Несравненный. Книги 2-4

Глава 87. Да человек ты вообще или нет?

Глава Чжао чувствовал такое сильное сожаление, что аж позеленел внутри. Вначале, когда Фэн Сяо и Цуй Буцюй прибыли в Люгун, первый представился своим настоящим именем, а второй взял личность даосского мастера храма Пурпурной зари, ничем не выдавая себя. Глава Чжао приложил много усилий, пытаясь добиться расположения Фэн Сяо, но совершенно пренебрёг Цуй Буцюем. Лишь позже он узнал, что его статус был не ниже, чем у командующего бюро Цзецзянь. Хотя чиновничий ранг главы Чжао был невысок, он очень хорошо знал, что играть в предпочтения с двумя должностными лицами, обладающими подобной властью и статусом, крайне опасно, и что он это правило нарушил. По слухам, бюро Цзоюэ было таким же, как бюро Цзецзянь, и то, и другое имели полномочия сперва казнить, потом докладывать. По слухам, бюро Цзоюэ было создано самой императрицей Дугу, и она была их опорой. По слухам, главнокомандующий бюро Цзоюэ был таинственным человеком, который никогда не появляется при дворе, и что его вообще мало кто видел. Поговаривали даже, что он входил в ближайшее окружение императрицы. По слухам… Глава Чжао никогда не слышал о бюро Цзоюэ, но после того, как он прочитал множество писем, отправленных его друзьями из столицы, и узнал об этих слухах, вне зависимости от того, были они правдивы или нет, он не мог не быть шокирован. Он чувствовал, что, сам того не зная, оскорбил кого-то, обладающего огромной властью. Даже если только один из десяти этих слухов был правдой, глава Чжао мог, по крайней мере, кое-что понять из отношения второго командующего бюро Цзецзянь к Цуй Буцюю. А из того, что он видел, можно было сделать вывод, что статус Цуй Буцюя точно не мог быть низким, иначе для него было бы невозможно находиться рядом с Фэн Сяо и говорить с ним на равных. Поэтому, когда Цуй Буцюй не появился на празднике той ночью, глава Чжао не думал обижаться, а вместо этого потратил уйму времени, размышляя о том, как бы загладить свою оплошность. Он узнал, что Цуй Буцюй был слаб здоровьем, и к тому же пострадал во время поездки на тюркские земли, поэтому он немедленно отправил ему кучу ценных трав и добавок, но Цяо Сянь с порога всё это отвергла. По её словам, Цуй Буцюй был слишком слаб, поэтому, кроме жидкого супа, а также некоторых овощей и отваров, ему нельзя употреблять ничего другого. Первоначально глава Чжао хотел также пригласить какого-нибудь знаменитого врача, но как только он услышал, что госпожа Цяо сама является опытным целителем, сразу же отказался от этой идеи. Если бы он позвал врача, то оскорбил бы ещё одного человека. Как глава Чжао ни ломал голову, он так и не смог придумать ничего толкового. От тревоги у него начали выпадать волосы, а ночью он вертелся с боку на бок в тщетных попытках уснуть, так что его жена чуть не вышвырнула его вон из постели. Он знал, что Цуй Буцюй и его люди не станут слишком долго задерживаться в Люгуне. Уже в ближайшие несколько дней они вернутся в столицу. Главе Чжао оставалось только попробовать обратиться за советом к Фэн Сяо. По сравнению с Цуй Буцюем, который был неприступен, как скала, с командиром бюро Цзецзянь, на первый взгляд, было проще иметь дело. По крайней мере, он не отверг ни один из присланных ему подарков. Поэтому, когда глава Чжао шёл на встречу с Фэн Сяо, у него было довольно много уверенности в развитии хороших отношений между ними. Однако это продолжалось только до тех пор, пока он не увидел, что красивая служанка, которую он прислал Фэн Сяо, в данный момент протирает окно куском ткани. Глава Чжао почти подумал, что он ослеп, и долгое время не мог прийти в себя. При виде главы Чжао, лицо девушки исказила обида, но она не осмеливалась заговорить. В её глазах стояли слёзы, что придавало ей чрезвычайно жалкий вид. Что касается Фэн Сяо, он сидел на подоконнике и читал книгу, словно в книге находилась фея, выглядевшая гораздо красивее, чем эта служанка. Когда ему прислали эту прекрасную, как цветок, девушку, глава Чжао даже не посмел сам воспользоваться ею. Естественно, этому виной было также наличие свирепой тигрицы в его доме, но, так или иначе, глава Чжао мог бы поклясться головой, что во всём Люгуне не найти второй такой красавицы. Даже если долгое время живший в столице Фэн Сяо имеет высокие стандарты, он