Отблеск молчания

Ненавидел его за наглость, но боготворил за то, что стал щитом между ним и его страхами.

      Лэнгли.       Это слово вертелось у Ви на языке — всё чаще и чаще мысли невольно сходились в одну координату.       Но произнести вслух означает подтвердить слова Джонни. Найт-Сити не даёт вторых шансов. То, что Ви выжил после выстрела Декстора Де Шона, — это скорее сказочное невезение, чем ещё один шанс. Но если говорить откровенно, то лучше бы он остался в чёртовой Атланте. По крайней мере, целее был бы.       Теперь же…       Некогда знакомые улицы так и кричат о том, что Ви здесь лишний. «Свой среди чужих», — Ви пытается проглотить кость, которая встала поперёк горла.       Не стоило возвращаться в этот город. Ни тогда, несколько лет назад, ни сейчас, когда всё идёт коту под хвост.       И ведь даже Вик изменился… Его рипер пытался быть похожим на предыдущую версию себя, правда пытался, вот только наблюдать за вымученной улыбкой — зрелище печальное. А Ви искренне скучает по тем искоркам в глазах и заботливому тону, когда Виктор произносит очередное: «Береги себя, малыш».       Про остальных «друзей» и говорить нечего.       Сплошное исключение — это Мисти. Пожалуй, в её словах была доля истины: уйти на раннюю пенсию — не такое уж плохое решение, как может показаться.       А затем Рид записывает сообщение. Краткое и лаконичное — очень в духе агента ФРУ. Ничего другого Ви и не ожидал.       И Винсент соглашается на предложение. Правда, не сразу. Но чем дольше размышляешь, тем меньше становится причин для отказа.       Сейчас Ви понимает, что Рид был по-своему прав, когда говорил ему о том, что он чисто физически не сможет выжить в Найт-Сити. Особенно теперь, когда у него нет имплантов. Винсент тогда вспылил, ведь слова, сказанные Ридом, звучали скорее как смертный приговор, чем констатация факта.       На тот момент Рид пытался помочь, но получалось с переменным успехом. Впрочем, как всегда. Опыт с Сойкой тому подтверждение.       Но теперь Ви понимает, однако по-прежнему не принимает один факт: оба оказались в такой ситуации, что никто другой их не поймёт так хорошо, как они могут понять друг друга. Обстоятельства сковали железной цепью. И, если честно, Винсент не хочет брать в руки болторез и перекусывать эту цепь, как бы эгоистично это ни звучало. Возможно, Рид с ним солидарен, хотя вслух этого, конечно же, не произнесёт.       Он прокручивает в голове последние слова Рида перед отъездом уже несколько дней. Словно заевшую пластинку.       Ви решается. Глубокий вдох — резкий выдох. Одно нажатие кнопки, и Ви слышит сигнал гудков: Соломон никогда не отвечает быстро. Сердце вновь пропускает несколько ударов, когда он слышит в голосе собеседника лёгкое удивление.       — Заберёшь меня? — на выдохе произносит Ви. Отчего-то не хочется слышать отрицательный ответ.       Но Рид задаёт лишь один короткий вопрос:       — Адрес тот же?       — Да, — сбивчиво отвечает Ви, уголки губ дёргаются, как будто он разучился улыбаться.       — Пришлю ави, будь готов, — а через несколько долгих секунд добавляет: — Я встречу тебя.       Ви мысленно делает пометку, что Рид не забыл тот самый маленький инцидент.       Он кому-то нужен спустя два года, которые провёл в коме. Может, Соломон делает всё это из жалости, но одно Ви знает точно: Рид по-своему проявляет привязанность и заботу, хоть и всем своим видом пытается показать, что умеет только выполнять поручения ФРУ.       Ви не один в своём одиночестве. И почему-то этот факт успокаивает его похлеще, чем синтетический кофе из автомата.

