Несравненный. Книги 2-4

Глава 58. Внезапно Фэн Сяо почувствовал себя немного несчастным

Дуань Цигу оказался в Тринадцати павильонах Юньхай совершенно случайно. Как раз в то время он смог, наконец, открыть новую страницу своей жизни, перестать быть конокрадом и решил поселиться в Цемо. В этой своей новой жизни Дуань Цигу предполагал заняться торговлей. Конечно, его торговые дела развивались не совсем обычно. Во-первых, его богатство изначально было добыто неправедным путем, а также он смог собрать группу верных ему подчиненных, так что у него уже были и средства, и люди. Таким образом, его превращение из конокрада в одного из главных торговых воротил в Цемо произошло быстро и гладко. Когда Цуй Буцюй и его спутники приехали в Цемо, они обнаружили, что Дуань Цигу и Син Мао владеют здесь почти половиной всей торговли. Даже когда дело доходило до постоялых дворов в этом городе, они были разделены так, что половина принадлежала одному, а половина другому. Если кто-то не хотел жить в домах, принадлежавших Дуань Цигу, они должны были жить в тех, что принадлежали Син Мао. Иного варианта, увы, вовсе не существовало. Однако, когда Дуань Цигу только-только обосновался в Цемо, он был не таким, каким стал стал теперь, и не мог себе позволить поступать так, словно его слово было законом. Здесь, помимо Син Мао, были еще силы, претендующие на власть. Хотя Дуань Цигу обладал значительной мощью, он пока не был неизвестен в Цемо, и не был по-настоящему ровней своему противнику. Все здешние силы объединились, связались с Син Мао и хотели изгнать Дуань Цигу из Цемо. Именно в это время некто пришел к его дверям, назвавшись Юй Хэном, Одиннадцатым мастером Тринадцати павильонов Юньхай. До этого момента Дуань Цигу никогда ничего не слышал о Тринадцати павильонах Юньхай, поэтому Юй Хэн заговорил с ним прямо и пообещал, что позаботится обо всех претендентах на власть в Цемо, чтобы тот мог установить свой контроль над городом. Его же собственное требование состояло лишь в том, чтобы Дуань Цигу присоединился к Тринадцати павильонам Юньхай и стал мастером Двенадцатого павильона. В это время Дуань Цигу со всех сторон атаковали враги, так что ему ничего не оставалось, как согласиться присоединиться к Тринадцати павильонам Юньхай, хотя он и сомневался в том, что сказал ему Юй Хэн. Он совершено не ожидал, что этот человек действительно сдержит свое слово. Тот не только уничтожил всех врагов Дуань Цигу и решил все его проблемы, но даже помог Дуань Цигу в его хитрых манипуляциях и передал ему дела по производству шелка и глины из Цзяннани, чтобы он мог наладить торговые пути с Наньбэй и расширил свои связи с разными люди. Так что в течение нескольких последующих лет вес Дуань Цигу в обществе стремительно рос, и, наконец, он стал таким же могущественным, как Син Мао. В то же время, чем больше Дуань Цигу контактировал с Тринадцатью павильонами Юньхай, тем больше он ощущал, что за этой организацией стоит гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. С юга до севера, среди земледельцев или купцов, практически не было таких мест, где бы не присутствовал кто-то из их людей. Дуань Цигу знал, что в этом мире не бывает бесплатных обедов, поэтому, если он что-то получил, он должен будет отдать что-то взамен. Однако, они лишь сделали его Двенадцатым мастером и подняли его на трон власти, и больше никогда ни о чем его не просили. Однажды Фэн Сяолянь, Тринадцатый мастер из Тринадцати павильонов Юньхай, появилась в Цемо и лично встретилась с Дуань Цигу. Когда пресловутая возлюбленная наложница смыла с себя всю косметику, она оказалась