Несравненный. Книги 2-4

Книга третья. МОРОК ПРИ ДВОРЕ ХАНА

Глава 66. Взгляд командующего Фэна горел, словно он опасался лишь, что в мире наступит мир

Ранним утром следующего дня Фэн Сяо, Цуй Буцюй и вся их компания из четырёх человек покинули Цемо и снова взяли курс ко двору Апа-хана у горы Санми. Гао И, получив известие об их отъезде, хотел проводить их лично, но Цуй Буцюй отклонил это. Поскольку их было всего четверо, и на них было возложено важное поручение, они не хотели излишнее внимание. С тех пор как произошёл этот инцидент в Цемо, им пришлось отказаться от своей маскировки и раскрыть свои личности; при этом они не только приобрели нового врага в лице Тринадцати павильонов Юньхай, но и до сих пор не раскрыли дело, касающееся Фо Эра. В предстоящем долгом путешествии обеспечить безопасность Цзинь Лянь до тех пор, пока они не прибудут ко двору тюркского хана, вероятно, было бы непросто. Однако, вопреки ожиданиям, с того момента, как они покинули Цемо, отдохнув по пути несколько дней в Цюцы, прежде чем двинуться дальше к подножию горы Санми, и вплоть до приезда во владения хана, когда они увидели колышущееся на ветру тюркское знамя, их путешествие было абсолютно гладким, без малейшего намёка на опасность. Даже Цзинь Лянь почувствовала, что всё прошло слишком уж хорошо, она не смогла удержаться и спросила Цуй Буцюя: – Может быть, Фо Эр отказался от намерения убить меня? – Пока мы не увидели Апа-хана, рано о чём-либо судить. Расскажите мне сначала, какой он человек? – ответил Цуй Буцюй. Какими бы ни были собственные способы получения информации у бюро Цзоюэ, это не могло сравниться со взглядом человека, делящего с Апа-ханом постель. Несомненно она была одной из тех, кто знает его лучше всего. После небольшой паузы Цзинь Лянь сказала: – Он... на самом деле, он в некотором роде глуп. Цуй Буцюй вскинул бровь. В бюро Цзоюэ он слышал многое об этом человеке, большая часть слухов исходила от людей, которые часто находились рядом с ним. Среди них самые обычные и заурядные заключались в том, что Апа-хан – невероятно подозрительный и завистливый человек, и его честолюбивые желания весьма обширны; также были сведения, полученные от ханьцев, ставших военной добычей тюрков, но сбежавших обратно в ханьские земли – они обычно использовали слово «демон» для описания его страсти к тому, чтобы проливать кровь. До сих пор во время путешествия Цзинь Лянь всегда держалась настороженно, и только сейчас наконец заговорила об этом с Цуй Буцюем. – У тюрков много кланов, и там также много ханов, совсем как в эпоху Вёсен и Осеней на Центральных равнинах, у каждого свое царство. Развязывание междоусобной войны – очень распространенное явление. Сегодня ты можешь быть ханом, а завтра я могу стать командующим, и никто этому не удивится. С тех пор как Бага-Ышбара хан пришел к власти, он объявил о своих намерениях завоевать все окружающие кланы и объединить в один. Не то чтобы Апа-хан не знал об этом, но, помимо войны, было множество других способов устранить кого-то, поэтому людей, которые постоянно находились рядом с ханом, время от времени меняли. Цуй Буцюй кивнул. Он уже слышал об этом раньше. Дойдя до этого момента, Цзинь Лянь не смогла сдержать лёгкого вздоха: – На самом деле, хан довольно амбициозен. Прежде чем я покинула ханский двор, чтобы уехать на Центральные равнины, он приказал мне обучить группу женщин-телохранителей, сказав, что верность женщин более надёжна, чем верность мужчин, поэтому лишь они могли бы гарантировать его безопасность. Фэн Сяо бросил на неё странный взгляд: – Каково мнение вашего хана о