Несравненный. Книги 2-4

Книга четвертая

БОЛИН: ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИ

Глава 88. Лишь он кутался в толстый плащ, словно его окружала холодная осень

В пятый день пятого месяца был Праздник драконьих лодок. Это была новая столица Империи Суй, строительство которой завершилось только в начале года. Новизной дышали не только дороги, по многим домам тоже чувствовалось, что они только что построены. Даже люди, переезжая в этот молодой город Дасин, казалось, менялись в лучшую сторону, под стать расцветающей, словно восходящее солнце, новой династии. Если взглянуть из городского храма Гуаньинь или с любого высокого здания, можно было обнаружить, что, хотя Дасин, можно сказать, был продолжением Чанъаня [1], его масштаб и стиль полностью отличались: он раскинулся куда шире, дворцовые стены были куда выше, и даже сам воздух будто источал величие. Город светился морем огней, а лавок и рынков было повсюду великое множество – совсем как говорится в позднее написанных стихах: сто тысяч домов подобны доске для вэйци, и двенадцать улиц похожи на вспаханное поле. Вдалеке на западе смутно мерцали звёзды над пятью вратами.

[1] Столица империи Суй изначально располагалась в Чанъане (родном городе императора), но в 583 году Ян Цзянь построил рядом новый город Дасин и сделал его столицей. То есть, насколько можно понять, в итоге это один город, но Дасин – это новые районы.

День близился к закату, но жизнь в городе по-прежнему кипела. По улицам без конца сновали прохожие. Кто-то, закончив работу, спешил домой к ужину, а кто-то, нарядившись, выходил на лодочную прогулку. Пролетая по улицам, ветер играл с занавесками конных повозок, донося аромат благовоний и позволяя увидеть внутри них людей в парчовых одеждах и с нефритовыми заколками в волосах. Все эти люди направлялись на юго-восток. В юго-восточной части города располагался район Цюйцзян, строительство которого было завершено почти в одно время со столицей. Особенности его расположения позволяли подвести сюда воду из озёр за пределами города, так что вся эта местность была засажена лотосами, наполняющими воздух вокруг террас и павильонов в саду сладким благоуханием. По слухам, Император посчитал, что из-за иероглифа «цюй» название звучит зловеще [2], поэтому вмешался помощник шаншу [3] Гао Цзюнь и придумал новое имя – сад Фужон [4]. Император охотно принял его, и это место превратилось в достопримечательность новой столицы. Вход сюда был доступен далеко не всякому, но даже обычные люди могли прогуляться и полюбоваться хотя бы издалека его прекрасными видами.

[2] Насколько можно понять, в этом названии один из иероглифов, 曲  означает нечто вроде «кривой», «неправильный», «захолустный», «незначительный». Понятно, почему такое слово могло появиться в названии пригородного района, и понятно, почему его решили заменить! (Не путаем это «цюй» с именем нашего героя, там совсем другие иероглифы).

[3] Шаншу – вероятно имеется в виду должность наподобие главы министерства, министра, буквально «высший в делах». В таком случае указанный персонаж будет кем-то вроде зам.министра? Возможно, хотя кто его знает, там не очень понятная фраза…

[4] А это название, собственно, отсылает к цветам и красоте. Может быть, это даже просто «Лотосовый сад». В любом случае, уже лучше!

Однако все эти знатные люди в конных повозках ехали не в сад Фужон, а в находящийся невдалеке от него сад Цинли. По случаю дня рождения своей любимой дочери, Юйвэнь-сяньчжу [5], старшая дочь Императора, принцесса Лэпин, сегодня устраивала празднество, на которое было приглашено множество гостей.

[5] Сяньчжу – женский титул, «уездная повелительница», обычно это дочери братьев или сыновей императора.

Что касается прошлого принцессы Лэпин, то все в городе прекрасно помнили о нём. Будучи императрицей прошлой династии, она снова была провозглашена принцессой после того, как её отец Ян Цзянь пришёл к власти. Её неоднозначный статус не раз становился предметом всеобщего обсуждения [6]. Однако, когда речь заходила о кровных связях, её дочь от бывшего императора, Юйвэнь Юня, оказывалась в ещё более неловком положении по сравнению с ней.

