Разорванные связи

Янь Фэйли осмотрел нижнюю часть своего живота, которая, казалось, стала чуть тоньше, - только постоянная разрывающая боль вгрызалась в его нервы. Почувствовав вдруг резкое движение рядом, он немного опомнился и поднял голову, чтобы увидеть своего недавнего противника, о котором он уже успел совершенно забыть, яростно мчащегося на него с острым мечом. Янь Фэйли попытался встать, но его ноги, казалось, налились свинцом, и он совсем не мог пошевелиться. Поднять своё оружие, чтобы хоть как-то блокировать или отвести удар, он тоже не мог. В одно мгновение чужой меч приблизился к нему. Янь Фэйли оставил попытки подняться на ноги и встретить свою смерть как полагается. Дождавшись, когда противник, увлечённый близкой победой, сделает выпад, генерал Янь просто рухнул ему под ноги, обеими руками вцепился под его колени и повалил на землю, снова использовав против него его же инерцию. После этого, почти теряя сознание от боли, Янь Фэйли упал на его тело сверху и ударил духовной энергией прямо в сердце. Кашляя кровью и дрожа всем телом, генерал смотрел, как жизнь покидает тело его врага. Почувствовав новый приступ боли в животе, Янь Фэйли с трудом подавил надломленный стон в горле. Ты всё ещё хочешь умереть на этом поле боя? Эта мысль промелькнула у него в голове и сейчас же растворилась в новой ослепительной волне боли, которая прошила всё его тело, мгновенно поднявшись по позвоночнику. Янь Фэйли закрыл глаза и ждал своей участи, он не знал, что ему теперь делать, но был совершенно уверен в том, что уже не сможет встать на ноги. Затем над его головой раздался тревожный голос. - Генерал! Открыв глаза, он увидел Лин Цина. Когда слуга нашел Янь Фэйли на погружённом в хаос и тьму поле битвы, он увидел его лежащим на земле, и совсем не был уверен в его жизни или смерти. Лин Цин бросился к генералу, спотыкаясь о трупы и отмахиваясь от рубящихся вокруг бойцов. Лицо Янь Фэйли было бледным, а его тело было забрызгано кровью. Лин Цин некоторое время не мог понять, ранен ли он. Он спросил: - Как вы, генерал? Янь Фэйли встал с помощью Лин Цина, стиснув зубы: - Я... я в порядке, я могу это выдержать. - Генерал, вы ранены? Я помогу вам вернуться в лагерь. Хотя он не мог видеть этого в темноте, Лин Цин чувствовал, как всё тело Янь Фэйли дрожит, как будто он испытывает сильную боль. - Нет! - Янь Фэйли отстранился от него, тут же пошатнувшись, - Сражение еще не окончено... Я не покину поле боя... Янь Фэйли сжал рукоять меча, переданного ему Лин Цином и глубоко вдохнул. Его лицо было бледным, но выглядело вполне решительным. Основные силы Симэнь Юэ еще не прибыли. Янь Фэйли отвечал за эту часть плана и за благополучие своих людей, как он мог уйти? Он не может оставить своих братьев, не может разрушить принятый ими план. Тот, кто сбежит с поля боя, проиграет. Эту битву они не могут проиграть, даже если он должен умереть здесь. Лин Цин прекрасно знал всё это и не стал настаивать.Увидев решимость Янь Фэйли и его отвратительное состояние, даже обладая железным сердцем, он не мог бы не чувствовать боль за этого человека. Крепко придерживая Янь Фэйли, Лин Цин был беспощаден, защищая своего генерала. Меч его двигался с потрясающей скоростью, и кровь не успевала высыхать на нём. Ни один враг не мог приблизиться к ним даже на три шага. У Янь Фэйли не было сил удивляться боевым умениям Лин Цина. Он использовал свою последнюю силу воли, чтобы терпеть боль и просто держаться на ногах. Он чувствовал, что внутри него что-то непоправимо сломалось, оборвалось и бесконечно падает вниз, вырывая по пути кровоточащие куски плоти. Больно... Янь Фэйли не смел думать об этом, да и не мог. Он пытался наблюдать за ситуацией на поле боя. В какой-то момент, когда его люди уже совершенно выбились из сил и, потеряв всякую надежду, боролись только благодаря своему отчаянному упрямству, он, в конце концов, увидел издалека зажженный сигнал Симэнь Юэ. Прибыла фланговая армия, и люди Цзянь, вымотанные не меньше бойцов генерала Яня, оказались вдруг в весьма опасном положении. Теперь уже ясно был слышен грохот боевых барабанов Симэнь Юэ. Где-то в воздухе засвистели стрелы. Войска союзников вдруг поняли, что произошло, и ударились в панику, наблюдая за приближением неминуемой смерти. Трупы валялись повсюду на поле, ручейки их быстро остывающей крови стекались в полноводную реку, вышедшую из берегов. Казалось, что все они, и живые, и мёртвые вдруг оказались в загробном мире. И