женской красоте? Цзинь Лянь прямо ответила ему: – Все питают слабость к красоте, от членов императорской семьи до людей низших сословий. Так как же хан мог бы быть исключением? Для своего возраста Цзинь Лянь выглядела очень хорошо, взгляд ее был холодным, кроме того, она была довольно образована и часто помогала Апа-хану в управлении владениями, завоевав его доверие и восхищение. Однако, в конце концов, она вес равно оставалась лишь наложницей хана и не могла не беспокоиться, что однажды он потеряет к ней интерес. Она боялась, что, когда она вознамерится объединить Апа-хана и Империю Суй, её предадут во время её отъезда, поэтому группу женщин-телохранителей можно было использовать как для поддержания её статуса, так и для шпионажа. До этого момента Цуй Буцюй приблизительно всё понимал. Этот Апа-хан – всего лишь мужчина с обычным набором качеств, любящий женскую красоту и обладающий тяжелым от подозрений сердцем. Хотя в Западно-тюркском и Восточно-тюркском каганатах есть много кланов, после того как Бага-Ышбара хан пришел к власти, Апа-хан не думал о том, как решить проблему, он лишь наблюдал за колебаниями власти между Империей Суй и Бага-Ышбара ханом. Это могло свидетельствовать о том, что сил у него недостаточно, и, хотя он всё ещё имел некоторые амбиции, они уменьшились из-за возраста. Не говоря уже о том, что убедить подобного человека вступить в союз с Империей Суй не составит труда, пока он был уверен, что даже если Великая Суй решит стереть его в порошок, он не осмелится выступить против нее. К тому же через несколько дней состоится собрание восьми кланов, это также можно было бы использовать в своих интересах. Не успел он подумать об этом, как несколько всадников появилось перед ними, преградив им путь. Казалось, глава этого отряда был потрясен, увидев Цзинь Лянь, он немедленно опустился на колени, чтобы поприветствовать её. Цзинь Лянь приняла это, сидя верхом на своей лошади, она держалась невероятно горделиво, что полностью отличалось от той мягкости и доверительности, которые она проявляла к Фэн Сяо и Цуй Буцюю в дороге. Они обменялись несколькими фразами, внезапно Цзинь Лянь взглянула с недоумением и вопросительно что-то выкрикнула. Хотя всадники извинились перед ней, они двинулись к Цуй Буцюю и остальным, держа в руках длинные ножи. Они не выглядели так, будто встречали гостей, и уж точно не выглядели дружелюбно. Фэн Сяо и Цяо Сянь не понимали тюркский, поэтому Цуй Буцюй объяснил им на предельной скорости: – Они хотят схватить нас. Цзинь Лянь сказала, что мы её гости с Центральных равнин и нам разрешено предстать перед ханом, но, по их словам, хан отдал приказ, запрещающий любому человеку с Центральных равнин появляться при его дворе. Лицо Цзинь Лянь потеряло все краски. Она так старалась привезти сюда этих послов Империи Суй, но из-за того, что подозрительные сердца тюрков обернули это против неё, она теперь стала врагом. Не говоря уже о том, что всё её путешествие было напрасным, её власти и статусу также грозила опасность. На самом деле, она знала, что Цуй Буцюй и Фэн Сяо были не из тех людей, которыми легко помыкать. Если тюрки обидят их, они, вполне возможно, всё равно смогут покинуть это место и даже учинить напоследок некоторый беспорядок. Память о Дуань Цигу всё ещё была свежа в её памяти, поэтому, вне зависимости от того, как складываются события, Цзинь Лянь не хотела себе подобной участи. Поразмышляв, она быстро повернулась к Цуй Буцюю и Фэн Сяо: – Вы… мне очень жаль. Я и представить не могла, что хан отдаст такой приказ. Даже если это будет стоить мне жизни, я не позволю