Несравненный. Книги 2-4

Глава 67. Чем могущественнее будем мы, тем скромнее станут они

– Если бы мы этого не сделали, обратил бы хан на нас внимание? – медленно произнёс Цуй Буцюй. – Хан послал Цзинь Лянь на Центральные равнины, но теперь, когда мы приехали сюда представлять Империю Суй, с нами обращаются таким образом, это действительно ожесточает сердце. – Когда это я отдавал такой приказ? – негромко проговорил Апа-хан. – Всё было продумано и сделано самой Цзинь Лянь, и, если бы не гости, которые пришли со всех восьми сторон, я бы уже наложил на неё суровое наказание! Пока они разговаривали, его взгляд обратился в сторону Фо Эра, но тот, казалось, не заметил этого, а вместо того опустил голову, чтобы выпить немного чая. Но бывший свидетелем этой сцены Цуй Буцюй догадывался, в чём тут причина. Похоже, перед тем, как они прибыли сюда, несомненно, что-то произошло, возможно, прибывший первым Фо Эр вынудил хана подчиниться, потому что хан не посмел бы оскорбить первого бойца среди тюрков, а Цуй Буцюй и его компания выглядели не столь впечатляюще, вот он и выбрал Фо Эра на данный момент в качестве стороны, которая с наибольшей вероятностью победит. – Хан боится оскорбить Бага-Ышбара хана, но не боится оскорбить Великую Суй? – холодно произнёс Цуй Буцюй. – Вот эта ваша троица и впрямь может представлять Империю Суй? – рассмеялся кто-то, сидящий сбоку. – Если все люди с Центральных равнин такие ничтожные, то бояться нечего. Насколько я понимаю, младшая хатун просто была введена вами в заблуждение, кто знает, не использовал ли ты обольщение, чтобы заставить её согласиться с вами... Говорящим оказался тот самый молодой человек из окружения хана, который грубо обошёлся со служанкой. Судя по его возрасту, если он имеет право сидеть здесь, значит его личность определённо необычна. Он даже мог бы быть сыном хана или племянником, или родственником кого-то из его близких. По тому, как он вёл себя по отношению к упавшей служанке, можно было видеть его авторитет, и сейчас он просто пользовался случаем, чтобы выставить себя напоказ. Жаль, что Цуй Буцюя невозможно было одурачить подобным образом. И Фэн Сяо тоже. Поэтому, прежде чем его голос затих, Фэн Сяо уже сорвался с места и устремился к нему. Фо Эр внимательно наблюдал за их действиями, естественно, он не собирался быть просто зрителем и немедленно бросился вперёд, чтобы загородить юношу, блокируя движение Фэн Сяо одним ответным ударом. В юрте началось сражение, шум которого наполнил весь лагерь. Повсюду были опрокинуты и разбиты чашки и тарелки, а люди, которые наблюдали за ними, не могли не начать разбегаться с громкими криками, чтобы не попасть под горячую руку. Апа-хан не произнёс ни слова, как будто хотел посмотреть, кто из них двоих сильнее, прежде чем принимать решение, на чьей стороне ему следует быть. Рукава Фэн Сяо взметнулись, и стол взлетел в воздух, устремившись в направлении того самого молодого приближенного хана. Последний хотел избежать этого, но из-за своего потрясения случайно наступил на подол собственной одежды и хлопнулся на ягодицы. Фо Эр даже не обернулся, его веки не шевельнулись, но вырвавшаяся из его ладони волна внутренней силы, разбила стол в щепки ещё в полёте, так что приближенному хана удалось избежать кровотечения из головы. В Люгуне Фо Эр не смог убить Фэн Сяо, но не потому, что его боевые искусства были недостаточно хороши – даже если он был немного слабее Фэн Сяо, они всё еще могли сражаться на одном уровне. Однако, поскольку там присутствовали другие люди и мастера боевых искусств, он не мог сосредоточиться и упустил хорошую возможность, поэтому вынужден был отступить. Зато теперь он мог собрать все силы и выложиться по полной, высвободив всю заключенную в нём энергию, чтобы продемонстрировать свои дикие и непредсказуемые приёмы. На некоторое время Фэн Сяо даже оказался не в состоянии