Несравненный. Книги 2-4

Глава 54. Лицо этого человека толще Великой Китайской стены!

Первой реакцией Гао И на эти слова было недовольство. Какие порядочные люди в этом мире говорят что-то подобное первым делом при встрече? И все же он вдруг почувствовал, как в нем поднимается настойчивое любопытство. Его больше не заботило то, насколько он несчастен, он быстро спросил: – Почему вы так говорите?! Цуй Буцюй: – С детства у меня был талант, так что я научился искусству читать тайные знаки на лицах. Сейчас, стоило мне войти и увидеть вас, я понял, что вас окружает негативная ци. Боюсь, на вчерашнем празднестве вы невольно нечто на себя навлекли. Не было никаких сомнений в том, что Цуй Буцюй говорил слишком много, ведь они плохо знали друг друга, но после вчерашнего эпизода Гао И отчаянно нуждался в ком-то, кто мог бы понять то, что он чувствовал внутри. Ему было все равно, что сказал Цуй Буцюй. Не выдержав, он просто спросил о том, о чем думало его сердце в данный момент. Он спросил: – Вчера ночью вы видели что-нибудь странное? Цуй Буцюй кивнул головой: – Да. Если быть до конца откровенным, именно из-за этого мы сразу же пришли утром в бюро. Гао И: – Рассказывайте скорее! Итак, Цуй Буцюй рассказал ему все о плаче призрака, который они слышали прошлой ночью. Конечно, он ничего не упомянул о крике Фэн Сяо, а также о ведре с водой, в которой тот мыл ноги. Цвет лица Гао И сразу же изменился. – Вы слышали, что сказал призрак? Цуй Буцюй: – Что-то о том, как этот человек несчастливо умер и что здесь имеется какое-то незаконченное дело. Может быть, судья Гао тоже слышал плач призрака прошлой ночью? Поскольку он был не единственным, кто услышал плач, сомнения Гао И значительно рассеялись. Он даже подумал, что ему повезло, потому что, хотя на самом деле ему и не повезло, с ним рядом кто-то был. Он даже понизил голос и сообщил: – Я не только слышал, но и сам видел привидение! Цуй Буцюй и Фэн Сяо обменялись взглядами, выражающими удивление: – Как оно выглядело? Это был призрак женщины? Гао И: – Я не смог разглядеть ее как следует, но на ней была белая ткань, а волосы были распущены. Она была высокой и худой, голос у нее был андрогинный. Эта… этот призрак немедленно направился к моей постели. После того, как я позвал своих людей, он исчез. Но каждый раз, когда я ложился, его голос звенел в моих ушах. Он звучал, словно издалека, и в то же время совсем близко, и говорил мне о том, как жалко, что она умерла, и хотела бы, чтобы ее дело было расследовано заново. Фэн Сяо схватил Цуй Буцюя за рукав и посмотрел с потрясенным видом: – Муж, даже судья Гао не смог этого избежать. Будет ли нас снова преследовать призрак, если мы вернемся сегодня вечером? Муж, мой муж, давай переселимся на другой постоялый двор, хорошо? Цуй Буцюй сказал глубоким, ровным голосом: – Неудивительно, что когда мы гадали об удаче перед тем, как выехать, нам выпало плохое предзнаменование. Судя по всему, это не просто плохое предзнаменование, но такое, что десять тысяч призраков будут плакать в миллионах городов [1].

[1] Вероятно, предзнаменование чудовищных бедствий.

Как только Гао И услышал эти слова, у него по всему телу побежали мурашки. Он быстро спросил: – Что это значит? Цуй Буцюй: – Если действительно имело место судьбоносное дело, закончившееся несправедливостью двадцать лет назад, и в то время в Цемо еще не было создано бюро от Императорского двора, значит жертва того дела не смогла добиться правосудия до сих пор. Шли дни и месяцы, ее мстительная энергия становилась все сильнее, и она отказывалась уходить. Случай на вчерашнем празднике стал значимым моментом, указывающим на Дуань Цигу и пробуждающим темную энергию[2]. Неудивительно, что теперь мы можем видеть такие вещи!