не должен был остаться равнодушным. И всё же, он приказал такой красивой девушке выполнять обычную работу по дому! Это было просто злоупотреблением щедростью природы! При виде такой сцены глава Чжао почувствовал, как в его голове зарождается мысль: а что, если Фэн Сяо нравятся вовсе не женщины?.. – Глава Чжао, вы сожалеете о своем решении подарить мне эту девушку? Если это так, можете забрать её обратно, – Фэн Сяо перевернул очередную страницу, даже не подняв головы. – Нет, нет, конечно, нет! – немедленно воскликнул глава Чжао, и взмахом руки отослал красавицу из комнаты, а затем негромко рассмеялся: – Мой господин, эта девушка плохо служила вам и чем-то вызвала ваше неудовольствие? Фэн Сяо: – Конечно, нет. Разве она не заставила моё окно сиять? Но причина, по которой он выбрал эту красавицу среди всех других, заключалась вовсе не в том, что Фэн Сяо мог попросить её протереть окно! Глава Чжао не знал, смеяться ему или плакать. – Но я слышал, что вчера вы не попросили её составить вам компанию в постели, так что она простояла снаружи всю ночь. Хорошо ещё погода стояла довольно сносная, и весенний ветерок вовсе не был холодным, в противном случае, красавица могла бы продрогнуть до костей. – А, так она должна была составить мне компанию в постели? – удивился Фэн Сяо. – Я-то думал, она просто горничная, и как раз собирался приказать ей ещё и подмести. – Облик девы Ци является прекраснейшим во всей округе, – негромко сказал глава Чжао. – Но, если она вам не приглянулась, я могу найти какую-нибудь другую девушку. Или вы предпочли бы компанию мужчины? Фэн Сяо вздохнул, указал на собственное лицо и спросил: – Посмотрите на моё лицо, что вы о нём думаете? – Безусловно, вы словно дракон и феникс, подобны сверхъестественному существу! – сразу же ответил глава Чжао. – Вам бы понравился кто-нибудь, уступающий вам по красоте? Глава Чжао: … Справедливое замечание. Трудно с этим не согласиться. У него вытянулось лицо, и он произнёс: – Но, господин, вы образованный и элегантный, а эта девушка – мягкая и нежная, вас невозможно сравнивать. Кроме того, в этом мире, безусловно, существует очень мало людей, чья внешность может стоять в одном ряду с вашей! Фэн Сяо фыркнул: – Тогда лучше перестаньте беспокоиться о столь нелепых вещах и сосредоточьтесь на более насущных делах! Только тогда глава Чжао понял, что у красавицы, с которой он так неохотно расстался, не было ни малейшего шанса понравиться Фэн Сяо, и подумал, что вместо этого, пожалуй, стоило подарить ему зеркало. Разумеется, вслух он не осмелился произнести ничего подобного. Он только улыбнулся: – Могу я спросить вас ещё кое о чём? Поскольку вы с господином Цуем такие хорошие друзья, вы, должно быть, знаете, что ему нравится? – Хорошие друзья? – Фэн Сяо бросил на него странный взгляд. – Мы? – А разве это не так? – с тревогой спросил глава Чжао. – Вовсе нет, разумеется, это так, – Фэн Сяо внезапно расплылся в улыбке. – Значит, вы хотите и ему послать подарки? Почему бы тогда не сделать то же самое: отправить к нему красавицу, разве это не решит проблему? – Вы, должно быть, шутите, – глава Чжао горько рассмеялся. – Господин Цуй сейчас не встаёт с постели, боюсь, даже при желании он будет не в силах сделать что-нибудь в этом роде. Я уже отправлял ему лекарства и травы, но его помощница отвергла всё это. Я виню себя за то, что не смог разглядеть горы Тайшань перед глазами, и ранее не проявил должного уважения к господину Цую, так что теперь просто хочу наверстать упущенное, но не знаю, как. Поэтому мне оставалось только прийти сюда и постыдным образом просить вашего совета. – Ах, в таком случае, вы пришли к нужному человеку, – Фэн Сяо широко улыбнулся. – Хотя обычно Цуй Буцюй демонстрирует отрешённость и равнодушие ко всему, но, по правде говоря, однажды я видел, как он... Его голос внезапно стал очень тихим, и он что-то прошептал главе Чжао на ухо. – Вы уверены? – глава Чжао широко раскрыл глаза. Фэн Сяо: – У каждого неординарного человека есть свои странные причуды. Вспомнив свои размышления относительно Фэн Сяо и его незаинтересованности в красивых женщинах, глава Чжао сразу же согласно закивал: – Это имеет смысл! Тогда я сейчас же займусь этим, благодарю вас, господин Фэн! Как только он ушёл, Фэн Сяо тут же подозвал служанку. – Иди-ка сюда. Дева