[6] Несколько слов о принцессе Лэпин. Этот титул она получила после того, как на престол взошел ее отец Ян Цзянь. Ее собственное имя – Ян Лихуа. Годы жизни – 561-609. В 573 году она была выдана замуж за Юйвэнь Юня, тогда наследного принца, а позже – императора (578-581). На первый взгляд кажется, что описывающаяся здесь история этой женщины расходится с историей, описанной в «Тысяче осеней», где она представлена как несчастная жертва безумного тирана, а ее отец – как ее страдающий защитник. Здесь же она явно недовольна узурпацией власти, произведенной отцом, и страдает по своему бывшему мужу. Потому и хотелось бы сказать несколько слов. Судя по описанию, Юйвэнь Юнь действительно был безумным тираном, и особенно в отношении своих жен. У него было четыре жены, и он всех сделал императрицами. Также он легко гневался и грозил им расправой, так что матери Ян Лихуа приходилось на коленях вымаливать прощение для дочери. Также, как упоминается в «Тысяче осеней», он пытался отойти от дел, предоставив заниматься государством малолетнему сыну, развлекаясь, но не выпуская власти из рук. Когда он внезапно умер, Ян Цзянь был назначен регентом при малолетнем сыне Юйвэнь Юня. А его вдова получила статус главной вдовствующей императрицы и вроде не была против такого поворота событий. Однако вскоре она увидела, что отец собирается сам взойти на трон, что ее огорчило. На самом деле для нее это было серьезным понижением статуса. Сыновей у нее не было, только дочь, о которой речь идет в этой главе. За Юйвэнь Юнем она была замужем с 12 лет (ему было 14, когда они поженились), и он всегда почитал ее как главную императрицу, а другие жены относились к ней с уважением. Так что вполне возможно, она действительно любила мужа, хоть он и был не всегда слишком хорош с ней, а понижение статуса и отсутствие перспектив ее не радовало. Впоследствии она тесно общалась с братом, принцем Цзинем, который стал следующим императором, также узурпировав власть у отца и сместив наследного принца. Принцесса Лэпин умерла в 609 году, а в 615 году ее дочь была казнена по подозрению в участии в заговоре клана Ли против этого нового императора (она была замужем за человеком по фамилии Ли которого также казнили). В народе усердно ходили слухи о том, что следующий император будет с фамилией Ли. А в 618 году некто Ли Юань пришел к власти и основал династию Тан…