[2] На самом деле я не совсем поняла, что сказано в последней фразе, переводы разнятся, в итоге я постаралась просто воспроизвести что-то более-менее логичное по контексту. О таких моментах буду предупреждать))

Гао И чувствовал, что этот мстительный призрак был слишком неразумным: – Если у призрака есть проблема, она должна искать того, кто имеет к этому какое-то отношение! Какой смысл изводить нас?! Это действительно отвратительно! Теперь была очередь Фэн Сяо продолжать разговор: – Муж, значит, судя по тому, что ты сказал, все может стать только хуже? Цуй Буцюй: – Конечно. Я только что говорил, что даже если это дело будет проигнорировано, ее обиженная энергия только усилится. Вчера призрака видел не только судья Гао, его видели практически все в нашей гостинице. Если это продолжится, я боюсь, что это также повлияет на судьбу других людей. Когда придет время, то действительно десять тысяч призраков будут плакать над миллионом городов. Гао И был чрезвычайно обеспокоен одним предложением в этой речи и спросил: – Как это повлияет на судьбу? Цуй Буцюй: – Мягким приговором будет то, что вас будут подстерегать неудачи, куда бы вы ни пошли; суровым приговором будет то, что вы будете сталкиваться с призраками, куда бы вы ни пошли, ваше сознание станет туманным, и если вы будете вести дела, это повлияет на ваши доходы, а если вы чиновник, то это повлияет на вашу карьеру. Фэн Сяо изобразил испуг: – Муж, тогда неужели и нас будут преследовать несчастья всю оставшуюся жизнь? Даже просто проходя мимо, мы можем беспричинно их разозлить. Давай скорее покинем это место. Оставим тех, кто остается. Мы все равно не отсюда, так что пусть это им не везет, сколько угодно! Гао И: … Фэн Сяо: – Муж, твоя жена действительно боится. Если мы продолжим в том же духе, что, если однажды я проснусь, и рядом со мной в постели окажешься не ты, а призрак?! Гао И: … Цуй Буцюй бросил на Фэн Сяо свирепый взгляд, намекая ему: «Это перебор. Следует остановливаться, когда видишь, что задача выполнена. Если ты продолжишь в том же духе, это будет игра с огнем». Фэн Сяо: «Посмотри на Гао И, до какой степени он напуган. Позволь мне добавить еще пару предложений, чтобы гарантировать, что он не сможет уснуть этой ночью». Пока они оба обменивались взглядами, Гао И, хотя все еще относился к ним с подозрением, уже верил им на семьдесят-восемьдесят процентов. Если бы это был Дуань Цигу, который в одиночку из ничего построил все, что у него есть сейчас, он бы не поверил в это так легко; но Гао И сам изначально был суеверным человеком и абсолютно доверял вещам, подобным панцирю черепахи и медным монетам. Практически половина жителей Цемо знала, что если их уездному главе удастся разбогатеть, он целыми днями не будет даже выходить из своего поместья. Поэтому, не говоря уже о том, что он видел призрака своими глазами, так как призрак преследовал его всю ночь, в этот момент его поддерживали эти два человека, и он действительно был в страхе. Как только Цуй Буцюй решил, что пламя почти разгорелось, он сказал: – Судья Гао, вы не думали о том, чтобы снова открыть это дело и докопаться до правды, чтобы мертвые могли упокоиться с миром? Это могло бы положить конец преследованиям со стороны призрака. Гао И горько улыбнулся: – Вы говорите так, как будто это просто. С чего мне начать расследование и с кого мне начать? Возможно ли прямо спросить Дуань Цигу, убивал ли он кого-нибудь прежде? Это дело как минимум двадцатилетней давности. Не прошло и нескольких лет с тех пор, как я приехал в Цемо, так что, если не считать нескольких костей, нет даже письменного отчета, с которого я мог бы начать. Цуй Буцюй: – Поскольку разговоры о привидениях часто связаны с колодцем, если послать кого-нибудь к этому колодцу проверить, быть может, можно найти какие-то улики[3]. Это дело касается не только судьбы всех людей в городе, но и будущего судьи Гао. Вы ведь не хотите прожить в страхе всю оставшуюся жизнь?

[3] Снова темное место, оставлю пока так, но вообще там было еще что-то про мастеров или магические предметы, а также про трупы и кости.