***

      — Честно говоря, не думал, что ты действительно согласишься, — как-то между делом бросает Рид.       — Да я сам с себя в шоке, — монотонно отвечает Ви, постукивая пальцами о стаканчик кофе.       И снова неловкая пауза в разговоре. Однако она не вызывает какого-то дикого смущения. Это, скорее, своеобразный каждодневный ритуал, который обязан случиться.       Работа в Лэнгли и правда оказалась непыльной. Но Ви осточертело видеть этот стерильный вашингтонский пластик. Мозолит глаза, что аж ударить об стенку хочется, чтобы трещины пошли по этой белизне. Именно поэтому в свой перерыв Ви частенько бежит на улицу, а спустя десять минут подключается и Рид. Вот как на данный момент. Два стаканчика кофе, бутерброд с лососем — обязательно искусственным, ибо настоящий воняет тиной — и что-нибудь сладкое. А Рид явно не фанат сладкого — по крайней мере, Ви тяжело представить себе ситуацию, где Соломон будет есть один пончик за другим.       — Знаешь, мой рипер тоже покинул Найт-Сити, — Ви решает поделиться своими мыслями, иначе голова вот-вот лопнет от этого разбушевавшегося роя. — Я… — но Ви замолкает на несколько секунд, прежде чем поспешно выдаёт: — Видимо, этот город изжил даже таких легенд, как он.       — Разве ты это хотел сказать? — в лоб спрашивает Рид. Ах, ну да, агентам ведь свойственно замечать такие детали.       Ви еле заметно дёргается от этого вопроса, а пальцы его замирают и наконец оставляют в покое несчастный стаканчик кофе. Первая мысль — это солгать, даже несмотря на то, что оба будут видеть истинный ответ на самой поверхности. Проходит одна-две-три секунды, и Ви понимает, что упустил свой шанс оправдаться.       По крайней мере, Соломон пытается изобразить на лице невозмутимость, но складка меж бровей выдаёт его.       — Ты не занят в вечер пятницы?       Ответ очевиден. И оба его знают. Но Ви всё равно хочет пошутить и сказать, мол: «Хэй, я тут познакомился с одной девушкой, она такой же раннер…» Винсент отлично умеет обманывать сам себя. В чем-то искины из лаборатории «Киносуар» были правы. Как они там говорили?       «Ты бежишь, потому что боишься узнать правду. Ты лишь пытаешься отсрочить неизбежное».       Забавно, но эти слова отлично подходят и Риду. Он замечает мелкие детали, но не видит всю картину, точнее, добровольно отказывается от правды в угоду иллюзии и красивым словам Розалинд Майерс.       — Я в твоём распоряжении, — с наигранным энтузиазмом отвечает Ви. Рид в это время касается пальцами щетины — забавная привычка, но Ви она импонирует. Винсент зря времени не терял и тоже успел изучить Соломона. Агент ФРУ размышляет, как бы помягче выразиться, чтобы быть более компетентным в некоторых вопросах. Разговор с Ви — это попытка не сломать его ещё больше. Рид правда пытается, вот только удача не на его стороне. Он никогда в неё и не верил.       — В таком случае забронирую тебе место в первом ряду, — Рид не успевает сказать, что за место и что за событие, как Ви тут же поправляет его:       — Лучше поодаль.       Рид отвечает без раздумий, и кажется, словно нотки веселья в голосе всё же присутствуют:       — Как скажешь.       Соломон хочет задать один простой вопрос, но знает, что Ви сейчас не в том положении, чтобы раскрывать всю душу наизнанку. Вместо этого Рид задерживает взгляд на точёном профиле и подмечает, что щёки по-прежнему впалые, хотя прошло уже несколько месяцев, как Ви находится в Лэнгли.       — Алекс упоминала, что ты играл в баскетбол. Кого-то тренируешь даже здесь? — как бы невзначай спрашивает Ви. Джеки тоже любил этот вид спорта, в своё время все уши прожужжал про какого-то там чемпиона. Воспоминания о лучшем друге уже стали совсем блёклыми.       — Можно сказать и так. Некоторые новобранцы не умеют работать в команде, а баскетбольная площадка — не самый плохой вариант для развития этих навыков. Совмещаем приятное с полезным.       Звучит вполне логично, поэтому Ви соглашается со словами Рида, а затем что-то бормочет себе под нос.       — Сойку тоже тренировал таким методом?       