оскорбить вас, так что, пожалуйста, подождите здесь, позвольте мне увидеть хана и всё объяснить, а после поприветствовать вас обоих при дворе! – Прежде чем хатун уйдёт, могу я узнать, всегда ли хан так обращался с людьми с Центральных равнин? – спросил Цуй Буцюй. Цзинь Лянь качнула головой: – Я получила разрешение хана, прежде чем отправиться на Центральные равнины. Вы сами видели указ, он не подделан. – Значит, после вашего отъезда должно было произойти что-то, заставившее его переменить своё мнение, – сказал Цуй Буцюй. – Что касается искренности хатун, то мои люди убедились в этом сами, мы будем ждать вас здесь. Когда Цзинь Лянь увидела, что Цуй Буцюй не собирается ни в чём её обвинять, она на мгновение почувствовала облегчение, немедленно извинилась и удалилась. Она выкрикнула несколько команд солдатам, на которых те взглянули презрительным взглядом. Косясь на Цуй Буцюя, они энергично кивали головами и, наконец, придя к какому-то соглашению, оставили их и поскакали в сторону двора хана. Цуй Буцюй и его компания прождали почти час, прежде чем увидели направляющуюся к ним группу людей. Эти люди выглядели незнакомо, ни тех, кого они встретили до этого, ни Цзинь Лянь среди них не было. – Может быть, у них произошли какие-то внутренние изменения? Что, если старый хан мёртв, и теперь правит новый, собрание отменено, и даже Цзинь Лянь потеряла свой авторитет? – предположил Фэн Сяо. – Бюро Цзецзянь получает новости отовсюду. Командующему Фэну всё ещё нужно спрашивать меня? – холодно сказал Цуй Буцюй. Фэн Сяо развёл руками: – Каждый день в бюро Цзецзянь доставляются если не сотни свитков, то по крайней мере десятки. Это не моя вина, что я не родился с такой памятью, как у даосского мастера Цуя, так как же я могу запомнить их все? В конце концов, изначально я хотел вернуться в столицу после закрытия дела об убийстве посла Юйтяня, как я мог предвидеть, что ты коварно утащишь меня в это путешествие? Другими словами, он опять переложил всю ответственность на Цуй Буцюя. – У хана есть два сына, – сказал Цуй Буцюй. – Первый, Эден – сын старшей хатун. Второго зовут Эйд, его матери не повезло, вскоре после его рождения она скончалась. Тюркский народ отдаёт предпочтение сильнейшим. Сын, узурпировавший место отца, братья, борющиеся друг с другом за власть, – такие случаи обычны и часто наблюдаются. Апа-хана весьма насторожен. Согласно тому, что я знаю, оба его сына сами по себе не обладают большой властью. Ты видишь, что он даёт Цзинь Лянь довольно много свободы – это потому, что у неё нет сыновей. – То есть оба его сына не представляют для нас угрозы? – уточнил Фэн Сяо. – Это не совсем так. Я слышал, что Апа-хан предпочитает второго сына, пренебрегая первым, потому что думает, что его старший сын слабый и не обладает львиным сердцем, присущим природе тюрков. На этом он остановился, потому что те люди подошли и, разделившись на две группы, окружили Цуй Буцюя и его компанию. Главный из них что-то прокричал, его взгляд источал невероятную свирепость и жестокость, в воздухе витало убийственное намерение. Впрочем Цуй Буцюй совсем не выглядел обеспокоенным, когда разговаривал с ними. Через некоторое время Фэн Сяо услышал, как Цуй Буцюй бросил им: – Скорее, вырубите всех этих людей, но не убивайте. Схватите их главного, и вместе с ним ворвёмся во двор хана! – Втроём? Разве это не всё равно, что преподнести овец в дар стае волков? – с сомнением спросил Фэн Сяо. Цуй Буцюй холодно посмотрел на него: – Когда рядом командующий Фэн, как другие могут считаться волками? – Ха-ха! – Фэн Сяо громко рассмеялся. – Мне нравятся