Хотя Юйвэнь Эйин была внучкой Ян Цзяня, им же была свергнута династия её отца, Северная Чжоу. Каждый раз при взгляде на неё Ян Цзянь не мог не чувствовать вину перед императорской семьей Юйвэнь, поэтому он не слишком приближал к себе эту свою внучку. Однако благодаря её матери, принцессе Лэпин, Император и Императрица никогда не относились к Юйвэнь Эйин плохо. Она ни в чём не нуждалась и обладала достаточным влиянием. Все даже называли её по праву рождения «Юйвэнь-сяньчжу», хотя официально она не имела этого титула. Сегодня Юйвэнь Эйин исполнилось четырнадцать лет, и это событие как раз совпало с её переездом в новую столицу. Принцесса Лэпин решила устроить в её честь грандиозное торжество, и выбрала для этого сад Цинли на берегу реки Цюйцзян. После того как Император и Императрица вручили свои дары, все молодые господа, представители знати и члены Императорской семьи отправились на праздник в сад Цинли, так что теперь здесь яблоку было негде упасть. Когда Гао Ин и её подруга Янь Юнь вышли из экипажа, они сразу же увидели толпу, собравшуюся перед воротами сада. Внутри людей было ещё больше. Обе вошли в сопровождении слуг и обнаружили, что ветви деревьев, залы и декоративные насыпи украшены похожими на лотосы фонарями, раскачивающимися на ветру тысячей огней. Хотя небо ещё не окончательно потемнело, эта картина поражала воображение. Обе девушки, одна из которых была дочерью помощника шаншу Гао Цзюня, а отец второй также был высокопоставленным чиновником при дворе, не были людьми, никогда не выходившими в свет, но обе, не удержавшись, разинули рты при виде этого великолепия и невольно замедлили шаг. – Сколько же фонарей понадобилось, чтобы создать этот пейзаж с морем огней? –  пролепетала Янь Юнь. Сопровождавший их слуга улыбнулся: – Сяньчжу велела приготовить девятьсот восемьдесят девять светильников и развесить их по всему саду, сказав, что хочет устроить Праздник Тысячи Фонарей, на котором гости смогут веселиться всю ночь, позабыв на время обо всех заботах. Гао Ин не удержалась и сказала: – Только что, проходя через ворота, я услышала звуки пипы. Теперь, когда мы вошли в сад, я всё ещё отчётливо слышу её, и играет она ту же самую мелодию. Но я не понимаю, каким образом это происходит, ведь невозможно, чтобы звук распространялся так далеко. В тоне слуги звучала гордость, когда он ответил: – Вы кое-чего не знаете: эти музыканты прошли специальное обучение. Они находятся здесь повсюду и будут играть на протяжении всего праздника. Каждый раз, когда очередная мелодия подходит к концу, они делают паузу в несколько счётов, и, таким образом, даже находясь далеко друг от друга, они всё же играют синхронно. Куда бы ни пошли гости, они всегда будут слышать музыку. Гао Ин была очень удивлена: – Сколько же времени ушло на их обучение? Естественно, слуга не мог ей ответить, поэтому только улыбнулся. Гао Ин и Янь Юнь обменялись взглядами и одновременно решили, что это чересчур роскошно. Но речь шла о дочери принцессы, внучке самого Императора, так что не им судить. Праздник готов был вот-вот начаться, и почти все гости уже прибыли. На подобного рода празднествах мужчины и женщины отдыхали вместе, не слишком беспокоясь о надлежащих нормах этикета. По сравнению с торжественными приёмами во дворце, на таких пирах гости вели себя более непринуждённо и просто. Юноши и девушки приходили сюда повеселиться, а также воспользоваться возможностью завести новые знакомства. Гао Ин и Янь Юнь с одного взгляда отыскали принца Цзиня, сидящего в центре за столом. Хотя он был принцем, по возрасту он лишь ненамного превосходил свою племянницу Юйвэнь Эйин. В этот момент он сидел, скрестив ноги, и увлечённо с кем-то разговаривал, не проявляя ни малейшей заносчивости. Однако их взгляды привлек вовсе не принц Цзинь, а его собеседник. Он обладал невероятно прекрасным лицом, а его глаза, подобные лепесткам цветов персика, искрились улыбкой в сумеречной дымке. Его красота была ослепительна, словно солнце или луна. Янь Юнь всегда считала подобные описания преувеличением, но теперь она собственными глазами убедилась в существовании столь необыкновенного человека. Сам принц Цзинь также был образцом элегантности и изящества, но он неизбежно не мог не уступать находящемуся