наступивший, наконец, рассвет не принёс никому радости. Это было последним, что Янь Фэйли увидел перед тем, как потерять сознание. Больно... Больно... Это была не та боль, которую он испытывал, рожая. Янь Фэйли знал, что теперь всё по-другому. Хотя он был без сознания, он все еще крепко сжимал окровавленными руками свой живот. Внезапная вспышка сильной боли пробудила его разум, он открыл глаза и увидел в размытом пятне нервное и встревоженное лицо Цю Еюаня. - Больно... - Да, генерал... Потерпи ещё немного... Знакомые ощущения, разрывающие его тело на части, заставили Янь Фэйли запаниковать, и он не мог поднять глаза, чтобы посмотреть, что с ним случилось. Беспомощно глядя на Цю Еюаня, он увидел на его лице лишь выражение жалости и сочувствия. Нет... Янь Фэйли почти свернулся в клубок, обнимая свой живот, который постоянно сводило судорогой. Кровь текла из него всё сильнее, безжалостно унося с собой жалкие остатки его жизни. Хотя Цю Еюань старался изо всех сил и делал даже больше, чем действительно мог, ситуация не улучшалась. Янь Фэйли издал резкий болезненный крик, чувствуя, как что-то вытекает из его тела вместе с потоками крови. Он смутно понимал, что происходит, и его сердечная боль, смешанная с физической болью, снова погрузила его в глубокое беспамятство. *** Тем временем, где-то невообразимо далеко от медленно остывающего поля боя на границах Цзянь, Бэйтан Ао вдруг почувствовал что-то. Ощущение было такое, будто земля на мгновение ушла из-под его ног, и он невольно задохнулся. Мастер Северных Врат выронил шахматную фигуру из дрожащей руки, и вдруг сказал: - Хватит. И, осторожно поднявшись из-за стола, он вышел из зала. Линь Янъянь удивлённо наблюдала за мужем. Девушка была очень встревожена за него. Они были женаты почти месяц, и считались новобрачными, но, хотя Бэйтан был всегда нежен с ней, она чувствовала себя рядом с ним очень неуютно, совершенно не понимая его самого и многие его поступки. Следовало признать, что они до сих пор оставались чужими друг другу людьми. Свойственная женщинам проницательность подсказывала ей, что Бэйтан Ао, должно быть, что-то от неё скрывает. Думая о прощальных словах, сказанных её мужем генералу Яню два месяца назад, она терялась в догадках и сомнениях, - ведь именно с тех пор Бэйтан Ао был рассеян, и больше ничто не приносило ему радости. Однажды она даже спросила его, не расстроил ли его отъезд генерала. Он долго молчал, и только пробормотал потом: - Чепуха! Пусть уезжает! Так всем будет лучше. Линь Янъянь не поняла, что он имел в виду, и не осмелилась спросить его. Просто с тех пор что-то изменилось в Бэйтан Ао. Мастер Секты покинул двор Шэньмэй, чувствуя невыносимое раздражение. Он вывел Мосуэ, своего коня, и помчался во весь опор, стараясь как можно скорее покинуть городские пределы. Под почти ослепляющим сиянием луны Бэйтан Ао уезжал всё дальше и дальше по горной дороге. Скоро он добрался до подножия горы Линлу, почти на самой границе Тяньмэнь. Недалеко от её подножия располагалось несколько ухоженных крестьянских дворов. Крестьяне рано ложились спать, и ни одного огонька не было видно в окнах. Бэйтан Ао спешился с коня и, похлопав Мосюэ по мощной шее, отпустил его погулять. Мастер секты вошёл в деревню, бесшумно, словно призрак, в своих светлых одеждах, развевающихся на лёгком ветру. Скоро он нашел нужный дом, открыл окно и бесшумно запрыгнул внутрь. Это был самый обычный фермерский дом, с нехитрым хозяйством и самым средним достатком, с мужем и женой, тёщей и совсем ещё маленьким ребёнком. Всё так же неслышно, он прошел в спальню супружеской пары и через мгновенье замер там у детской колыбели, глядя на тусклый лунный свет в этой мирной комнате и на спящее личико ребенка. Бэйтан Ао некоторое время смотрел на ребенка, прежде чем протянуть руки и поднять его. Затем он открыл дверь, и они вышли во двор. Под лунным светом можно было хорошо рассмотреть милое круглое личико ребенка. Бэйтан Ао не мог не сжать кончиками пальцев его пухлую щечку. Видя, что малыш всё ещё спит и улыбается во сне, Бэйтан Ао невольно тоже улыбнулся и поцеловал его в нос. Малыш проснулся, открыл свои большие черные глаза и посмотрел на Бэйтан Ао с большим любопытством, но совершенно без страха, а потом вдруг рассмеялся. У него был звонкий и нежный смех, от которого Мастер Секты немного растерялся. Он погладил ребенка по пушистой голове и вдруг понял, что его мягкая и ужасно заразительная улыбка до боли в сердце напоминает ему одного человека.