Вопрос, который не то чтобы застал врасплох, но Рид тут же меняется в лице. Мелкие морщинки будто бы заострились — теперь Соломон действительно выглядит на свой истинный возраст.       — Нет, — секундная заминка, которая не укрылась от мимолётного взгляда Ви, затем Рид добавляет: — Кхм, у неё была другая программа.       Ви решает озвучить свои назойливые мысли — в конце концов он задавал себе этот вопрос если не каждую ночь, то через день точно, ведь бессонница стала уже второй подругой:       — Не знаешь, что с ней делают?       Рид не дёрнулся от этих слов. Наоборот, превратился в соляной столп.       — Не поверю, что ты не смог добыть хоть какую-то информацию, — тихонечко продолжает Ви.       — Спать как младенец ты уже не будешь, — Рид замечает очень уж красноречивый взгляд Ви, но никак не реагирует. — Побереги свои нервы, малыш.       Винсент громко выдыхает. Чересчур резко, как показалось Риду. Одно своеобразное прозвище — и такой яркий эффект?       — Значит, не скажешь?       Соломон высказывает категоричное «нет». Ви бы хотел поспорить, прямо сейчас, во время обеденного перерыва, но знает, что это не самый лучший вариант. Им ещё работать вместе. А раздобыть информацию о Сойке он сможет и в другой раз. Нужно лишь дождаться нужного момента.       Соломон поднимается со своего места, слегка разминает шею и что-то бормочет себе под нос.       — Не задерживайся, — напоследок говорит Рид и в эту секунду касается острого плеча Ви. Простой жест, но даже в нём можно ощутить поддержку и неловкую заботу. В этом весь Соломон. Слишком отвык от эмпатии за эти годы, вот теперь навёрстывает упущенное.       Только сейчас Винсент понимает, что был бы не против, если бы Рид перешёл черту. Речь не про «горизонтальную» плоскость. Здесь совершенно иное.

***

      Отсутствие имплантов убивает. Почти в прямом смысле этого слова.       Ви не успевает среагировать. Баскетбольный мяч летит слишком быстро (на самом деле нет). Он лишь широко распахивает глаза и тут же крепко-крепко зажмуривает их. Винсент боится не жгучей боли.       Когда он выходил из клиники Виктора несколько месяцев назад, была похожая ситуация. Какой-то чумба решил приложить его об асфальт, а полёт вниз по лестнице — ещё одно дополнение. Дожили… От человека, который уничтожил башню Арасаки, до Ви, над которым издевается всякая шпана из Хейвуда. И ведь даже легендой не стал. Класс, просто класс.       Чувство беспомощности подпитывает этот нервный комок внутри. Словно ещё одно слово или действие — и Ви сорвётся. Окончательно. Вот после этого наверняка отправят к штатному психотерапевту лечить голову.       Ви машинально пытается уйти в сторону — всё равно не получается, да и тело будто бы деревянное. Удар вот-вот настигнет его, а затем последуют ненужная жалость и лишние вопросы. Ви — не кукла, не сломается. А даже если трещины будут видны невооружённым глазом, врачи из ФРУ быстро подлатают.       Ви только успевает почувствовать чужое тепло рядом с собой, и в считанные мгновения становится понятно, кто принял этот удар меча на себя. Как благородно.       Рид задаёт какой-то вопрос, но Винсент не может разобрать слов. Затем его пытаются растормошить — снова ноль эффекта.       Ви тяжело дышит и не может вдохнуть полной грудью — приступ стенокардии настиг слишком внезапно.       Переживать вспышку боли гораздо проще одному (удобнее). Никто не видит отрешённый взгляд, искривлённую улыбку и исцарапанные костяшки пальцев.       Его имя повторяют несколько раз подряд с разной интонацией. Кажется, остальные ребята тоже засуетились.       Рид находится слишком близко — оно и к лучшему. За широкой массивной спиной не видно ни вечернюю площадку, ни обеспокоенных лиц стажёров, ни группу поддержки из простых жителей. Хоть где-то разница в комплекции тела сыграла Ви на руку.       — Посмотри на меня, — не приказ, а мягкая просьба. Ви всё равно сторонится и резко качает головой, мол, «отстань, сейчас всё пройдёт».       