Несравненный. Книги 2-4

Глава 86. Давай я отправлю всех этих людей донимать тебя

После побега Юй Сю почти все уже знали, что Апа-хан мёртв. Снова вспомнили и про тело «шамана». Оставалось неясно, был ли это действительно шаман Хэйюэ, или это было тело Апа-хана, которое Юй Сю сжёг после того, как убил его. К сожалению, поскольку огонь уничтожил всё дотла, никто теперь уже не смог бы узнать правду, если только сам хан не вернулся бы к жизни. Хотя с возрастом Апа-хан утратил былую мощь, все эти годы ему удавалось поддерживать стабильность. Так что его смерть поразила сердца многих людей, ввергнув их в растерянность и замешательство. Оба посла Империи Суй из подозреваемых в убийстве Второго принца превратились в спасителей Западно-тюркского каганата, с которыми все хотели поладить. Стремление красавицы из Цюцы угодить Цуй Буцюю было вполне понятным. Через несколько дней после её визита множество приближенных хана и знатных людей Западно-тюркского каганата также пришли выразить своё почтение Цуй Буцюю и Фэн Сяо. Они практически разнесли их юрту на части, а из принесённых ими подарков сложилась небольшая гора. Дарили даже живых ягнят и телят. Войдя, Фэн Сяо увидел, как Цяо Сянь приказывает слугам, посланным Первым принцем, помочь упаковать этот багаж. Цуй Буцюй сидел в стороне с чашкой чая с молоком в руках, откинувшись назад, и выглядел ещё более недовольным и бледным, чем вчера. – Кажется, даосский мастер Цуй плохо спал ночью, уж не из-за того ли, что давеча упустил возможность пообщаться с красавицей из Цюцы? Фэн Сяо никогда не относился к себе как к гостю, так что, не дожидаясь приглашения, уселся рядом с Цуй Буцюем и взял стоявший перед ним чайник, чтобы налить себе чашку чая [1].

[1] В этом месте редакторы сильно задумались: откуда Фэн Сяо пришёл и почему должен был относиться к себе как к гостю. Это было бы неважно, если бы не имело отношения к названию главы. Словом, подумав, мы решили, что видимо пока Цуй Буцюй был болен, а потом принимал подарки, Фэн Сяо обитал где-то в другом месте. Но никаких уточнений на этот счёт автор, кажется, не даёт. Возможно, читатели поймут лучше и подскажут, как это объяснить.

Смешанное с чаем молоко было получено от местных коров, а сам чай был привезён торговцами с Центральных равнин. В это время жители Центральных равнин любили класть в чай соль и бадьян, но здесь его пили совершенно по-другому: добавляли сахар и молоко. Получался вкусный и питательный напиток. Цуй Буцюй действительно не выспался. Под его глазами были тёмные круги, а между бровями залегли глубокие морщины. Хотя он отказывал всем людям, желающим встречи с ним, но они всё же неизбежно поднимали шум под дверью. Это, в сочетании с тем фактом, что яд в его организме ещё не был нейтрализован, привело к тому, что последние дни оказались для него очень тяжёлыми. В этот момент у него даже не было сил препираться с Фэн Сяо. Он лишь сказал: – Здесь почти всё закончено, через пару дней можем вернуться на Центральные равнины. Что думаешь? Фэн Сяо: – Поскольку ты отвечаешь за это дело, твоё слово будет решающим. Я в данном случае хочу получить только часть достижений за свой вклад, но не собираюсь претендовать на твои полномочия. Взмахом руки расправив веер, он хотел обмахнуться, когда его взгляд упал на сидящего рядом с ним человека, плотно закутанного в лисий мех. Его рука замерла и, повернувшись, вместо этого кончиком веера приподняла подбородок другого. – Ты так похудел, если так пойдёт дальше, прежде чем мы вернёмся в столицу, не отправишься ли ты в путешествие на Запад? [2]

[2] В данном случае, метафора смерти.

