Несравненный. Книги 2-4

Глава 85. Тогда можешь изобразить обезьянку, крадущую персики

Цуй Буцюй решил, что, пока он был без сознания, кто-то перенёс его из степей в какое-то неизвестное место. Иначе откуда бы рядом с его кроватью взяться такой красавице? В мире много красавиц — очаровательных и привлекательных, нежных и благопристойных, утончённых и милых — Цуй Буцюй повидал их предостаточно. Одна весьма красивая женщина даже постоянно его сопровождала. Цяо Сянь походила на цветок вишни, не запятнанный грязью этого мира. И всё же девушка, сидящая сейчас перед ним, была иной. Она была подобна прозрачному степному ручью, чья чистота не могла не тронуть сердце, в корне отличаясь от ледяного очарования Цяо Сянь. Её мягкость была подобна лотосу, колышущемуся на ветру, и побуждала всякого испытывать к ней сильное влечение. Более того, она сидела у его постели с томным видом, глядя мечтательно, а как только увидела, что Цуй Буцюй просыпается, её глаза засияли, и она мягко сказала: – Мой господин, вы хотите пить? Эта ничтожная принесет вам немного воды. Цуй Буцюй наблюдал, как она берёт со стола кувшин с водой, чтобы наполнить для него чашку, а затем осторожно протягивает её обеими руками. – Господин, пожалуйста, выпейте. Цуй Буцюй не шевельнулся. Под его пристальным взглядом красавица почувствовала себя немного неуютно. – Господин, у этой ничтожной нет никаких дурных намерений по отношению к вам. Госпожа Цяо сейчас варит вам лекарство, поэтому не могла прийти сама. Так что эта ничтожная решила пойти помочь. Можете просить меня сделать всё, что угодно, только, пожалуйста, не гоните прочь! – Всё… что угодно? – поскольку у Цуй Буцюя пересохло в горле, его голос был низким и хриплым, но красавица сидела достаточно близко от него, чтобы расслышать. – Естественно, всё, что пожелаете! – её глаза блеснули, и она придвинулась ближе к нему, воздух вокруг наполнился ароматом орхидеи. Цуй Буцюй подумал немного и сказал: – Тогда станцуй для меня на столе. – Какой танец желает увидеть мой господин? – Любой. Конечно, вместо этого красавица предпочла бы поговорить с ним по душам, но, поскольку Цуй Буцюя это не интересовало, и он, едва проснувшись, настоял на том, чтобы посмотреть танец, ей оставалось только поставить чашку и взобраться на стол. Жители Цюцы были искусны в танцах. Красавица хлопнула в ладоши и закружилась под звон колокольчиков на её лодыжках. Ее платье красиво развевалось, обнажая белоснежные, привлекательные ноги. Единственное, чего не доставало, это музыки – как будто из общей картины выпал кусочек. Едва взглянув, Цуй Буцюй закрыл глаза. Однако всякий раз, когда красавице казалось, что он уже заснул, и она останавливалась отдохнуть, он снова открывал глаза, и у неё не было иного выбора, кроме как продолжать танцевать. После того, как это повторилось несколько раз, красавица, наконец, не удержалась и робко спросила: – Господин, я немного устала, могу я прекратить танцевать? Цуй Буцюй зевнул: – Хорошо, можешь больше не танцевать. Сделай что-нибудь другое. – Может быть, принести господину что-нибудь поесть? – предложила красавица. – Нет, тебе не нужно никуда идти, будет достаточно, если ты останешься на столе и сделаешь стойку на руках, – сказал Цуй Буцюй. Красавица: … – Господин, я одета в платье, боюсь, это было бы неуместно, – робко возразила она. Принимая во внимание тот факт, что Цуй Буцюй был серьёзно ранен, она не ожидала, что, едва очнувшись, он найдёт в себе силы для каких-то активных действий. Однако в прошлом хан в подобных ситуациях всё равно охотно позволял ей прислуживать ему, даже если она всего лишь подносила еду и воду, это тоже было проявлением нежности. Но почему её методы соблазнения потерпели неудачу, когда она применила их к этим двум мужчинам с Центральных равнин? Если бы не те торговцы, каждый раз провожающие её восхищёнными взглядами, она бы подумала, что на Центральных равнинах красавицы должны иметь по три глаза и два носа. – О, ну тогда можешь изобразить обезьянку, крадущую персики, – сказал Цуй Буцюй. Красавица: … Цуй Буцюй: – Золотого цыплёнка, стоящего на одной ножке? В глазах красавицы заблестели слёзы. Он же сказал, что она может сделать что-то другое, но разве это не то же самое, что танцевать? Цуй Буцюй раздраженно кашлянул и сказал: – Всё, уходи. И позови сюда Цяо Сянь. С балки вверху помещения донёсся лёгкий смешок. Красавица была потрясена, когда перед ней приземлился мужчина в неземных белых одеждах. – Небольшой совет: будет лучше, если ты попробуешь свои методы на Первом принце. Красавица закусила губу, уставившись на Фэн Сяо, слезы сами потекли из её глаз. Однако тот не удостоил её более ни одним взглядом, но подошёл к туалетному столику и склонился над тазом с водой, разглядывая своё отражение, после чего удовлетворённо воскликнул: – В конце концов, красивые люди столь редки в мире! Эта красота куда больше, чем просто наружность. Разве был у тебя хоть малейший шанс затронуть сердце