просто женщиной с красивым лицом. Дуань Цигу всегда был похотлив до женского пола, но он не смел думать о Фэн Сяолянь в таком духе. Несмотря на то, что она занимала следующее после него место, ее боевые искусства были совсем не плохи, и они обладали примерно одинаковым уровнем навыков. Вообще говоря, если столь превосходные мастера боевых искусств, такие как он или Фэн Сяолянь, занимали лишь последние места среди мастеров Тринадцати павильонов, каковы же были те, кто стоял перед ними? Насколько мощными и сильными они были на самом деле? Дуань Цигу не осмеливался думать об этом слишком глубоко. Переизбыток знаний, в конечном счете, не приносит ничего хорошего, так что он предпочитал оставаться в неведении. Пока не наступил день, когда Юй Хэн внезапно появился вновь и потребовал от него спланировать свержение Гао И, затем уничтожить Син Мао и стать единственной истинной правящей силой Цемо. Он также сказал, что Тринадцать павильонов Юньхай полностью поддержат его, и, если для этого ему нужны будут люди или деньги, Дуань Цигу нужно только попросить, и он получит их. Однако Дуань Цигу это предложение не внушало доверия, на самом деле он сомневался, в то же время ощущая, что вот и произошло то, чего он опасался. Ему нравился его нынешний образ жизни, ведь ему не нужно было все время жить в напряжении, как в те времена, когда он был конокрадом. Его дни были хороши, и он в полной мере наслаждается своими богатством и роскошью. А все те, кто прежде видел его в действии, теперь готовы были его ублажать. Дуань Цигу был уже не молод. Со временем он стал бояться смерти и также стал бояться перемен. Если задача состояла только в том, чтобы убить Син Мао, то он мог бы согласиться, но за Гао И стояла Империя Суй, а Дуань Цигу не был настолько сумасшедшим, чтобы идти против всей Империи Суй. Возможно, Империя Суй в данный момент была занята борьбой с тюрками, и у нее не было времени уделять внимание такому маленькому городу, как Цемо, но когда-нибудь они найдут время. Дуань Цигу отказывался верить, что с одним маленьким городком Цемо можно пойти против всей Империи Суй. Дуань Цигу распознал в предложении Юй Хэна обширный и пугающий замысел, и впервые в жизни он не взялся бы определить, насколько глубоко и далеко простирались намерения Тринадцать павильонов Юньхай. Он испугался и отверг предложение Юй Хэна, ответив, что ему нужно все обдумать. На самом деле, это был просто способ затянуть время, чтобы он мог и впредь откладывать это дело все дальше и дальше. Юй Хэн появлялся еще несколько раз, но его слова не могли убедить Дуань Цигу. Вместо этого он лишь вызвал у Дуань Цигу желание покинуть Тринадцать павильонов Юньхай. Его богатство удовлетворяло его, как и сила, которой он обладал, и он просто хотел наслаждаться остатком жизни в мире и безопасности. Он хотел жизни, в которой ему не нужно было рисковать. Юй Хэн понял эти его мысли и перестал его навещать. Дуань Цигу вздохнул с облегчением, но в то же время он чувствовал себя совершенно неуверенно. Он понимал, что раз Тринадцать павильонов Юньхай вложили в него так много, они едва ли просто так его отпустят. Дуань Цигу тайно тренировал больше, чем просто нескольких солдат, и также рядом с ним было больше, чем просто горстка телохранителей. На всякий случай он даже построил секретный туннель в своем поместье. Тем не менее, дни проходили один за другим, и будь то Юй Хэн или кто-либо еще из Тринадцати павильонов Юньхай, никто не пришел за ним. Как только распространились слухи о призраке, Дуань Цигу понял, что это вовсе не призрак. Его противник просто хотел использовать