Рид выдерживает несколько секунд — чисто для приличия и чтобы утихомирить тревогу Ви. Соломон обеими руками придерживает Винсента, мозолистые кончики пальцев очерчивают линию челюсти. Плавные движения туда-обратно, от подбородка до уха — это отчасти успокаивает.       — Просто дыши, Ви.       Легче сказать, чем сделать.       Но Ви старается, правда. Только пальцы судорожно цепляются за Рида, как за спасательный круг.       Всё заканчивается так же внезапно, как и началось. Будто ничего и не было. Разве что послевкусие какое-то странное и неприятная усталость поселилась в теле.       — Порядок? — взволнованно интересуется Рид. И взгляд этот… Кажется, режим «заботливой мамочки» не выключится до конца дня.       Винсента хватает только на обыденное «угу», хотя он знает, что такой ответ не устроит Соломона, поэтому чуть позже произносит:       — Да-да, я в норме.       Руку с сердца по-прежнему не убирает. Ткань футболки в этом месте уже давно смялась. Фантомная боль не отпускает.       Рид больше ничего не произносит. Он выжидает. Пристально наблюдает. Особенно когда Ви поднимается со скамейки и первый его шаг — неровный. Руки сами собой тянутся помочь — он сдерживает себя.       Ви уже готов слабо выругаться и саркастично добавить, мол, «я не упаду прямо здесь и сейчас, поэтому, будь добр, заканчивай…»       Но вместо этого произносит иное:       — Любишь вестерны?       Почему-то именно сейчас вспоминается диалог с агентом «Сетевого Дозора»: тот любил включать на фон подобные фильмы. Что там говорил Мосли? Жизнь в те времена была куда проще и лучше? Вот теперь Ви может согласиться с этими словами.

***

      Дома у Рида такая же стерильность, как и в офисе Лэнгли. Ви хочет выть от досады всякий раз, как только оказывается в этой квартире. Но самое забавное то, что он спокойно может уснуть в этой фарфоровой белизне. Что за парадокс?       — Дай угадаю, ты уже подготовил «рецензию» на этот фильм? — спросонья интересуется Ви, подкладывая руку под подушку. Кажется, фильм закончился ещё несколько часов назад, теперь на экране мелькают местные новости, вот только звука Ви не слышит.       — Ты прав, — доносится откуда-то сбоку. — Но я всё же поберегу твои уши. Здесь слишком много… неточностей.       Ви наигранно громко усмехается, как бы говоря, что скептицизм Риду не к лицу. Это же всего лишь фильм!       А затем резко замолкает: до него запоздало доходит, что он устроился на диване как у себя дома. Ви растянулся почти во весь рост, а Соломон Рид невозмутимо читает отчет в углу. Свободная рука Сола покоится на острой коленке — это лёгкое, почти невесомое прикосновение.       Ви уже отвык от такого обращения. Это действительно приятно — и скрывать тут нечего. Вслух он, конечно же, этого не произнесёт. Если говорить честно, Риду не нужно это признание.       Каждый жест Соломона несёт в себе немую поддержку.       Спустя время он заметил, что Рид ненавязчиво следит за его безопасностью. Периодически таскает в спортивный комплекс, ведь Лэнгли — место хоть и спокойное, но волков в овечьей шкуре здесь хватает, не успеешь оглянуться, как тебя «случайно» заденут ножом. Шрам от Хансена по-прежнему красуется на костяшках пальцев, а неровная линия пересекает ключицу.       Не даёт Ви уйти в прострацию, хотя сам частенько уходит в себя, особенно когда дело касается одной конкретной дамы. Хотя насчёт количества дам Ви бы поспорил, но Соломон в любом случае будет всё отрицать.       Рид частенько берет инициативу на себя. У Ви проскальзывает тень зависти, переплетённая с чувством облегчения, что не приходится действовать самому.       Соломон каждый раз делает первый шаг. В любых вопросах. Начиная с рабочих моментов и заканчивая проведением досуга: например, несколько раз в неделю они зависают в одном нешумном баре. Ви даже успевает привыкнуть к этому. К новым лицам, к новым обязанностям и к новому месту.       И однажды Рид с гордостью произносит:       — Ты неплохо здесь освоился. Даже быстрее, чем я думал.       