твои слова! Едва сказав это, он устремился к тюркским солдатам. Один из них издал судорожный вздох и попытался затоптать его своей лошадью, но разве Фэн Сяо дал бы ему такой шанс? Мелькнула его тень, и солдат с криком упал на землю. Увидев, что Фэн Сяо сделал шаг, Цяо Сянь последовала его примеру – не из страха смерти, а из желания защитить Цуй Буцюя. Навыки этих людей позволяли им быть достаточно устрашающими, чтобы грабить жителей Центральных равнин, но как они могли сравниться с Фэн Сяо и Цяо Сянь? Очень быстро все они оказались на земле и так и не смогли подняться, только их лидер трепыхался в руке Фэн Сяо, как маленький цыплёнок. – Вперед! Поднимем ветер и волны! – взгляд командующего Фэна горел таким энтузиазмом, словно его единственное опасение состояло в том, что в мире наступит мир, и ему не о чем будет заботиться. С заложником в руках всё прошло гладко. Ранг этого человека отнюдь не являлся низким, он был ябгу, по словам тюрков, это что-то вроде генерала или командующего. По дороге, пока Фэн Сяо тащил его за собой, все смотрели на это со страхом и гневом, но ничего не могли поделать, так что им оставалось только доложить хану. Так, спустя час, они прибыли в ханскую юрту и наконец-то увидели великого Апа-хана. Ему было около сорока-пятидесяти лет. Чёрные пряди в его волосах мешались с белыми, щёки покрывала борода, и, похоже, он имел привычку щуриться, когда смотрел на кого-то. Неизвестно, было ли это как-то связано с возрастом, но он выглядел немного осунувшимся. Нужно сказать, по сравнению с ним Цзинь Лянь выглядела почти в десять раз энергичней и решительней. Если бы она была ханом, Цуй Буцюю и его людям не пришлось бы проходить через столько неприятностей. Однако, к сожалению, так уж сложилось, что всем в этом мире правят мужчины, и как бы амбициозна ни была Цзинь Лянь, своих целей она могла достичь только с помощью Апа-хана. – Человек с Центральных равнин, почему ты держишь моего генерала в заложниках? – Апа-хан устремил на них взгляд, его тон был далёк от дружелюбности. Юрта хана была невообразимо огромна, вокруг него, кроме Цзинь Лянь, сидели придворные. Каждый из них пристально смотрел на стоявших в центре. Цуй Буцюй и Фэн Сяо, в свою очередь, заметили кое-кого знакомого. Внизу, прямо возле трона хана, сидел Фо Эр и без всякого выражения смотрел на них. Ханьская женщина, такая же, как они, могла лишь разливать вино гостям, опустив глаза и не смея даже поднять голову. – Ах! Как раз раздался страдальческий крик, поскольку эту служанку пнули в живот, и она отлетела далеко. На некоторое время она распласталась на земле, но быстро заставила себя подняться, дрожа, словно боясь не угодить важным гостям. – Ничтожный человек с Центральных равнин, я мог бы раздавить тебя, как муравья! – член семьи хана, пнувший её на землю, усмехнулся, а после перевёл взгляд на Цуй Буцюя, одарив его злой улыбкой. Цзинь Лянь не окружали и не удерживали, как ранее, напротив, она даже переоделась в новую одежду и щедро накрасилась, как обычно это делала дома. Но когда она смотрела на них, у неё был нервный, взволнованный взгляд, как будто ей было что им сказать, но обстоятельства не позволяли ей открыть рот. Подобного рода ситуации действительно… заставляют человека ощущать себя окруженным врагами врагами. Цуй Буцюй задумался. От переводчиков Во всех главах второй и третьей арки очень многое должно быть перепроверено и изменено. Включая написание имен. Например, имя Цзиньлянь, судя по всему, должно писаться слитно. Возможно также и Юйсю. Но пока просто оставляю все, как есть (до дальнейших разбирательств))