Ци подумала, что он, наконец, заметил её красоту, и, обрадовавшись, быстро вошла в комнату, после чего поклонилась: – Что пожелает мой господин? – Пойди проверь, проснулся ли Цуй Буцюй. Дева Ци: … Это всё?! – Что такое? – спросил Фэн Сяо. Сердце девы Ци внезапно наполнилось обидой, поэтому она пробормотала: – У этой служанки немного болит живот. Фэн Сяо: – В таком случае, можешь сначала сходить в уборную. Прекрасный господин так и не удостоил её ни единым взглядом! Хотя она была невероятно зла, ей оставалось только развернуться и уйти. Фэн Сяо потянулся и решил пока выйти прогуляться. Хотя дева Ци в душе более десятка раз прокляла Фэн Сяо за слепоту, всё же она не осмелилась ослушаться его приказа. Потому, когда он вернулся, она доложила ему, что Цуй Буцюй проснулся, и сейчас множество людей желало встречи с ним, даже глава Чжао отправился туда. Ранее, во время расследования дела о похищении нефрита, Фэн Сяо действовал крайне своевольно, не считаясь ни с кем, даже с могущественным союзом Линьлан, чем произвёл на всех глубокое впечатление. Многие тогда, пытаясь снискать его расположение, приходили к нему и предлагали подарки, но, увы, Фэн Сяо отказал им, взмахом руки отослав всех посетителей прочь. Усвоив прошлый урок, на этот раз немногие осмелились побеспокоить его. Что касается Цуй Буцюя, в то время он был известен как глава даосского храма Пурпурной зари, но за одну ночь пышные благовония в храме истлели, а сам глава бесследно исчез. По этому поводу высказывались самые разные мнения: одни говорили, что этот даос уже вознёсся и стал единым целым с богами, другие считали, что он был всего лишь мошенником из Цзянху, и ушёл, как только собрал достаточно денег. Но теперь все они могли видеть, как он внезапно объявился в качестве высокопоставленного чиновника Императорского двора, который даже вместе с Фэн Сяо ездил на тюркские земли, а вести об их триумфальных достижениях уже разошлись повсюду. Жаждущих увидеть Цуй Буцюя становилось всё больше, здесь были не только желающие преподнести подарки, но и присоединившиеся к толпе из праздного любопытства зеваки, а также те исполненные благодарности последователи, кому в прошлом помогло его искусство врачевания. Но ещё перед дверью все эти люди были задержаны Цяо Сянь. Кроме главы Чжао, увидеть Цуй Буцюя удалось очень немногим. Фэн Сяо коснулся своего подбородка и протолкался вперёд сквозь толпу. Они с Цуй Буцюем расположились на местной почтовой станции, но в разных её частях: один занимал западную, другой – восточную. Если бы они специально не искали встречи, то действительно могли бы не видеться целыми днями. Очевидно, Цуй Буцюй вовсе не соскучился по своему «другу», вместе с которым пережил столько опасностей. Когда Фэн Сяо, по обычаю, вошёл без приглашения, он не только не выказал радости, но даже нахмурился и поджал губы. – Похоже, даосский мастер Цуй не очень-то хочет меня видеть, – ухмыльнулся Фэн Сяо. Цуй Буцюй, очевидно, не собирался вылезать из кровати и приветствовать гостя: – Если я не стану говорить «добро пожаловать», ты уйдёшь? – Разумеется, нет, – ответил Фэн Сяо. Он осмотрелся по сторонам и спросил: – Я слышал, что глава Чжао преподнёс тебе какой-то необычный подарок. Могу я тоже взглянуть? – Он сказал, что прислал несколько картин, можешь развернуть их сам, – Цуй Буцюй указал на коробку в углу комнаты. Фэн Сяо открыл её и действительно увидел внутри более десятка аккуратно свёрнутых свитков. Ему стало любопытно, верно ли глава Чжао понял его слова, поэтому он поспешил развернуть их. Тем временем Цуй Буцюй взял чашу с лекарством, которое оставила для него Цяо Сянь, и как раз задумался о том, не следует ли ему просто вылить его под кровать, но вовремя вспомнил, что нюх у Цяо Сянь был почти таким же острым, как у Фэн Сяо. Вздохнув, он зажал нос и одним глотком выпил отвар, его брови при этом нахмурились так, что хоть комаров дави. Хорошие лекарства всегда горьки, и горечь во рту после их употребления невозможно устранить никакими сладостями. Цуй Буцюй всё ещё пытался избавиться от этого противного привкуса, когда, подняв голову, заметил озорную улыбку Фэн Сяо. – Что он прислал? – с любопытством спросил Цуй Буцюй. Фэн Сяо развернул свиток, и перед глазами Цуй Буцюя предстала яркая цветная сцена из «Картин весеннего дворца» [1].