слух о призраке, чтобы убить его. Возможно, это был план Син Мао, возможно, это были Тринадцать павильонов Юньхай, а возможно, Юй Хэн вступил в союз с Син Мао, и они оба замышляли против него. Вот почему Дуань Цигу так отчаянно пытался сделать первый шаг, чтобы напасть неожиданно. Но он не знал о существовании Янь Сюэсина и Цуй Буцюя. Хоть он и пытался обезопасить себя и все просчитать, он все же не мог избежать судьбы. Дуань Цигу выпалил это все, и как только он увидел, что выражение лица Цуй Буцюя стало задумчивым, а те трое все еще продолжают сражаться, поскольку в этот момент никто не обращал на него никакого внимания, он поднялся на ноги и, шатаясь, вновь направился в тень. Резкий звук пронзил воздух, и, издав крик, поскольку стрела пронзила его плечо, он упал на землю. Несколько стрел летели также в сторону Фэн Сяо, Янь Сюэсина и Бин Сянь. Чтобы избежать стрел, Цуй Буцюй скрылся за колонной, и поднял голову, чтобы посмотреть. Несколько теней появились на верху крыши, их луки были согнуты, они нацелились на всех, кто был в поместье. Вслед за дождем из стрел в сопровождении своих людей вошел Син Мао. Рядом с ним шествовал монах в белых одеждах. Вероятно, это был Одиннадцатый мастер Тринадцати павильонов Юньхай, Юй Хэн. На первый взгляд, он был очень похож на Юй Сю, но как только он открыл рот, Цуй Буцюй понял, что это не так. Монах в белом одеянии улыбнулся Дуань Цигу, лишь мельком взглянув на него, словно тот был не более чем бездомной собакой. – Не напоминает ли это историю про богомола, охотящегося на цикаду, в то время как воробей поджидает сзади? Эти слова означали, что Дуань Цигу был цикадой, Янь Сюэсин и Бин Сянь – богомолами, Цуй Буцюй и Фэн Сяо думали, что они воробьи, но, в конце концов, Юй Хэн и Син Мао оказались истинными и окончательными победителями. Это был определенно не голос Юй Сю. В тот раз, когда Фэн Сяо и Цуй Буцюй следовали за ним и видели, как он разговаривал с третьим управляющим, они не слышали его, так как нельзя слышать при помощи глаз. Оба этих человека были монахами, и их имена были сходны, так каковы же были отношения между Юй Сю и Юй Хэном? Цуй Буцюй нахмурил брови и погрузился в размышления. Он не разбирался в боевых искусствах, поэтому, кроме Бинь Сянь, никто из окружающих не воспринимал его всерьез. И он весьма счастливо спрятался за колонной, откуда мог наблюдать за ситуацией. Помимо Юй Хэна рядом с Син Мао находилось несколько высококвалифицированных мастеров боевых искусств, одетых в одежды разных цветов. Они не были похожи на его подчиненных, поэтому, скорее всего, это были нанятые им люди из Цзянху. Учитывая этих стрелков на крыше и тех, кто находился за пределами поместья, все здесь были окружены людьми Син Мао. С другой стороны, Дуань Цигу понятия не имел, куда управляющий Линь увел его солдат, а его личные телохранители были убиты Янь Сюэсином. Все оставшиеся погибли с приходом Син Мао. Время его правления прошло. – Не радуйся слишком рано! – кровь заливала лицо Дуань Цигу, его волосы были в беспорядке, когда он смотрел на Син Мао с убийственным намерением в глазах. Где в нем оставалась хоть капля былого величия? Он так долго боролся с этим своим соперником, столь долгое время обе стороны не могли ничего сделать друг другу, но они никогда не подозревали, что этим вечером кто-то из них, наконец, станет победителем. Син Мао рассмеялся, пребывая в очень хорошем настроении: – Ха! Старина, ты имеешь в виду обученных тобою солдат? Они все уже ждут тебя на Желтом мосту! Дуань Цигу: – Невозможно! Син Мао: – Кстати говоря, те солдаты, которых ты