отвлечь от него внимание, чтобы уделить его всему прочему, что происходит вокруг. Увидев, что опасность миновала, и что Фэн Сяо пока всецело поглощен поединком, молодой приближенный хана, обернувшись, бросил взгляд на стоявшего в стороне Цуй Буцюя, холодно рассмеялся, а после махнул рукой, приказывая людям задержать его. Очевидно, этот человек никогда не был на Центральных равнинах, поэтому, естественно, абсолютно ничего не знал о мире Цзянху и о существовавшем там неписаном правиле: чем красивее женщина, которая путешествует по Цзянху, тем опаснее к ней приближаться. Таким образом, Цяо Сянь, которую Цуй Буцюй наставлял с детства, в мгновение ока повергла в прах всех тех солдат, что посмели её недооценить. Цуй Буцюй всегда учил, что, для усмирения разбойников, нужно победить их лидера, поэтому, покончив с ними, она немедленно переключилась на молодого приближенного хана. Последний только почувствовал, как завертелся мир перед глазами, затем острая боль пронзила его плечо, а зрение затуманилось, прежде чем его швырнули на землю, прижав сверху ногой. Нога с нежной кожей, тоньше, чем у обычных тюркских женщин, наступала ему на голову. Этот молодой тюркский аристократ обычно хватал девушек, чтобы немного поиграться, но сейчас он не смел даже думать о вожделении к этой женщине, потому что в её ногах скрывалась невероятная сила, даже попробуй он сопротивляться, это было бы бесполезно. Вместо этого он чувствовал, как его голова опускается всё ниже, трётся лицом о коврик на земле. Это причинило ему такую боль, что слёзы брызнули из глаз, он не смог удержаться от ругани, угроз и попыток вырваться, но, к сожалению, это было всё, что он мог сейчас сделать. Цяо Сянь понятия не имела, что он сказал, но поскольку его тон звучал как ругательство, она наклонилась и заломила ему руки. Лицо молодого тюрка исказилось, и он громко завопил, призывая Апа-хана на помощь. Немногим ранее этот человек унижал их и называл жалкими людишками с Центральных равнин. Но теперь его положение было даже плачевней, чем ранее у той служанки на земле. – Остановитесь! – наконец, громко выкрикнул Апа-хан. Тюркские стражники с ножами в руках ворвались в юрту и окружили их, но поскольку Фэн Сяо и Фо Эр всё ещё сражались, никто не осмеливался приблизиться. – Вы сказали, что пришли как гости, по-вашему, это манеры гостей?! – сердито бросил Апа-хан. – Разве вы, тюрки, не любите говорить, что побеждает сильнейший? – спокойно ответил Цуй Буцюй. – Мы пришли на ваши земли, следовательно, действуем по этим правилам. Или это не вы придумали такие обычаи? Когда решите, что мы можем сесть и мирно поговорить, тогда мы окажем вам эту услугу. Прямо сейчас вели бой два лучших мастера боевых искусств. Кроме Апа-хана, который сидел немного поодаль в окружении стражи, более-менее сдержанно вела себя Цзинь Лянь, остальные либо выбежали из юрты хана, либо трусливо попрятались, боясь быть вовлечёнными. Один Цуй Буцюй стоял с прямой спиной и определённо не выглядел кем-то слабым из-за своей болезненности. Казалось, будто он – крепкая сосна, возвышающаяся посреди волчьего логова. Гнев Апа-хана удвоился, он всё ещё раздумывал, стоит ли ему расправиться с этим человеком. Цуй Буцюй видел его мысли насквозь, поэтому первым сказал: – Раньше, чем они вознамерятся схватить меня, мои подчинённые уже будут держать вашу шею в своих объятиях. Оправдают ли ваши люди ваше доверие, или мои всё же будут быстрее? Готовы поставить свою жизнь против моей? Очевидно, Апа-хан не собирался ставить на кон собственную жизнь. Взвесив варианты, он, наконец, решил, что другого пути нет, поэтому громко сказал: – Прошу вас обоих остановиться, вы все здесь мои любимые и почётные гости, я надеюсь, никто не будет враждовать друг с другом. Завтра состоится собрание Восьми кланов, где будет соревнование. Если в это время оба гостя захотят сойтись лицом