Гао И нахмурил брови: – Что, вы полагаете, нужно сделать? Цуй Буцюй: – Используйте этот шанс, чтобы устранить это наследие Дуань Цигу, а затем используйте его против Син Мао. Уничтожьте обе силы в Цемо одновременно, тогда вы сможете освободиться от роли покорной марионетки и заявить о своей власти. К тому времени, не говоря уже о продвижении по служебной лестнице, вы можете быть приближены к Императорскому двору. Гао И тут же покачал головой. За те несколько лет, что он прожил здесь, он узнал пути Дуань Цигу и Син Мао. Если только Императорский двор не пришлет огромную армию, одиночку он не смог бы победить ни одного из них. Цуй Буцюй: – Вчера на празднике подчиненные Син Мао чуть не отравили Дуань Цигу, в конце концов план провалился, но после этого Син Мао отказался признать, что это было как-то связано с ним. Вы думаете, Дуань Цигу поверил этому? Син Мао также уверен, что Дуань Цигу ему не верит, поэтому, чтобы защитить себя, он решит сделать первый шаг, чтобы воспользоваться преимуществом неожиданности. Судья Гао, откуда вы знаете, что не будете следующим в очереди? – Не говорите больше. Не говорите больше. Я не могу, это невозможно… – начал было бормотать Гао И, но внезапно словно очнулся в удивлении. Его лицо осунулось. – Если вы не племянник князя Цюцы, то кто вы? Цюцы никогда не участвовал в политических делах Цемо, так с чего же племяннику их князя побуждать Гао И пойти против Дуань Цигу и Син Мао? – Вы правы, я не из Цюцы, – холодно сказал Цуй Буцюй. – Гао И, вы стоите перед лицом смерти и все еще думаете, что сможете безопасно спрятаться? Он достал украшенную именную печать и бросил ее Гао И: – Взгляните на это. Гао И вопросительно взял печать, но, едва увидев, тут же подпрыгнул. У всех высокопоставленных чиновников, имевших по несколько титулов, были печати, у которых было по несколько граней, а у той печати, которую Цуй Буцюй дал сейчас Гао И, было целых шесть граней. Печать точно не могла быть поддельной. Цуй Буцюй обычно не афишировал свою личность как командующего бюро Цзоюэ, но он был похож на Фэн Сяо в том, что у него было несколько титулов, и даже части из них было достаточно, чтобы произвести впечатление на тех или иных людей. Например, на этой печати Цуй Буцюя было два изображения. Это был Великий муж Иньцин Гуанлу[1] и командующий Цзяньча, первый не имел реальной власти, скорее это было только имя и титул, но Император обычно даровал такой титул людям, достигшим определенного уровня влияния; вторая же должность была создана только год назад, ее ранг не был слишком высок и еще не все знали о ней, но Гао И слышал от своих столичных друзей, что этот государственный чин обладал той же властью, что Три Департамента и Шесть Министерств. Хотя командующий Цзяньчи должен был склоняться перед другими государственными чинами, на самом деле многие опасались его власти.

[4] Весьма высокий титул, соответствующий чиновнику третьего ранга, с названием «Великий муж блистательного преуспеяния с серебряной печатью и синим шнуром».

Титул «Великий муж Иньцин Гуанлу» соответствовал чиновнику третьего ранга, титул «Командующий Цзяньча» — чиновнику восьмого ранга. В любом случае, ранг Цуй Буцюя был выше, так что Гао И должен был бы вежливо склоняться при встрече с ним. Он подозревал, что неправильно разглядел. Кто бы отправился в этот маленький городишко, чтобы глотать здесь песок? Откуда здесь мог появиться вдруг чиновник третьего ранга? Цуй Буцюй: – Я еду расследовать дело и проезжаю мимо. Чтобы избежать разоблачения моей истинной личности, я выдал себя за племянника князя Цюцы. Гао И, после того как вы увидели эту печать, у вас еще остались вопросы? Гао И однажды обманули, поэтому он, естественно, был настороже: – Смею ли я спросить, куда вы направляетесь и какое дело вы расследуете? И какое это имеет отношение ко мне? Это означало: «Даже если вы командующий Цзяньча, у вас нет власти приказывать мне!» Цуй Буцюй пристально посмотрел на него: – По приказу Императорского двора я направляюсь в горы Санми к западным тюркам, вы понимаете? Гао И не был настолько невежественным, чтобы не знать о войне между тюрками и Императорским двором, так что если это касалось тюрков, то это было определенно что-то серьезное, так что он понял. Фэн Сяо легко хлопнул ладонью по столу, как только увидел, что появилась возможность. Силы, которую он использовал, было немного, и Гао И даже не услышал хлопка, но в мгновение ока стол рухнул в порошок, который рассыпался по всей земле и превратился в кучку пепла. Фэн Сяо сказал нежным, мягким тоном: – Судья Гао, что вы думаете об уровне моих боевых искусств? Гао И сглотнул и с трудом произнес: – Редчайший в мире. Фэн Сяо улыбнулся: – С моим уровнем боевых искусств, кто может помешать мне делать все, что я хочу? И кто может помешать мне идти, куда бы я ни пошла? Даже если вы считаете меня лгуньей, вы не можете мною пренебрегать [5]. Если бы господин Цуй не был выдающейся личностью, что заставило бы меня оставаться рядом с ним, защищая его?