[1] «Картины весеннего дворца» – китайское традиционное наименование изображений эротических сцен.

На картине была изображено множество мужчин и женщин в самых разных позах, расположившихся кто на улице, кто в помещениях. В то время эротические изображения были весьма распространены, но здесь всё было прорисовано куда более дерзко и детально, так что даже самые бывалые люди при взгляде на это могли залиться краской. Но Цуй Буцюй только закатил глаза. Не говоря уже о том, что его лицо вовсе не стало свекольно-красным, у него даже нос не порозовел. Фэн Сяо изначально полагал, что, хотя тот долго страдал от болезни, а также был властным и непреклонным, в подобных вопросах такие люди, как он, зачастую были довольно невинными, и, даже если бы он не смутился, то, по крайней мере, должен был бы почувствовать замешательство, не зная, как реагировать. Кто бы мог подумать, что всё окажется совсем не так, как он себе представлял. Неподвижное, ничего не выражающее лицо даосского мастера Цуя заставило Фэн Сяо почувствовать, что его веселье сорвалось. – Да человек ты вообще или нет? Цуй Буцюй лениво произнёс: – Если ты человек, то и я, разумеется, тоже. Фэн Сяо: – А если я не человек, тогда и ты тоже нет? Цуй Буцюй: … После непродолжительных раздумий он понял, что именно этот негодяй определённо был тем, кто подал главе Чжао идею относительно подарка. – Великий командующий бюро Цзецзянь, глава ордена Фацзин, не могли бы вы вести себя хоть немного более подобающе? – нахмурился Цуй Буцюй. Веер Фэн Сяо на мгновение замер. Орден Фацзин являлся одним из трёх демонических орденов Цзянху. В прошлом, во времена их расцвета, многие при встрече с опаской обходили их стороной. Бывший глава ордена, Гуан Линсань, также был одним из десяти лучших мастеров боевых искусств под Небесами [2].

[2] На этом месте у встревоженных читателей может возникнуть вопрос: а что случилось с Гуан Линсанем? Вообще, что с ним случилось, что он вдруг перестал быть главой, – неизвестно, в сюжете новеллы он также не действует, но спешим всех успокоить: он жив, здоров и даже появится в экстрах!

В Цзянху всегда было довольно мало людей, которые использовали в качестве оружия цитру, и, учитывая возможности бюро Цзоюэ, Фэн Сяо нисколько не удивился тому, что Цуй Буцюю удалось установить его личность. У него самого тоже никогда не было намерения скрывать это от него. Однако, поскольку эта личность не была связана с их совместными делами, было удобнее воспринимать Фэн Сяо как чиновника Императорского двора. До сих пор Цуй Буцюй не упоминал об этом, но теперь его терпение иссякло из-за дурачеств Фэн Сяо. В конце концов, как говорится, чем невероятнее боевые искусства человека, тем он ребячливей? Фэн Сяо совсем не смутился: – Раз уж ты упомянул моё происхождение и родной орден, то самое время мне потребовать своё новое оружие. Так что, когда мы прибудем в столицу, не смей сперва полмесяца тянуть, а затем невзначай позабыть о нашей сделке насчёт цитры Юй Инь. – По случаю приезда нового хана, Император, естественно, устроит празднования, затем будет расспрашивать всех причастных о поездке на тюркские земли и о заключении союза с Западно-тюркским каганатом, – сказал Цуй Буцюй. – Всё это по времени как раз займёт не меньше полумесяца. Тем не менее, вспомнив, что Фэн Сяо не раз спасал его, он словно почувствовал лёгкий укол совести, поэтому добавил: – Я только что получил известие о том, что Нин Шэво из Девяти братств тайно отправился на север несколько дней назад, к настоящему времени он, вероятно, уже прибыл в Хуайчжоу. Под контролем Девяти братств находилось более половины южных водных путей. Их главноуправляющий, Нин Шэво, был довольно известен в обществе. Во время аукциона союза Линьлан в Люгуне его приёмный сын, Лэн Доу, принимал участие в торгах [3].