к лицу, милости прошу! После его слов Фэн Сяо и Фо Эр разошлись в разные стороны и теперь бесстрастно смотрели друг на друга издалека. По правде говоря, Фо Эр не был так спокоен, каким казался на первый взгляд. Кровь поднялась к его горлу, и только через некоторое время ему удалось подавить это. Разодранная одежда врезалась в плоть на его плече. Что касается Фэн Сяо, у него были порваны рукава, но дыхание оставалось спокойным, и, за исключением того, что он выглядел теперь немного неряшливо, в нём не было ничего необычного. Со стороны казалось, что в этом поединке верх одержал Фэн Сяо. – Только что сын Вашего Величества назвал нас жалкими людишками с Центральных равнин, как же вышло, что через некоторое время мы вдруг стали почётными гостями? Я везу указ самого Императора, и причина, по которой я приехал – стремление к миру в обеих наших странах. Если хан откажется заставить своего сына сейчас же извиниться перед нами, пожалуйста, простите меня за то, что я посчитаю это неприемлемым! – голос Цуй Буцюя громко и отчётливо разносился по всему помещению, не оставляя Апа-хану возможности выйти из этой ситуации, поскольку он требовал извинений от члена его семьи, в настоящее время прижатого к земле. Что касается этого самого члена, то с того момента, как он позвал на помощь, Цуй Буцюй уже знал, что это, должно быть, второй сын Апа-хана, которого ранее упоминала Цзинь Лянь, принц Эйд. Апа-хан бросил на него разъярённый взгляд, но он не мог бросить своего сына. С их боевыми искусствами, эти трое, возможно, при любом раскладе способны уйти из его юрты живыми. Если они действительно захотят сыграть жестоко, он не сможет этому помешать. – Эйд, извинись перед почётными гостями. Прежде всего это ты был неправ. – Я.... ни за что! – принц Эйд ведь просто хотел покрасоваться, как же вышло, что в мгновение ока он превратился в подобие поросенка? Этот человек был невероятно напыщен и безрассудно смел, иногда он даже позволял себе неуважение по отношению к Цзинь Лянь. Поэтому, с самого начала наблюдая за этим спектаклем, Цзинь Лянь в глубине души не могла не порадоваться. Но в настоящее время он находился в невыгодном положении, так что у принца Эйда не было другого выбора, кроме как неохотно извиниться. Цяо Сянь ослабила хватку, и он с помощью охранника поднялся на ноги. Он чувствовал, что совершенно потерял лицо, остался только стыд, и он не мог удержаться от свирепого взгляда в сторону Цуй Буцюя и его людей, прежде чем быстро покинуть это место. – На этот раз царство Шуле не прислало никого на собрание Восьми кланов, но зато есть почетные гости с Центральных равнин – Апа-хан заставил себя рассмеяться. – Грядёт шумное и многолюдное событие. Это место больше не подходит для приёма гостей, поэтому, пожалуйста, отправляйтесь отдыхать. К вечеру я устрою празднество и приглашу вас всех сюда. В этот момент вбежал слуга и наклонился к его уху, чтобы что-то прошептать. Цвет лица Апа-хана внезапно изменился, и он повернулся, чтобы пристально посмотреть на Фо Эра. – Мы не ожидали почётных гостей с Центральных равнин, поэтому места недостаточно. Мы можем поселить гостей с Центральных равнин лишь по соседству с мастером Фо Эром, есть ли какие-либо возражения по этому поводу? – Поскольку таково условие хана, мне остаётся только принять его, – прямо сказал Фо Эр. Цуй Буцюя и остальных отвели в их юрту, внутри которой царило великолепие. Судя по внешнему виду, это было место, используемое членами семьи хана. Здесь явно не было намерения оскорбить их. После только что произошедшего инцидента Апа-хан не посмел бы снова провоцировать неприятности из-за таких пустячных вещей. Цяо Сянь была невероятно обеспокоена. Она не могла отделаться от мысли, что ночью тюрки придут с вражескими намерениями и осадят их, пока они спят. У них много людей, даже если она пожертвует собой, невозможно будет защитить