[5] Я не особо понимаю, что в данном случае делает и что имеет в виду Фэн Сяо, но я уверена, что он говорит о себе от лица женщины. Что китайцам, что англичанам везет: для них это, похоже, не имеет большого значения..))

Когда Цуй Буцюй показал печать, Гао И уже поверил ему на семьдесят-восемьдесят процентов, после угрозы Фэн Сяо он поверил полностью. Он поднялся на ноги и поклонился: – Как я могу обращаться к господину? Цуй Буцюй: – Цуй, Цуй Буцюй. Гао И: – Господин Цуй, вы высокопоставленный чиновник, и на вас возложены важнейшие обязанности, поэтому я не должен слишком много спрашивать, но, похоже, ваше дело не имеет ничего общего с делом Дуань Цигу? Цуй Буцюй: – Хотя мое дело не имеет к этому никакого отношения, я не хочу на обратном пути видеть вас мертвым, а Цемо превратившимся в новое царство Шаньшань. Гао И сухо рассмеялся: – Не преувеличиваете ли вы опасность? – Глупец! Знаете ли вы, что в поместье Син имеется более пяти тысяч стальных доспехов, и два склада с припасами спрятаны в городе? Знаете ли вы, что если сложить это все вместе, то будет будет вполне достаточно, чтобы захвватить Цемо? Первоначально Цуй Буцюй хотел воспользоваться упоминанием своего настоящего дела, чтобы укрепить решимость в Гао И, но поскольку Фэн Сяо только что превратил в порошок стол, Цуй Буцюй мог теперь, напротив, лишь повышать голос, чтоб подавить его окончательно, и еще раз отругал Фэн Сяо в своем сердце [6]

[6] Что-то в этой главе много непонятного. Я мозги сломала, но мне кажется, я поняла его ход мысли! Хорошо бы еще узнать, как он собирался использовать дело с тюрками для укрепления духа Гао И. Но это скрыто мраком неизвестности… Трудно сравниться умом с командующим бюро Цзоюэ. А может я вообще не поняла, что сказано, или английские переводчики перевели что-то не то, что было в оригинале…