мастера Цуя, когда перед ним такая жемчужина? Правда, даосский мастер Цуй? Цуй Буцюй прикрыл глаза: он чувствовал головокружение и тошноту, но, к сожалению, вызвать рвоту было невозможно, так как его желудок был пуст. С точки зрения девушки, эти два человека, первый из которых был самовлюблён до такой степени, что бесстыдно восхищался собственным отражением, а второй, даже когда в его объятия добровольно упала красавица, не только не соблазнился, но и решил поиздеваться над ней – они оба явно были сумасшедшими. Она подождала немного, но поскольку никто так и не попросил её остаться, она почувствовала себя невероятно расстроенной и могла лишь покинуть их. Фэн Сяо: – Эта девушка была прислана сюда, чтобы служить хану. Ранее она могла припеваючи жить в тюркских землях, наслаждаясь принадлежностью к высшему обществу, хоть это и не шло ни в какое сравнение с роскошью Центральных равнин, но теперь, когда хан умер, а Западно-тюркский каганат погрузился в хаос, она не знает, куда податься. Вместо того, чтобы служить новому хану, она предпочла бы последовать за нами на Центральные равнины. Жаль, что как её попытка соблазнить меня ранее, так и её попытка сблизиться с тобой сейчас – обе закончились провалом. Впрочем, будь здесь этот болван Пэй Цзинчжэ, она, возможно, получила бы то, что хотела. Сначала Цуй Буцюй тоже подозревал, что у неё есть скрытые мотивы, но как только он убедился, что она просто хочет найти богатого человека, который будет её содержать, ему стало слишком лень обсуждать этот вопрос. Тем более, что слова Фэн Сяо подтвердили его предположение. – Я хочу пить, – сказал он. – Это твоя проблема, какое это имеет отношение ко мне? Я спас тебе жизнь, а ты мало того, что не встал передо мной на колени в знак благодарности, так ещё и требуешь, чтобы я напоил тебя? – с любопытством спросил Фэн Сяо. Ничего не ответив, Цуй Буцюй приковал к нему усталый взгляд. Фэн Сяо взял кувшин: – Один вопрос – один глоток воды. Что ж, это было вполне справедливо. Цуй Буцюй согласился. Фэн Сяо налил воды в чайную чашку и передал её Цуй Буцюю. Последний уставился на количество жидкости в чашке. Это действительно был точный объём одного глотка. – Когда ты был с Юй Сю, как много тебе удалось выяснить? – спросил Фэн Сяо. – Не так уж много. Губы Фэн Сяо дрогнули: – И вот за это ты хочешь глоток воды? – Скорее всего он из Тринадцати павильонов Юньхай, и его положение отнюдь не низкое, – сказал Цуй Буцюй. Фэн Сяо: – Первый Мастер? – Вода, – напомнил Цуй Буцюй. – Это всё ещё первый вопрос, – лениво ответил Фэн Сяо. – Даже не думай увиливать. Если будешь тянуть с ответом, я заткну тебе рот и привяжу на крыше, отдав на волю северо-западному ветру. Посмотрим, сколько времени потребуется Цяо Сянь, чтобы найти тебя. Серьёзно обдумав это, Цуй Буцюй решил, что Фэн Сяо и в самом деле может так сделать, поэтому всё же ответил: – Он сказал, что это не так. Не думаю, что в такой ситуации он стал бы лгать. Довольный произведенным эффектом, Фэн Сяо налил ему ещё воды, и даже сам напоил его, а затем продолжил: – Я хочу знать все твои теории. Цуй Буцюй: – Его нашла, обучила и вырастила принцесса Цяньцзинь. Он испытывает к ней огромную привязанность. Поскольку принцесса ненавидит Империю Суй, он хочет исполнить её желание: выступая советником принца Цзиня и заодно используя его личность для осуществления своих планов, свергнуть династию Суй. Фэн Сяо коснулся своего подбородка и сказал в глубокой задумчивости: – Он хочет перевернуть мир и погрузить его в хаос. Тринадцать павильонов тоже весьма амбициозны, неудивительно, что они сработались. Однако такие люди, как Фэн Сяолянь и Гао Юнь, едва ли хотели просто устроить беспорядок ради беспорядка. Действительно ли Юй Сю желал всего лишь отомстить за принцессу, или он солгал – было не так уж важно. Но Тринадцать павильонов Юньхай не являлись чем-то несущественным, они не стали бы покорно следовать за безумными стремлениями Юй Сю. У них, должно быть, давно продуман свой всеобъемлющий план, выполняемый шаг за шагом. Это означало, что где-то там, куда не проникал их взор, вероятно, назревал крупный заговор, и было неизвестно, когда и где он всплывёт на поверхность. Таким образом, стихотворные строчки из письма, которое они нашли у Дуань Цигу, на первый взгляд, не имевшие никакого смысла, по всей видимости, являлись очень важной подсказкой. Фэн Сяо чувствовал, что Цуй Буцюй определённо потратил немало времени, в тайне раздумывая над значением стихов, и то, что казалось непонятным в прошлый раз, наверняка уже могло быть им разгадано. Но не успел он открыть рта, чтобы спросить об этом, как увидел, что Цуй Буцюй уже улёгся, закрыл глаза и до подбородка натянул на себя одеяло. Он и в самом деле выглядел мирно спящим, однако на его лице отчётливо читалось: «Ничего не знаю». Автору есть, что сказать: Пэй Цзинчжэ (чихнув): – Кто это был? Даже читатели забыли обо мне, и всё же кто-то за моей спиной говорит обо мне гадости?