Ви решается. Глубокий вдох — резкий выдох. Одно нажатие кнопки, и Ви слышит сигнал гудков: Соломон никогда не отвечает быстро. Сердце вновь пропускает несколько ударов, когда он слышит в голосе собеседника лёгкое удивление. — Заберёшь меня? — на выдохе произносит Ви. Отчего-то не хочется слышать отрицательный ответ.

Последующие слова Монтгомери доносятся до Джексона медленно, приглушённо, как из-под толщи воды. Половину фраз он даже не слышит, а некоторые врезаются в память настолько остро, что Джексон может рукой почувствовать открытые раны между ним и Монтгомери, и вопль почти не слышен. Бросая такие жестокие слова, МакКуин будто пытается убедить сам себя в правдивости этих утверждений.

Глава Ни продолжает аккуратно расчёсывать спутанные волосы Ян Сяо. Словно не он только что раскусил план Шаньяо. Словно не он сейчас убедился в том, что его жертва так и не оставила попыток к сопротивлению. Эта власть пугает до дрожи в мышцах.

На лице главы ордена вновь заиграла непринуждённая улыбка, но в глазах — те самые искорки, от которых становится не по себе и тянет блевать.

Мисс Каррера была той изюминкой, о которой говорит каждый встречный. Абсолютно все знали, что Салли была для МакКуина важным человеком, как и сам Док Хадсон — только им Монтгомери посвящал свои победы. Шторм морщится, будто отведал ужасно кислый лимон, от самой мысли, которая мельтешит на подкорке сознания: все заголовки в газетах и вправду говорили ещё тогда, более десяти лет назад, — они смотрятся гармонично и дополняют друг друга.