Винсент тогда ничего не ответил — лишь улыбнулся краешком губ, хотя кислую мину было тяжело скрыть. Ви едва уловил прикосновение к спине — напряжение никуда не делось. Рид убрал руку быстрее, чем того требовала ситуация. Ви не пугливый, нет, но неизвестность насторожит каждого. Соломон прекрасно должен это понимать.       И всё же Винсент поражается выдержке этого человека. У Рида столько травм, что ему самому нужен мозгоправ вкупе с длительным отдыхом, но вместо этого он снова-снова наступает на одни и те же грабли — протягивает руку помощи. Держит крепко-крепко и не отпускает.       Ви решает продолжить тему. Нужно сказать что-то такое, что разрушит звенящую тишину. На ум приходит только одно — Джеки частенько повторял эту фразу:       — Чаще отключай мозг — он всё равно только мешает, особенно когда смотришь такие «шедевры».       Рид не оценил его юмор. Совсем.       — Когда ты агент, то не можешь расслабиться по щелчку пальцев, — заученная фраза, даже интонация соответствующая, словно заповедь произносит. Вот только смысл уже давным-давно стёрся за столько лет практики.       Ви ограничивается лёгкой усмешкой. Но затем всё же не выдерживает и с долей издёвки произносит:       — Что, даже сейчас ожидаешь, что кто-то может ворваться сюда? Перестань. Ты уже не в Найт-Сити.       Рид не стал спорить. Хотя весь его вид прямо кричит о том, что он не согласен со словами Ви.       Ви не устраивает подобный немой ответ-отмазка.       — Блядь, говори уже, в чём дело, — он наконец выбирается из-под одеяла и усаживается на противоположный край дивана, подминая одну ногу под себя. Минутная агрессия смешивается с усталостью. Ви не может в открытую злиться на Рида. Но вот на самую ситуацию — вполне.       Соломон медлит. Мимика лица выдаёт его — напряжённые скулы и сведённые к переносице брови. Не хочет развивать эту тему. Но придётся: Ви не отстанет.       Проходит ещё несколько секунд — раз, два, три — ничего не происходит. Соломон окончательно исчерпывает свой запас времени.       — Да ты просто!..       Рид тут же перебивает его, сбивая весь пыл:       — Как я уже когда-то говорил, тебе я ещё могу помочь. Теперь ты живёшь в нашем мире, Ви, — он делает акцент на имени, и в эту самую секунду его голос как-то смягчается, а взгляд карих глаз теплеет. — Здесь другие правила. У нас нет права на ошибку.       По позвоночнику ползёт нервная дрожь. В груди же поднимается волна протеста. Ребяческого протеста. Ви до боли прикусывает щеку, чтобы не сболтнуть лишнего. Чтобы не начать свою тираду по поводу того, что он и сам может решить… Блядь!       Нет. Не может. Это трудно признать.       Выживать — это не про него. Он бы загнулся. Уже давным-давно. Нет, если бы были импланты, он бы продолжил брать заказы от фиксеров, чтобы закрыть эту зияющую дыру внутри себя. Ведь Мисти вернулась в Польшу. Виктора отправили в Сан-Франциско. Найт-Сити без этих двух людей — совершенно пустой — гнилой — город.       Даже такой фиксер, как мистер Хэндс, у кого он был в фаворе, выставил бы его за дверь.       Это чертовски больно. Это почти смешно. Пальцы бездумно дёргаются, уголки губ тоже. Ви считает до десяти — не помогает.       Щелчок!       Он запоздало дёргается, когда мерцающий свет экрана гаснет.       Рид вкрадчиво продолжает говорить, будто бы не замечая странной реакции Ви:       — Поэтому, отвечая на твой вопрос… — короткая пауза, оценивающая. — Хотя подожди, что ты там сказал в нашу первую встречу? У меня недиагностированная…       Винсент заканчивает за него, правда, скрыть глухое раздражение не получается:       — Паранойя. Да, помню!       Он замечает движение сбоку. Кажется, Соломон подсаживается чуть ближе, всего на пару сантиметров. Кажется ведь?..       — Просто, — Ви переводит дыхание и на выдохе неожиданно громко произносит: — Я не Сойка, ясно?       — Я это прекрасно вижу, — тут же парирует Соломон.       — Тогда хватит делать это, — Винсент делает неопределённый жест рукой, указывает на всё и ни на что одновременно.       Наступившая тишина звучит до безобразия пошло.       Ви упрямо не смотрит в сторону Рида. Не может (не хочет). Если бы не элементарные правила приличия, он бы сейчас кусал ногти. Хотя шея и так уже наверняка вся красная — чёртова реакция организма выдаёт его.       