Гао И выглядел ошеломленным: – Это невозможно. Цуй Буцюй бесстрастно сказал: – Все эти годы Императорский двор создавал укрепления по всему Цемо и использовал их для передачи закодированных сообщений. Хотя в настоящее время им не удалось обнаружить, где находятся склады Син Мао, но сообщения, касающиеся стальных доспехов, определенно не является просто слухом. Даже теперь вы еще надеетесь солгать себе и другим, убеждая себя, что он не поднимет войско, или вы надеетесь, что если он действительно поднимет войско, то пощадит вашу жизнь? Даже если Син Мао не хотел стать врагом Империи Суй и просто выслал бы Гао И из города, лишив его власти, Гао И не смог бы остаться государственным служащим после этого. Десять из десяти шансов, что он будет наказан Императорским двором за свою неудачу, и оставит позорный след в истории. Лицо Гао И побледнело. Внезапно он подумал о вчерашнем празднике, о том, как Дуань Цигу и Син Мао столкнулись друг с другом, свирепо, как два тигра в жестокой схватке, и еще он подумал о том, что в последние дни все гадания сулили ему неудачи, а потом подумал о призраке, преследовавшем его в ночи, и о миллионах призраков, плачущих в тысячах городов, он оказался слишком напуган, чтобы быть способным принять решение. Он выглядел нерешительным и потерянным. Цуй Буцюй сразу понял, что Гао И был трусом, который даже не хотел, чтобы ему помогали. Будь это обычный день, он бы уже бросил говорить с ним, но сейчас их армия еще не подошла, и с одними своими людьми они ничего не могли сделать. По крайней мере, Гао И был чиновником Императорского двора, так что его имя имело некоторую силу и могло облегчить весь процесс. Если бы только Гао И был готов сотрудничать. – Но если у Син Мао действительно спрятаны стальные доспехи, возможно, это не из-за того, что он хочет вооружить солдат? В конце концов, его дед был князем Шаньшань, так что если бы эти стальные доспехи перешли к нему по наследству, это не было бы очень странным. Кроме того, в этих местах часто случаются беспорядки, и они расположены недалеко от тюркских земель, возможно, он держит их только для самообороны… – Гао И начал придумывать оправдания для Син Мао. Цуй Буцюй: – Я слышал, что, когда Син Мао устраивает праздники и выпивает, он часто поет песню «Ревел сильный ветер». О том, как сильные ветры поднимаются в воздух и парят в небе, о давнем господстве и славе, которые должны вернутся. Гао И слабо сказал: – Слухи об этой песне ходят повсюду, и люди поют ее в любое время. Син Мао – ученый человек, хорошо знакомый с ханьской культурой, так что это ведь ничего не доказывает? Цуй Буцюй рассмеялся холодным смехом: – Я также слышал, что в год, когда глава Гао только что прибыл в Цемо в качестве нового служащего, чтоб занять пост, Син Мао и Дуань Цигу отправили вам белую рыбу и меч в качестве приветственноых подарков. О белой рыбе было сказано в писаниях Лю Сяна [7], и эти слова намекали на историю о белом драконе, превратившемся в рыбу, то есть о том, что среди простых людей могут оказаться необыкновенные люди и люди королевской крови.

[7] Вероятно имеется в виду историк конца I в. до н.э., знаток старинных канонов, живший во времена ранней династии Хань.