Цуй Буцюй оттолкнул его веер: – Давай я отправлю всех этих людей донимать тебя, и посмотрим, сможешь ли ты вообще сомкнуть глаза! Ты отдохнул лишь потому, что я принял весь удар на себя. Прекрати нести чушь! Хотя характер у даосского мастера Цуя всегда был скверным, в обычные дни он всё же мог притворяться мягким и умиротворённым. Однако сейчас его гнев прорвался наружу, это означало, что он уже достиг предела, который больше не мог выносить. Фэн Сяо сложил веер и накрыл пальцами его запястье, чтобы проверить пульс. Хотя он ожидал этого, но всё равно не смог удержаться от восклицания: – При таком слабом и хаотичном пульсе ты всё ещё находишь силы злиться и ругаться, это действительно чудо! – Последние двадцать лет мой пульс всегда был таким. Просто иногда лучше, иногда хуже, вот и всё, – Цуй Буцюй нетерпеливо отдёрнул руку и ещё плотнее закутался в лисью шубу. Погода с каждым днём становилась всё теплее, так что не только Фэн Сяо переоделся в лёгкую одежду, но и тюрки поснимали свои меха. Внутри юрты было ещё жарче, и, если бы Фэн Сяо не владел боевыми искусствами, он бы уже вспотел. – Не торопись уходить. Сегодня старшая хатун и её сын должны нанести визит и официально попросить о союзе. Думаю, тебе тоже стоит послушать. Только после его слов Фэн Сяо вспомнил об изначальной цели их поездки. Они прибыли не для того, чтобы вступить в битву умов с Юй Сю, и не для того, чтобы раскрыть истинную личность фальшивого хана, они приехали заключить союз с Западно-тюркским каганатом, чтобы иметь возможность противостоять грозному врагу в лице Бага-Ышбара хана, который правил другой половиной тюркского народа. Как раз в этот момент прибыл гонец и сообщил, что Первый принц и его мать пришли с визитом к послам Империи Суй. Это была земля тюрков, поэтому они могли бы просто войти без какого-либо предварительного уведомления, но они изучили манеры людей с Центральных равнин, поэтому почтительно ждали снаружи, пока их не пригласят внутрь – и это был не кто-нибудь, а новый хан Западно-тюркского каганата. Цяо Сянь не могла не подумать, как разительно переменилось отношение к ним за столь короткое время. Получив одобрение Цуй Буцюя, Первый принц, старшая хатун и Цзинь Лянь вошли в юрту. Первый принц сжал кулак и приложил его к сердцу, прежде чем поклониться Цуй Буцюю и Фэн Сяо. – Если бы не вы оба, боюсь, тот преступник и сейчас все ещё продолжал бы дурачить нас, страшно представить какой беспорядок начался бы среди западных тюрков. От лица всего Западно-тюркского каганата я хочу поблагодарить вас за вашу помощь. Я не знаю, как отплатить за этот щедрый и великодушный поступок, если вы чего-то желаете, смело просите об этом, и я сделаю всё, что в моих силах. – Вашему Высочеству нет необходимости быть таким формальным, – сказал Цуй Буцюй. Фэн Сяо фыркнул: – Когда мы только прибыли и попытались предложить союз, все либо искали оправданий, чтобы удалиться, либо просто прятались и не желали иметь с нами дела, либо смотрели на нас холодными взглядами. Не разоблачи мы вовремя Юй Сю, боюсь, нас бы уже казнили. Цзинь Лянь перевела слова Фэн Сяо, и Первому принцу стало неловко. Хотя он и раньше не одобрял того, что его «отец» стремился угодить одновременно и хану Ышбаре, и Империи Суй, но, когда Фэн Сяо и его компания попали в беду, он действительно не попытался помочь им, так что теперь чувствовал некоторое смущение. Старшая хатун мягко сказала: – Я слышала от Цзинь Лянь, что у жителей Центральных равнин есть поговорка: хотя забор сломан, лучше его вовремя починить, чтоб другие овцы не разбежались. Это правда, что раньше мы были не правы, поэтому сегодня мы пришли извиниться перед обоими послами. Пожалуйста, простите нас в своём великодушии, ибо мы готовы предложить нашу предельную искренность, чтобы сформировать дружественные отношения с Империей Суй и никогда не предавать вас. В этом мире не существовало ничего, что никогда не изменилось бы. Даже если сердце Первого принца сегодня было полностью предано Империи Суй, в будущем перемены всё ещё были возможны. Однако это уже не имело никакого отношения к Цуй Буцюю. Всё, что ему было нужно, это уверенность, что Первый принц искренен по отношению к нынешнему альянсу, и что он поможет Империи Суй в надвигающейся войне – и этого будет достаточно. Фо Эр погиб, а тяжело раненный Юй Сю сбежал. Если Первый принц хотел укрепить своё положение в качестве нового хана, у него оставалась только одна опора, способная поддержать его. Кроме Империи Суй, у него, по сути, и не было других вариантов. Не дожидаясь ответа Цуй Буцюя, Первый принц велел принести договор, который он написал собственноручно, и зачитал его перед ними, затем капнул на бумагу воском, прежде чем прижать к нему драгоценный камень с печатью. Цзинь Лянь, стоявшая рядом, сказала: – Это печать Хана. Ее используют лишь в самых важных случаях, это доказывает предельную искренность Первого принца. Мастер Цуй, вы можете ознакомиться с договором, прежде чем принимать решение. Цуй Буцюй взял его и лишь быстро взглянул, почти сразу передав его Фэн Сяо. Первый принц подумал, что Цуй Буцюй всё ещё злится на них, так что даже не захотел внимательно прочитать договор, и был немного расстроен этим, поэтому не мог не сказать: – Начиная с меня каждый новый хан будет служить Империи Суй. Неужели господин Цуй считает, что этого недостаточно? Цуй Буцюй подумал, что этот Первый принц определённо намного умнее своего отца. За