Всё-таки смешок вырывается из груди. Как некстати вспомнилась постыдная ситуация: руки плотно смыкаются на тонкой шее — и физиология предаёт. Внизу живота разливается что-то тёплое, липкое и незваное. Если бы такое случилось во время битвы… Вот Хансен бы точно воспользовался моментом.       Прерывистый вдох — резкий выдох. К чёрту эти мысли.       Соломон зовёт его. Тихо, осторожно и почти ласково. А когда не замечает ответной реакции, то неспешно протягивает руку к острому изгибу плеча.       Ви оказывается быстрее. Гораздо быстрее. И это пугает. Потому что движения резкие, прерывистые, словно он не хочет подчиняться чужим командам (своим). Беспокойство по-прежнему томится где-то в желудке — Ви насильно проглатывает это чувство. Чтобы оно не мешало.       Раз: Ви бесцеремонно опускается прямо на колени Соломона.       Два: подвеска на шее Рида привлекает взгляд. Язык уже давно чешется спросить об этой вещичке — наверняка памятная.       — Ты постоянно носишь его, — он медленно проводит пальцами по окружности этого кулона. Металл не холодит кожу — давно согрелся от температуры тела Рида. Раньше Ви любил трогать собственный хром, особенно на шее. В местах, где невидимые швы приятнее всего. В проделанной работе чувствуется неприкрытая забота — только Вик мог так сильно корпеть над стежками. Хочется верить, что он это делал только ради особых клиентов (только ради него)       Соломон не пытается уйти от этих навязчивых прикосновений. Но он и не касается в ответ. Даже не придерживает за плечи, талию, бёдра…       По обе стороны от Ви — лишь сжатые в кулаки руки. Кажется, словно ещё чуть-чуть, и имплант Рида, «руки-гориллы», покроется трещинами.       Винсент решает поделиться своими мыслями:       — Напоминает…       — Цикличность. Да, знаю.       — И это тоже… — уголки губ дёргаются вверх-вниз.       Что семь… Нет, девять лет назад, что сейчас — Рид идёт по замкнутому кругу. Два фактора всегда остаются неизменными — служебный долг и личные переживания. Одно мешает другому. И при этом нельзя избавиться от чего-то одного — они выгравированы на костях черепа.       Ви задевает пальцами короткие волоски на загривке Рида. Сначала осторожно, будто спрашивает разрешение, а затем с ощутимым нажимом. Тот не реагирует. И это раздражает. Потому что Ви знает, как ощущаются именно эти прикосновения — лёгкое покалывание возле шеи, что аж волоски встают дыбом. Так и хочется повернуть голову в сторону ласкающей руки. Но Соломон упорно продолжает строить из себя гипсовую статую.       Ви не удаётся подавить смешок.       — Знаешь, свой оберег я потерял. Это была пуля, замотанная проволокой.       — Считаешь, что это к худшему или?..       Ви качает головой из стороны в сторону, а затем неуверенно улыбается одним уголком рта — искривлённая болезненная улыбка. Так и хочется стереть одним взмахом руки.       Всего две секунды — и подушечки пальцев коснутся нижней губы. Ранка вновь начнёт кровоточить. Кусать губы — глупая привычка. Лэнгли сделал из Ви тревожника со стажем.       Рид сдерживает себя. Они не в тех отношениях, чтобы так откровенничать.       А Винсент в это время наклоняется ещё ближе — разница в росте по-прежнему заметна. Тёплое дыхание касается кожи. Он оставляет влажный след прямо возле уха. Сам не ожидал, что решится. Трётся носом о лёгкую трёхдневную щетину — колется, но всё равно приятно.       — Ви, — в голосе проскальзывают предупреждающие нотки.       Плевать.       Просто плевать.       Он самолично закроет этот общий гештальт. Даже несмотря на то, что пульс сейчас бешеный. Даже несмотря на то, что, возможно, пожалеет об этом.       Ви быстро целует левый уголок рта, а Рид тут же поворачивает голову в противоположную сторону.       Какая забавная реакция.       Он касается пальцами подбородка — хватка крепкая, не убежать. И мигом заставляет повернуть голову обратно. Да, вот так… Хороший мальчик. У сторожевого пса Новых Штатов должен быть хозяин.       