Меч же был намеком Гао И признать власть Дуань Цигу и предупреждал его, что Дуань Цигу – человек, который прошел через многое и многое видел, так что Гао И лучше закрывать глаза на то, что здесь происходит, иначе, даже если он чиновник, присланный Императорским двором, Дуань Цигу не обещает ему спасения от смерти. Гао И хорошо разбирался в науке, поэтому сразу понял, что означают эти два предмета. Во втором выражалась власть, которую Дуань Цигу имел над городом, но, поскольку Дуань Цигу был несколько напыщенным в своих действиях, он не был таким пугающим. Первый, однако, не представлял собой демонстрации силы, но просто проверял его реакцию. Хотя испуганный Гао И описал амбициозность Син Мао в своем отчете и отправил его Императору, Императорский двор еще не был в состоянии уладить дела в Цемо, поэтому Гао И мог провести в этом городе много спокойных лет. Он никогда не думал о разработке плана по захвату Цемо у Син Мао и Дуань Цигу. Поскольку Син Мао обладал горделивой и высокомерной натурой, естественно, он не боялся Гао И и ни во что его не ставил. Цуй Буцюй думал, что Гао И повезло, что тот не был его собственным подчиненным, иначе Цуй Буцюй велел бы Цяо Сянь бросить этого бесполезного человека в реку на корм рыбам. Если бы существовал список самых бесполезных людей в этом мире, то имя Гао И определенно было бы в нем; он мог бы даже попасть в тройку лидеров. Гао И никогда не ожидал, что Цуй Буцюй знает обо всем этом, так что выражение его лица стало невероятно жалким. С горькой улыбкой он сложил обе руки и взмолился: – Господин Цуй действительно мудр. Я вовсе не отказываюсь помочь, но за те дни, что вы провели здесь, вы сами видели, что сила Син Мао огромна, а Дуань Цигу не остановить. Вместо того, чтобы вмешиваться напрямую, не должны ли мы подождать, пока они оба сразятся друг с другом, тогда мы сможем выйти и объявить себя победителями? То, как он думал, имело смысл, но и Син Мао, и Дуань Цигу не были глупцами, как бы они позволили Гао И стать таким победителем? Цуй Буцюй знал, что у этого человека кишки как у крысы, поэтому ему было лень даже тратить свое дыхание, убеждая его. Он сразу же встал и сказал: – Вы можете не вмешиваться. Я позабочусь об этом деле, но сделаю это от вашего имени. Гао И хотел разомкнуть губы, чтобы отказаться, но когда Цуй Буцюй бросил на него холодный взгляд, эти слова застыли у него в горле, и он не смог вымолвить ни слова. Фэн Сяо: – Гао И, попробуйте принять это, пока мы все еще ведем себя учтиво. Если мы захотим что-то с вами сделать, достаточно будет одного приказа. Однако, поскольку мы все служащие Империи, мы должны проявлять милосердие друг к другу, не так ли? Но если так будет продолжаться, вас каждый день будут преследовать призраки, и вскоре Син Мао не нужно будет вас убивать, вы сами умрете от истощения своей удачи. Вероятно, по мнению Гао И, быть преследуемым призраками было страшнее, чем быть убитым Син Мао, так что после этих слов он наконец сделал свой выбор. После минутного молчания он сказал: – В эти дни я нездоров, поэтому я закрою свои двери и воздержусь от приема гостей. Что бы ни задумал господин Цуй, я не буду вмешиваться. Эти слова означали, что он уже позволил Цуй Буцюю делать все, что он хотел. После того, как они вышли из бюро, Фэн Сяо спросил Цуй Буцюя: – Откуда ты узнал, что слухи о призраках помогут справиться с ним? Цуй Буцюй: – Два месяца назад, перед поездкой в Люгун, я приказал людям расследовать все, что произошло от Люгуна до земель западных тюрков, и положить все на мой стол, включая дело этого трусливого, безвольного, суеверного главы Цемо. Фэн Сяо не мог не посмотреть внимательно на Цуй Буцюя. Два месяца назад Цуй Буцюй уже все изучил и четко держал в голове всю информацию. Он знал слабости Гао И и его интересы, и еще в Люгуне он уже замышлял, как вести войну между Дуань Цигу и Син Мао. – Не нужно слишком восхищаться мной, я всего лишь на несколько шагов впереди тебя, – Цуй Буцюй сказал это прямо, с бесстрастным выражением лица. Фэн Сяо покачал головой: – Нет. Я только вот о чем думаю: неудивительно, что ты ниже меня ростом, а твое тело слабее моего. Потому что все, что ты делаешь, это замышляешь, как стравливать других и строить им козни. Губы Цуй Буцюй дернулись, и он сказал насмешливо: – Мне наплевать на то, что ты говоришь о слабости моего тела, и я действительно думаю о том, как стравливать других, всегда, когда мне скучно и нечего делать. Однако почему ты так уверен, что ты выше меня? Не может ли быть так, что каблуки твоих туфель выше, чем у других людей? Фэн Сяо странно улыбнулся ему: – Я уверен, что я выше тебя, потому что я… длиннее тебя. Цуй Буцюй посмотрел на Фэн Сяо и очень долго молчал. Фэн Сяо взмахнул платком, стал дурачиться и заговорил застенчивым тоном: – Муж, почему ты так смотришь на свою жену? Твоя жена так боится твоего вида, что ее сердце сильно колотится! Цуй Буцюй: … Он хорошо помнил, что пока находился в заключении у Фэн Сяо под воздействием курений Найхэ, бывали дни, когда он не мог отличить дня от ночи, и наверняка какие-нибудь служанки меняли его одежду. Конечно, в такой ситуации Фэн Сяо мог рассмотреть его со всех сторон. Поскольку у этого человека лицо было толще Великой Китайской стены, он не знал, как написать слово «тактичность». Но Цуй Буцюй давно к этому привык, поэтому бесстрастно перескочил на другую тему. – Сегодня вечером позволь судье Гао увидеть призрака в еще раз. Фэн Сяо: – Ты уверен, что Син Мао сделает свой ход этой ночью? Цуй Буцюй ответил ему определенно: – Если наши предсказания верны, то есть две группы людей, которые хотят смерти Дуань Цигу. Одна группа – это третий управляющий и Юй Сю, а другая группа — это те, кто отравил вино. Кроме того, может быть связь между тем, кто отравил вино, и третьим управляющим. Син Мао ищет возможности, поэтому мы должны действовать быстро. Пусть город Цемо превратится в город, где призраки плачут по ночам. Поскольку Син Мао уже ждал столько лет, он обязательно воспользуется шансом и сделает ход сегодня ночью!