Несравненный. Книги 2-4

Глава 53. Кровь… Кровь…

Жалобный плачь не прекратился только из-за того, что Дуань Цигу закричал. Стенания и рыдания продолжались, словно невероятное воспоминание, мерцающее в воображении, казавшееся реальным и нереальным одновременно. Сначала он раздавался спереди, потом слева, справа… как будто шел откуда угодно и отовсюда, со всех восьми направлений. Дуань Цигу не мог сказать, откуда он исходил. Самым странным было то, что только он один мог слышать этот голос. Оба его слуги выглядели потерянными и напуганными, не в силах понять, с кем разговаривает их хозяин. Что-то было не так. Что-то определенно было не так! Кто-то решил прикидываться призраком! Дуань Цигу заставил себя успокоиться, он тяжело дышал, его сердце билось в груди. Это был пожар, который грозил распространиться, но пока с трудом подавлялся. Настроение его не изменилось к лучшему, вместо этого он зажмурил глаза, столь красные, словно они были полны огня. Он сказал низким голосом: – Кто из лучших мастеров боевых искусств хочет меня видеть? Просто покажи себя! Не нужно использовать такой трусливый метод и превращать себя в посмешище! «Дуань Цигу... Ты помнишь... Ты был обязан мне жизнью...» – Я многим обязан жизнью, но никто не может потребовать ее без очереди! – Дуань Цигу холодно рассмеялся, его роскошная одежда не могла скрыть той ауры свирепости, которая нарастала в нем в течение многих десятилетий. Он словно смотрел в пустой воздух и говорил с ним. Кроме него никто ничего не видел. Оба его слуги переглянулись, чувствуя, как страх сжимает их спины, и им казалось, что их хозяин впал в безумие. Дуань Цигу знал, что он не впал в безумие. Он был уверен, что так называемый призрак — это кто-то с невероятно высокими навыками боевых искусств, и что он использовал свою внутреннюю силу, чтобы вмешаться в его слух, притворяясь призраком. Дуань Цигу закрыл глаза и на мгновение прислушался, а затем подпрыгнул вверх и приземлился на османтусовое дерево, росшее в его саду. Конечно, сейчас на дереве не было цветков османтуса, и вообще это место не было предназначено для произрастания таких деревьев, но при наличии достаточного количества средств можно было себе позволить и подобное; так что в поместье Дуань, находившемся вдали от Цзянху, особенно на окраине города, можно было разбить такой сад. Расходы на него были даже больше, чем на самые роскошные поместья в Цзяннани. Османтусовое дерево слегка качнулось на ветру, когда Дуань Цигу легко приземлился на него. Если бы Фэн Сяо был здесь, он смог бы увидеть, что не только его боевые искусства улучшились, но даже его цингун достиг необычайного уровня. Высокий мощный человек стоял на вершине дерева, на ветке толщиной всего с палец. А дерево даже не раскачивалось, не говоря уже о том, чтобы сломаться. Такое умение было доступно только лучшим мастерам боевых искусств в мире. Но когда он поднял глаза, чтобы осмотреться, кроме деревьев, растений и двух бегущих к нему слуг, больше никого не было. «Дуань Цигу... Двадцать лет... Прошло двадцать лет...» Оглядывая все вокруг с высоты, Дуань Цигу не мог поверить, что кто-то может спрятаться на таком близком расстоянии. Везде была тишина. Под деревом кричали слуги, не зная, что делать. – Хозяин, мы должны позвать кому-нибудь… Дуань Цигу не ответил, потому что он стоял на вершине дерева уже долгое время, вполне достаточное для того, что догорела палочка благовоний, а женский голос, звучавший в его ушах, все так же настойчиво повторял слова «двадцать лет». Двадцать лет назад… В то время Дуань Цигу только что занялся ремеслом конокрада и даже стал героем деревенских сказаний. Он хотел подняться по лестнице вверх, хотел доказать свою ценность и хотел быть похожим на своего старшего брата-атамана, у которого было столько женщин, сколько он хотел, и бессчетное количество серебра и золота. Поэтому, когда шайка спускалась с горы, чтобы совершить ограбление, он всегда выбегал первым. Несмотря на то, что он получил немало ран, он также получил много наград и трофеев, позже он сменил третьего вождя, а затем продолжил