До Ви только сейчас доходит, что, возможно, Рида не интересуют мужчины. Они никогда не обсуждали такого рода отношения, даже когда речь шла о Сойке. Разве что Алекс что-то там болтала… Алекс!       — У тебя ведь был роман с Алекс, — тут же слышится шумный выдох.       Бинго!       По округлившимся глазам Рида всё становится понятно. Ви всковырнул старую, до сих пор кровоточащую рану и хорошенько насыпал соли.       — Всё верно, — сдержанно отвечает Рид, но это лишь показное. — И ничем хорошим это не кончилось.       — А ты так уверен, что наше «сотрудничество» закончится так же?! — обиженно восклицает Ви. Скорее, не всерьёз, но горечь на языке ощущается слишком остро.       Пальцы начинают подрагивать. Отказ — не так страшно, как неловкий разговор на следующий день. Неприятные мурашки тут же ползут по спине.       Рид молчит непозволительно долго. Ответ уже клокочет в горле — надо лишь произнести его вслух. Возле глаз собираются морщинки, а губы превращаются в тонкую ниточку.       Будь что будет.       Рид наконец позволяет себе расслабиться.       Он отвечает на поцелуй Ви — тот победоносно улыбается прямо во время процесса.       Соломон приподнимает край футболки, медленно оглаживает бока. Сначала медленно, осторожно, а затем до красных пятен на коже.       Ви нетерпеливый. Требует большего. Не словами. Телом. Он вздрагивает, громко дышит, почти скулит в ухо и шепчет какую-то околесицу.       Рид оставляет лёгкие поцелуи на запястье, скользит губами по предплечью и наконец доходит до ключиц. Оглаживает подушечками пальцев каждую косточку, слева-направо и наоборот. Задерживается возле шрама — Ви быстро одёргивает его.       — Не бери в голову, — бросает Винсент и тут же переключает внимание Сола на более важные детали.       Например, на ширинку джинсов.       Оба — всё ещё в одежде. Несколько торопливых движений, и Рид обхватывает рукой обе плоти — Ви почти давится звуком.       Винсент не выдерживает и утыкается в плечо напротив. Дышит часто-часто. На особо резких движениях он наоборот, задерживает дыхание, а затем тихий стон всё же срывается с губ. Руки в это время судорожно сминают футболку, впиваясь ногтями в кожу сквозь плотную ткань.       Ви не верит в происходящее. Это кажется каким-то сном, наваждением, иллюзией. Такое ощущение, словно завтра Рид напялит на себя маску. Очень правдоподобную маску из долга, ответственности и мнимой заботы.       Он хочет вскочить. Задать кучу нелепых вопросов. Сорвать голос до хрипоты. Расхаживать взад-вперёд несколько минут (часов). Принять таблетки Мисти. Стоп. Какие таблетки? Джонни ведь нет уже.       Блядь…       Он снова погружается в навязчивые мысли, подброшенные ему в самый неподходящий момент собственной головой.       Винсент даже не помнит тот момент, когда они достигли оргазма. Словно ослепительная вспышка наслаждения прошла мимо него, оставив после себя еле заметное покалывание в паху.       И Ви не сразу ощущает настойчивые прикосновения к спине. Рид спокойно и методично перебирает пальцами позвонки. Перескакивает с одного на другой. Раз-два, короткая пауза, три-четыре. Как будто простая незамысловатая игра. Затем рука меняет направление и плавно скользит поперёк, следуя по линии рёбер. Винсент выгибает спину, словно тянется навстречу этим прикосновениям.       Ловкий ход. Ви действительно на время переключается, забывая о своих переживаниях.       Он благодарит одними губами.       — Мы же…. как-нибудь повторим? — неловко тянет Ви спустя какое-то время. Трудно признаться в том, что он толком и не запомнил этот секс.       — Ты этого хочешь?       Ви не нравится этот вопрос. Точнее, формулировка. Такое чувство, будто Соломон… Винсент не хочет развивать эту мысль.       — Да, хочу, — уверенность в голосе пропадает именно в эту самую секунду. Нет, он не сомневается в своих желаниях. Ви боится услышать нотки одолжения в ответе Рида.       Соломон понимающе качает головой, мол, я услышал тебя.       — Только не на работе, хорошо?       Ви замечает весёлые искорки в глазах Рида и понимает, что все его переживания были напрасны.