обучил, неплохи. Совсем неплохи. Если бы не управляющий Линь, который предупредил меня о них, я мог бы проиграть. Но как ты дошел до того, чтоб позволить даже столь верному слуге предать себя? Дуань Цигу издал громкий вопль и выплюнул кровь. Его лицо налилось кровью еще сильнее, чем раньше. – Невозможно! Невозможно! Линь Фэн никогда бы не предал меня! Син Мао фыркнул, у него не было терпения, чтобы говорить с ним дальше, поэтому он махнул рукой: – Схватите всех членов семьи Дуань! – Стойте! Янь Сюэсин холодно посмотрел на него: – Жизни всех членов семьи Дуань принадлежат мне, только я могу их забрать! Син Мао приподнял бровь: – Господин здесь также за тем, чтобы убить Дуань Цигу? Очень хорошо. Тогда позвольте мне снести ему голову с плеч, а затем отдать вам его тело. Что же касается других старых и молодых членов его семьи, то, когда я буду разбираться с ними, вы также можете присутствовать. Янь Сюэсин резко отказался: – Нет. Между нами есть обида, широкая и глубокая, как кровавое море, только я могу забрать их жизни! Син Мао нетерпеливо сказал: – Тогда пусть победителем станет тот, кто более способен! Сказав это, он повернулся к Юй Хену. Монах кивнул и улыбнулся: – Дуань Цигу должен умереть сегодня ночью. Син Мао сделал шаг назад и сложил руки вместе, поворачиваясь лицом к тем людям из Цзянху, которых он собрал: – Я доверю это вам. Похожий на ученого боец с веером в руке двинулся первым. – Позвольте мне увидеть истинные силы ученика Академии дворца Линьчуань! До прихода Син Мао Янь Сюэсин и Фэн Сяо не были ни врагами, ни друзьями, но теперь, когда Син Мао появился, ситуация резко изменилась. Фэн Сяо и Цуй Буцюй хотели пока что сохранить жизнь Дуань Цигу, чтобы они могли расспросить его о секретах Тринадцати павильонов Юньхай. Хотя Янь Сюэсин хотел смерти Дуань Цигу, он не хотел, чтобы тот умер от рук Син Мао. Поэтому, пока этот мастер с видом ученого сражался с Янь Сюэсином, Фэн Сяо просто стоял в стороне и смотрел. Внешность мастера не впечатляла, но его боевые искусства были неплохи. Танцуя с металлическим веером, он сразу же запечатывал все пути продвижения Янь Сюэсина, однако его внутренняя сила не могла сравниться с силой Янь Сюэсина, и уже через несколько ходов он стал отставать. Когда этот момент настал, со стороны Син Мао вперед рванулись еще два бойца, один с мечом, а другой с ножом. Меч первого был тусклым и шероховатым, на вид не представлявшим ничего особенного, зато нож второго мерцал и блестел, словно светился в темноте, практически слепя всем глаза. Боевые искусства Фэн Сяо находились на высшем уровне, но он редко странствовал по Цзянху, поэтому ничего не знал об этих людях. К счастью, рядом с ним был кто-то, кто знал все мирские дела, словно живая и ходячая энциклопедия. – Того, кто использует меч, зовут Ван Хун, его имя в Цзянху – Умин Цзянь, что означает, что его меч безымянный, но владеет им человек с именем. Этот мастер меча – потомок семьи Мяо из Синъани, он использует ядовитых жучков, чего бывает достаточно, чтобы обманывать людей, когда они меньше всего этого ожидают, – Цуй Буцюй словно прочел мысли этого человека, поскольку сказал это совершенно внезапно. Едва его голос рассеялся в воздухе, Янь Сюэсин дернул головой, избегая легкого ветра, который коснулся его уха. Пальцы Бин Сянь щелкнули, и черный жучок упал на землю, так как серебряная игла пронзила его тело. Янь Сюэсин не мог не повернуться, чтобы бросить взгляд на Цуй Буцюя. Он понимал, что без его предупреждения он, скорее всего, попался бы в эту ловушку. – Владельцем ножа является человек по имени Ху Юнь. У него есть способности