свой путь вверх, сделав свою шайку разбойников самой могущественной среди всех прочих. Его сила медленно росла, пока он не стал сегодняшним Дуань Цигу. За каждым успешным человеком стояла кровавая история, в которой его руки на всем пути были обагрены кровью. Дуань Цигу полагал, что даже монахи в храмах также скрывают за собой кровавые истории. Даже нынешний император Суй или император Южной Чэнь – кто из них не проливал крови с такой же легкостью, как если бы резал дыни? Иначе как бы они добились того могущественного положения, какое имеют сегодня? Дуань Цигу разразился холодным смехом. Он уже убил многих людей двадцать лет назад, и если призраки существуют, то им придется стоять в очереди, чтобы убить его. Когда успела настать очередь этой безымянной женщины-призрака, появившейся из ниоткуда? Он чуть наклонился и тут же спрыгнул вниз, одновременно подняв оба запястья. Листья с ветки как лезвия полетели во всех восьми направлениях. Двое слуг были не готовы к этому, и в тот момент, когда эти листья перерезали их глотки, как бритва, они не смогли даже закричать и тут же упали на землю. Лужа крови растекалась под ними, кровавый запах медленно наполнял воздух, затем звук воя внезапно начал стихать. «Это действительно кто-то, притворяющийся призраком» Дуань Цигу сказал так в своем сердце, выражение его лица не изменилось, он махнул рукой, чтобы люди утащили два трупа. Не было нужды что-то говорить, естественно найдется кто-то, кто уберет беспорядок в саду. Завтра, когда они вернутся сюда, на земле не будет видно ни капли крови, она будет такой чистой, как будто здесь еще никто не умирал. Дуань Циги почувствовал, что его настроение улучшается. Его жена услышала, что он кого-то убил, и сразу же пришла его допрашивать. Жена сопровождала его в самые мрачные моменты его жизни. Так что, хотя в настоящее время Дуань Цигу редко ночевал у нее, он все же уважал ее — это не то же самое, что испытывать влечение к кому-то вроде любимой наложницы. Поэтому, увидев приближающуюся супругу, он не отослал ее, вместо этого пара присела лицом друг к другу, и жена с беспокойством спросила: – Мой муж, тебя что-то беспокоит? Даже если твоя жена не сможет помочь, по крайней мере, она сможет выслушать, если этого недостаточно, я могу взять твою беду на себя вместо тебя, может этого будет достаточно. Дуань Цигу не почувствовал утешения от ее слов, его брови только крепче сжались, и он спросил жену: – Ты помнишь, что произошло со мной двадцать лет назад? Жена сидела с неподвижным выражением лица долгое время, потом сказала: – Я только помню, что в конце того года ты выдвинулся в путь и сказал, что столкнулся с чем-то существенным. Вскоре ты стал третьим вождем, и после этого наши дни становились все лучше и лучше... Однако Дуань Цигу помнил только ту часть, где он стал третьим вождем. Это был один из самых важных моментов в его жизни, он не мог его забыть. Но ни разу, когда он уезжал в путешествие, его жена не следовала за ним, так что она знала немногое. Она сказала: – Я помню тот день, когда ты вернулся, ты никогда не был так счастлив. Когда я спросила тебя, ты сказал, что успешно провел крупную сделку, но ничего кроме этого говорить не стал. Ах, я знаю, чем ты зарабатывал на жизнь каждый раз, когда уезжал, поэтому теперь я могу только молиться Гуаньинь каждый день и надеяться, что она будет милосердна и простит тебя за то, что ты сделал в прошлом. Даже если должно быть возмездие, оно должно быть на мне... Дуань Цигу почувствовал себя немного обеспокоенным, поэтому он поднялся на ноги, чтобы развернуться и уйти, но когда он услышал слово «возмездие», его тело замерло, и цвет его лица также изменился. Но жена Дуань Цигу этого не заметила. Когда человек достигал преклонного возраста, он не мог избавиться от привычки болтать, поэтому, видимо, она просто болтала. – Хватит болтать! Дуань Цигу быстро поднялся на ноги. – Уже поздно. Иди спать. Я тоже возвращаюсь. – Муж! – жена Дуань Цигу не могла остановить его, поэтому она могла только смотреть, как он взмахнул рукавами и ушел. Она не знала, что сказала