Цуй Буцюя. Однако Фэн Сяо вёл себя так, словно находился в собственном доме. Он даже отправил Цяо Сянь разведать, действительно ли, кроме юрты рядом с жилищем Фо Эра, нет другого места, где они могли бы разместиться. Когда Цяо Сянь возвратилась, она принесла с собой блюдо с фруктами. По её словам, его прислал первый принц, который также просил передать, что может предложить им какое-нибудь другое жилье, если почётные гости чувствуют себя здесь некомфортно. Тюрки, естественно, жили не так богато, как жители Центральных равнин, но это не мешало им наслаждаться роскошью высшего общества. Эта юрта была не так просторна, как юрта хана, но она не сильно уступала. Их ноги утопали в толстых циновках из козьих шкур, по обеим сторонам располагались постели. Здесь также была картина, сотканная из цветных полосок ткани, и медный чайник, стоящий на золотом блюде, отделанном бирюзой. С одного взгляда можно было определить, что они привезены из западных стран, только трудно было сказать, украдены они у кого-то или куплены. Фэн Сяо удобно откинулся на мягкую подушку и сказал: – Тогда не о чем беспокоиться. Цяо Сянь не понимала, почему из-за этих слов, переданных первым сыном хана, можно перестать беспокоиться. Фэн Сяо повернулся к Цуй Буцюю и вздохнул: – И ты мог называть Пэй Цзинчжэ глупым? Твои собственные люди тоже умом не блещут. Цуй Буцюй сказал: – Вместо того, чтобы заниматься своими ранами, командующий Фэн собирается болтать глупости? Ты действительно считаешь себя в данный момент непобедимым? Фэн Сяо улыбнулся: – Видишь, как ты внимателен ко мне. Поверить не могу, что ты меня раскрыл. Только тогда Цяо Сянь заметила, что Фэн Сяо выглядит немного бледнее, чем обычно. Фэн Сяо ослабил свою одежду и обнажил плечо. Там была тёмно-красная отметина, явно только что оставленная Фо Эром. Практикующие боевые искусства обычно защищают себя энергией ци, поэтому, как правило, раны, которые не кровоточат, но оставляют на теле след, связаны с внутренним кровотечением. Цяо Сянь почувствовала себя немного озадаченной: – Фо Эр ранил тебя? Она и сама заметила, что на этот раз, похоже, боевые искусства Фо Эра улучшились. Однако она никогда не дралась с ним один на один, так что это были лишь предположения. Нынешнее состояние Фэн Сяо только подтверждало её мысли. – Не думай, что если Фо Эр хорошо выглядит, он остался совершенно невредим, – небрежно бросил Фэн Сяо. – Я знаю, что он точно проглотил собственную кровь и пытался притвориться, что всё в порядке. Но это лишь усугубило его ранения. Бьюсь об заклад, в этот момент он тоже пытается залечить свои раны! Договорив, он закрыл глаза и ушёл в медитацию, инициируя процесс самоисцеления. – Если при дворе хана есть другие места, где мы могли бы жить, но хан предпочитает лгать и вместо этого заставляет нас оставаться рядом с Фо Эром, то это означает, что он просто хочет, чтобы два тигра сразили друг друга, или, возможно, он ещё не решил, чью сторону ему следует принять, поэтому предпочтёт посмотреть, кто будет сильнее в этом сражении, прежде чем принимать решение, – сказал Цуй Буцюй. – Какой ублюдок! – сердито процедила Цяо Сянь. – Во-первых, он, очевидно, позволил Цзинь Лянь.... Точно, есть ведь ещё Цзинь Лянь! Только, похоже, в этой ситуации она даже не пытается вступиться за нас? Ни один из этих тюрков не заслуживает доверия! Цуй Буцюй: – Нам ещё представится возможность сказать своё слово. Завтра, во время собрания Восьми кланов, мы не должны позволить себе остаться в тени. Мы обязаны выделиться, как можем, и проявить наилучшим образом все свои способности. Нам нужно не только победить Фо Эра, но и дать понять другим кланам, что Центральные равнины не являются слабыми. Чем могущественнее будем мы, тем скромнее будут они. С большой скоростью «ненадёжная» хатун Цзинь Лянь подбежала к порогу их дома. – Вы в беде! – были её первые слова.