последние дни он многому научился у Цзинь Лянь. Хотя он присягнул династии Суй, это никак не влияло на его статус, Империя Суй не могла на самом деле послать сюда солдат, так что вся власть по-прежнему принадлежала ему. Напротив, поступая подобным образом, он мог доказать свою искренность и поспособствовать развитию торговли с Центральными равнинами. В настоящее время ни для кого не было секретом, что тюркская знать больше не может обходиться без керамики и шёлка, поэтому, чем лучше будут их отношения с Империей Суй, тем больше они от неё получат, и Первый принц сможет использовать это, чтобы привлечь людей на свою сторону. Однако подобным образом с давних пор поступало большинство правителей зависимых стран. Первый принц среди них не мог быть назван особо жадным, и согласно пониманию Цуй Буцюя, император с охотой согласился бы на это. – Я всё прочитал, – успокоил принца Цуй Буцюй. – Вы выразили желание сопровождать меня обратно в Империю Суй, чтобы лично встретиться с Императором и доказать свою искренность. Когда Император узнает об этом, он будет очень рад. Позвольте мне ещё написать собственное письмо и отправить его в резиденцию Императора, чтобы они могли заранее подготовиться к приезду нового хана. Закончив говорить, он продекламировал документ от начала до конца, не пропустив ни слова. Только тогда Первый принц понял, что дело не в том, что другой не прочитал его должным образом, а в том, что у него превосходная зрительная память. Сначала он заподозрил неладное, но теперь, когда все его опасения развеялись, он снова поклонился. – Тогда я доверю это господину Цую. Хоть этот человек и не отличался силой в боевых искусствах, всё же во всём тюркском каганате нельзя было бы найти никого, обладающего таким же умом, как Цуй Буцюй, так что же можно было сказать по этому поводу? Оставалось только молча восхищаться. С помощью старшей хатун и Цзинь Лянь Первый принц очень быстро заставил замолчать все протестующие голоса при дворе и официально принял титул нового хана. К Цуй Буцюю и его компании относились с невероятным радушием, как будто они были своими. Поскольку они являлись почётными гостями нового хана, все чуть ли не боготворили их и не смели проявлять даже малейшее неуважение. По сравнению с тем, как их встретили, когда они только приехали, это были небо и земля. После коронации великий хан взял с собой Цзинь Лянь и вместе с Цуй Буцюем и его людьми отправился на Центральные равнины. Мать нового хана осталась, чтобы позаботиться о делах. Эта поездка в корне отличалась от той, когда Цуй Буцюй и его компания направлялись сюда. С ними теперь был не только тюркский хан, их также сопровождала большая группа всадников и телохранителей, а также внушительный обоз со всевозможными подарками. Этого было достаточно, чтобы обеспечить спокойное путешествие, так что в дороге их не тревожили никакие опасности. Чтобы доказать свою искренность по отношению к альянсу, по просьбе Цуй Буцюя новый хан даже освободил большинство ханьцев, захваченных раннее тюрками. Эти люди также отправились в путь, но, конечно, не могли последовать за ними до самой столицы, поэтому Цуй Буцюй намеревался оставить их в Люгуне. Глава Люгуна получил известие заранее, поэтому вышел лично поприветствовать прибывших, принеся с собой указ императора. Новость о том, что раннее Цуй Буцюй и Фэн Сяо восстановили власть над городом Цемо, уже дошла до столицы, и, по слухам, император был очень доволен. На этот раз они добились успеха в Западно-тюркском каганате и даже везли с собой нового хана, естественно, это достижение тоже следовало учесть. Однако, поскольку новости пока что были в пути, вознаграждение от императора ещё не было определено. Указ в руках главы был наградой за их предыдущее завоевание: им пожаловали большую сумму золотом и титуловали их как хоу. – Оба господина, должно быть, пережили утомительное путешествие, и на этот раз вернулись ещё с одним достижением. После того, как эта весть дойдёт до Императора, он наверняка назначит вам новое вознаграждение. Жаль, что мои обязанности не позволяют мне сопроводить вас обоих в столицу. Я могу только устроить вас, чтобы вы могли как следует отдохнуть с дороги. Так что, пожалуйста, чувствуйте себя как дома! Улыбка на лице главы Чжао была ярче цветов пиона в мае. В стремлении осыпать Цуй Буцюя и Фэн Сяо всеми прекрасными словами и похвалами, выученными за последние десять лет, он явно позабыл о том времени, когда, наблюдая, как они в одиночку отправляются в Цемо, он произнёс: «Эти два глупца определённо не вернутся». Хотя этот пограничный город не мог сравниться по красоте с шумной столицей, тем не менее, едва войдя в ворота Люгуна, они ступили на настоящую территорию Империи Суй. Цемо теперь тоже вошёл в состав Империи Суй, но о нём давно уже никто толком не заботился, и даже если внезапно он стал частью этой страны, он ещё нескоро приобретёт дух, свойственный Центральным равнинам. Фэн Сяо почувствовал, что, как только они въехали в Люгун, Цуй Буцюй, заметно расслабился, словно с него сняли огромную ношу. По пути сюда, опасаясь, что Юй Сю может устроить им засаду, Цуй Буцюй всё время был начеку. Но теперь они прибыли на место, и дальше до столицы их будет сопровождать армия Империи Суй, так что ему больше не нужно было беспокоиться, поэтому в ту же ночь, почувствовав недомогание, он слёг в постель, даже не явившись на приветственный приём, организованный главой Чжао.