и положение. Он делец из Шань Гуаня, который может никогда в жизни не беспокоиться об одежде и пропитании. Золото по своей природе слабый металл, но он нанял знаменитого кузнеца, чтобы тот выковал из сплава нож, который не могут сломать обычные мечи. Его навыки оцениваются как второстепенные, – Цуй Буцюй продолжает называть имена всех. Как только Ху Юнь услышал это, он закричал: – Ты, ублюдок, кто тут второстепенный?! Когда его слова рассеялись, Янь Сюэсин ударил его ногой в живот, и этот Ху Юнь немедленно улетел прочь, а золотой нож выпал из его руки на землю. Ученый с веером засмеялся: – Ху Юнь, кажется, тебе не повезло! Цуй Буцюй продолжил: – Ученый по имени Юэ Сяфэн, использующий в качестве оружия металлический веер, искусен в ближнем бою, но когда дело доходит до дальних атак… Бин Сянь улыбнулась и выстрелила из пальцев серебряной иглой. Юэ Сяфэн вынужден был отвлечься от Янь Сюэсина, чтобы защитить себя от этой серебряной иглы. Как только Янь Сюэсин увидел брешь, он направил ладонь, чтобы ударить его по спине, после чего тот выплюнул полный рот крови, получив довольно тяжелую травму. Бин Сянь поклонилась Цуй Буцюю: – Большое спасибо за предупреждения даосского мастера Цуя. Цуй Буцюй: – Просто госпожа умна и понятлива. Почему-то Фэн Сяо почувствовал себя немного несчастным, услышав этот разговор. Он развернулся и бросился на Син Мао. Син Мао был застигнут врасплох, и два мастера боевых искусств, стоявшие рядом с ним, устремились в бой. Один атаковал пятью пальцами, согнутыми в коготь, а другой – указательным и средним пальцами сложенными в виде витого цветка, но на самом деле в его руке находилась очень тонкая струна, которая была даже острее, чем обычные ножи и мечи. В сочетании с его внутренней силой это было прекрасное оружие, способное перерезать кому-нибудь горло. – Его прозвище Чжоюнь Шоу, его имя Пэй Юань, он ученик Шаолиня. Во время Собрания мастеров боевых искусств он стал известен одновременно жесткостью и мягкостью своих навыков. Юэшуй Гуаньинь по имени Бай Би, похожий на нефритовую Гуаньинь, мужчина с женским стилем, из-за чего он и получил такой псевдоним. Золотая и серебряная нить, которыми он владеет, еще более сильны, чем духовное оружие. Те, кого он убил, умерли потому, что не воспринимали его всерьез…[1]

[1] Вынуждена сделать сноску, чтобы сообщить, что это очень темный пассаж, который в одном из английских переводов просто редуцировали почти до нуля, оставив в нем ровно то, что удалили в другом переводе. Зато имеются объяснения прозвищ. Одно интерпретируется как «Рука, ловящая облака», а другое связывается с тем, что бодхисаттва Гуаньинь изначально была индийским принцем, но изображается обычно в образе женщины-богини.

Слова Цуй Буцюйя точно перечисляли слабости каждого, и после его слов Фэн Сяо поднялся в воздух, и, направив свою силу, немедленно разорвал нити Бай Би пополам. Но Цуй Буцюй не имел возможности договорить. Потому что кто-то схватил его за горло. Юй Хэн крепко сжал горло Цуй Буцюя в своих руках и затем повернулся к Фэн Сяо, который точно так же держал Син Мао в своих руках: – Ты хочешь убить или спасти? Все произошло чрезвычайно быстро, ибо меридианы Пей Юаня и Бай Би уже были запечатаны, и их отодвинули в сторону. Выражение лица Син Мао стало бесцветным. Он не мог поверить, что в тот момент, когда он полагал, что победа уже в его руках, Фэн Сяо и Цуй Буцюй ее вот так запросто разрушат. Если бы не они, Янь Сюэсин и Бин Сянь давно бы потерпели поражение. Преодолев раздражение, он громким голосом крикнул Юй Хэну: – Мастер Юй, вы не можете бросить меня вот так!