не так, потому что минуту назад он был явно в порядке. Как только Дуань Цигу вернулся в свое поместье, он отослал всех и лег на свою кровать, уставившись широко раскрытыми глазами в полупрозрачную ткань над головой. Он не был уверен, сколько времени прошло, прежде чем он медленно погрузился в сон. Его глаза начали закрываться, и если бы его ничего не побеспокоило, он бы действительно уснул. В этот момент этот голос прозвучал еще раз. «Дуань Цигу… Верни мне мою жизнь…» Глаза Дуань Цигу мгновенно открылись, и он сел. – Моя судьба находится в моих руках, даже Небеса не могут отнять ее у меня! Итак, сдавайся! Прошло так много времени с тех пор, как ты умерла, ты, должно быть, уже перешла Желтый мост, и если ты отказываешься исчезнуть, не смей винить меня, когда я заставлю тебя погибнуть, так что ты не сможешь перевоплотиться, даже если захочешь! Оба его глаза были распухшими и красными, и вылезали из орбит, когда он стискивал зубы. Но другого человека совершенно не заботило то, что он сказал. То приближаясь, то удаляясь, он твердил снова и снова. «Дуань Цигу… Отплати за кровь кровью… Своей кровью…» Ветер бушевал яростно, принося затяжной запах крови. «Дуань Цигу…» Это доносилось из пруда в саду! Дуань Цигу никогда не был человеком, который добровольно стал бы пугливой уткой, ждущей смерти, иначе он бы уже умер дюжину раз или больше. Он призвал двух охранников, которым он больше всего доверял, которые отвечали за внешнюю охрану поместья, и все трое направились в сторону пруда. Чем ближе они были к садовому пруду, тем сильнее запах крови наполнял их ноздри. – Господин, смотрите! – один из охранников воскликнул тихо. Дуань Цигу увидел: на берегу пруда лежал труп, и когда он присмотрелся, он понял, что труп принадлежал одному из тех слуг, что были убиты раньше. – Разве я не приказал только что людям убрать их?! – взревел он гневно, полагая, что его слуги расслабились и бросили труп сюда вместо того, чтобы позаботиться о нем. В следующее мгновение он почувствовал холодный, затяжной взгляд на затылке, от которого его волосы встали дыбом. Это было инстинктивное чувство, которое возникает, когда подстерегает опасность. Дуань Цигу не сказал ни слова, тут же развернулся и хлестнул ладонью! Но он попал лишь в воздух! Где-то сбоку от него прозвучал ледяной голос, принадлежавший женщине. «Дуань… Цигу…» Он раздавался сзади, оттуда, где, предположительно, стояли его охранники. Дуань Цигу прошел бесчисленными темными путями. Он выдержал множество бурь и порывов яростного ветра, и он определенно много раз вырывался из лап смерти, но в этот момент он, наконец, не смог подавить страх, охвативший его сердце, он смотрел полным ужаса взглядом и кричал. – Кто ты?! Покажи себя!

* * *

Бюро города Цемо. Гао И протянул руку, чтобы взять чашку чая, налитую служанкой, но из-за того, что он отвлекся, чашка выскользнула из его руки и упала на пол. Чай забрызгал его одежду, и даже руку обожгла горячая жидкость. Он вскрикнул и подпрыгнул высоко в воздух. Служанка тут же взмолилась о пощаде. Однако Гао И только махнуд ей уйти. Он даже не попросил ее собрать осколки. Он осторожно вынул свой черепаший панцирь для гаданий, но не стал читать священные писания, как во все предыдущие разы, вместо этого он тупо смотрел в никуда. Так продолжалось до тех пор, пока слуга не вбежал и не доложил ему, что пожаловал гость. – Нет, нет, я никого не приму! – нетерпеливо ответил Гао И. В его нынешним состоянии как у него вообще будет настроение видеть кого-либо? Слуга дрожащим голосом пробормотал: – Мой господин, этот человек утверждает, что он племянник князя Цюцы. Он сказал, что прошлой ночью видел что-то странное в небе над городом, и направление, которое указывало видение, привело его сюда! Сердце Гао И тут же сбилось: – Приведите его прямо сейчас! Немедленно Цуй Буцюя и Фэн Сяо проводили внутрь. Когда глаза Цуй Буцюя встретились с глазами Гао И, первое, что он сказал, было: – Судья Гао, несчастье залегло между вашими бровями, и таит в себе глубокую черноту. Боюсь, не задела ли вас темная ци на вчерашнем празднике?