[3] Речь об этом заходила в главе 14, где во время торгов на аукционе Цуй Буцюй довольно подробно описывает Фэн Сяо Девять братств, их лидера Нин Шэво, его семейные отношения и опасности, которые таит в себе для Империи Суй мощь этого торгового союза.

Фэн Сяо бросил на него странный взгляд: – Разве он не объявлял, что собирается отойти от дел в следующем году? Может это просто заблаговременный отъезд на отдых со своей женой? – Вот тут и заключается странность, – сказал Цуй Буцюй. – На этот раз он путешествует тайно, под другим именем, и взял с собой всего несколько верных телохранителей. Посторонним он объявил, что лежит больной в постели и не может покинуть своё поместье. Таким образом, все думают, что он по-прежнему в Цзяннани. Фэн Сяо на некоторое время погрузился в глубокие раздумья, прежде чем понял, к чему вёл Цуй Буцюй: – Ты подозреваешь, что Нин Шэво связан с Тринадцатью павильонами Юньхай? – Из того, что мы знаем о Фэн Сяолянь, Дуань Цигу и Юй Сю, можно заключить, что Тринадцать павильонов Юньхай не ограничиваются только Северными и Южными династиями. В настоящее время среди тринадцати человек, кроме несуществующего Десятого Мастера, мы знаем личности Одиннадцатого, Двенадцатого и Тринадцатого Мастеров. Так что, если начать вести обратный отсчёт, ранг и способности оставшихся должны быть только выше, а не ниже. – В этом есть смысл, – согласился Фэн Сяо. – Я полностью согласен с твоими рассуждениями. Это также значит, что Нин Шэво, скорее всего, намерен принять участие в собрании во время праздника Циси [4].

[4] На всякий случай напомним: наши герои выяснили, что собрание Тринадцати павильонов Юньхай будет проходить во время праздника Циси при помощи расшифровки стихотворных строчек в главе 65. Правда тогда они еще не выяснили, где оно будет проходить.

– Верно. Такое же письмо, как то, что мы нашли у Дуань Цигу, вероятно, получили и другие. Сначала мы можем съездить в Болин за цитрой Юй Инь, а затем отправиться на собрание. Кто знает, вдруг нам удастся разом покончить с Тринадцатью павильонами Юньхай! Фэн Сяо громко захлопал в ладоши: – Хорошо, очень хорошо! Полностью поддерживаю! К тому же у меня тоже есть зацепка, связанная с этим делом. Цуй Буцюй подождал некоторое время, но за этим ничего не последовало, поэтому он спросил: – Какая зацепка? – Не скажу, – ответил Фэн Сяо. Цуй Буцюй: … Он пристально посмотрел на Фэн Сяо, но тот совсем не почувствовал себя виноватым: – Ты рассказал свои новости в обмен на то, чтоб я понял, что наша поездка в Болин будет отложена на некоторое время, но эту мою зацепку тебе не на что обменять, тогда с чего бы мне тебе говорить, верно? С этими словами Фэн Сяо поднялся на ноги, похлопал Цуй Буцюя по плечу и рассмеялся: – С возможностями бюро Цзоюэ и интеллектом даосского мастера Цуя, ты раскрыл даже моё происхождение, тогда другие вещи тем более не могут являться секретом. Подумай пока об этом, а я, пожалуй, пойду. Не дожидаясь ответа Цуй Буцюя, он ушёл, напевая какую-то мелодию. У Цуй Буцюя была дурная привычка. Когда на одежде появлялась зацепка, он обязательно потянул бы за ниточку, даже если это могло разорвать одежду на части. Иными словами, он был очень любопытным человеком. Поскольку Фэн Сяо немного заинтриговал его, он определённо должен добраться до сути. Позвав Цяо Сянь, он приказал ей расследовать это. После чего трудолюбивый и вдумчивый главнокомандующий Цуй собирался лечь, закрыть глаза и вздремнуть. Одна голова Фэн Сяо, две головы Фэн Сяо, три… Цуй Буцюй открыл глаза и уставился в полог над собой. Он... не мог уснуть. Ему и в самом деле хотелось оторвать голову Фэн Сяо.

Конец третьей книги

От переводчиков Еще раз напоминаем, что это черновой перевод, сделанный с английского языка. Выкладывается без дополнительной правки, позже будет редактироваться. Продолжение следует! Следующая часть уже частично сверялась с китайским (на ней-то мы и учились это делать))