рядом с ним мужчине. – Кто это?.. Засмотревшись, Янь Юнь на какое-то время выпала из реальности, и Гао Ин пришлось слегка потянуть её за рукав, чтобы она пришла в себя. – Ты, вероятно, слышала о бюро Цзецзянь? – тихо сказала Гао Ин. – Это его второй командующий, Фэн Сяо. – Так это он! – выдохнула Янь Юнь, понизив голос вслед за подругой. Столичные сановники отличались от простых людей, живущих в сельской местности. Даже такие юные девушки слышали о существовании бюро Цзецзянь и бюро Цзоюэ, но, поскольку обе организации подчинялись непосредственно Императору и Императрице, их члены всегда были окутаны завесой тайны. Впрочем, Фэн Сяо вовсе не был таким затворником, как Цуй Буцюй, он и раньше порой посещал публичные праздники. Но семья Янь Юнь только недавно приехала в столицу, поэтому она никогда прежде его не видела. Гао Ин со смехом сказала: – У господина Фэна действительно выдающаяся внешность, нет ничего удивительного в том, что ты позабылась. Когда я впервые увидела его, выглядела немногим лучше тебя. Однако, хотя он ещё не женат, на его сердце уже есть серьёзный претендент. Я слышала, что принцесса Ланьлин неравнодушна к господину Фэну, и даже просила у Императора дозволения обручиться с ним. При упоминании принцессы Ланьлин Янь Юнь, погрузившейся в мечтательные мысли, пришлось тут же их оставить. – Это точно известно? – До меня доходили такие слухи… Пока девушки перешёптывались, принц Цзинь и Фэн Сяо обсуждали совершенно другую тему. В конце концов, принц Цзинь – не какая-нибудь молодая девушка в будуаре, чтобы завидовать красоте Фэн Сяо. Напротив, он был очень уважителен и вежлив с этим доверенным лицом Императора. – На этот раз вы не только отвоевали Цемо, но также заключили союз с Западно-тюркским каганатом и даже привезли сюда хана – поистине выдающиеся достижения. Император очень доволен и собирается повысить ваш титул. Указ будет оглашен в самое ближайшее время, так что я заранее поздравляю вас, Фэн-хоу. – Благодарю принца Цзиня. Во время пребывания в Люгуне мы встретили монаха по имени Юй Сю, а позже оказалось… Лёгким и неторопливым тоном Фэн Сяо рассказал ему о том, кем являлся Юй Сю, как он водил всех за нос, притворяясь ханом, и сеял беспорядки в землях западных тюрков. Прошло почти полмесяца с тех пор, как Фэн Сяо и Цуй Буцюй вернулись из западных регионов в столицу. Тюркский хан был принят со всеми почестями, и Император послал людей сопроводить его обратно, так что Фэн Сяо не нужно было заботиться об этом лично. Что же касается Юй Сю, то ситуацию с ним ранее уже прояснил Цуй Буцюй. По логике вещей, Фэн Сяо не было нужды снова повторять это принцу Цзиню. Однако он всё равно решил рассказать. Принц слушал очень внимательно, не проявляя ни капли нетерпения или гнева. После того, как Фэн Сяо закончил, принц Цзинь сказал голосом, в котором сквозило сожаление: – Я знал лишь, что Юй Сю происходит из известного ордена, сведущ в буддизме и очень умён, поэтому оставил его рядом с собой в качестве советника, но я понятия не имел, что он в сговоре с Тринадцатью павильонами Юньхай. Я уже покаялся в своей ошибке перед отцом и матерью. Мне следует поблагодарить вас: если бы не вы и Цуй-хоу, неизвестно, сколько проблем создал бы Юй Сю в будущем! Его тон был искренним, а взгляд – открытым, было очевидно, что он не станет таить обиды. На самом деле Фэн Сяо надеялся выведать, было ли принцу Цзиню известно что-нибудь о прошлом Юй Сю, но сейчас он понял, что его попытка провалилась. Действительно ли принц ничего не знал или просто не захотел говорить – теперь он, очевидно, решил всё забыть и не собирался возвращаться к данной теме. Фэн Сяо взмахнул веером и непринуждённо бросил: – У принца Цзиня великодушное сердце и широкие взгляды. Я глубоко восхищаюсь Вашим Высочеством. Принц Цзинь улыбнулся: – Фэн-хоу понимает меня, и это действительно радует. Но, по правде говоря, вам бы следовало говорить сейчас вовсе не со мной, потому что есть кое-кто, чьё сердце ждёт встречи с вами. Фэн Сяо сделал удивлённый вид: – Юйвэнь-сяньчжу? Я впервые вижу её, мы даже ни разу не разговаривали. Увидев, что он разыгрывает непонимание, принц Цзинь со смехом погрозил в его сторону пальцем: – Его Величество хотел бы свести вас с пятой сестрой, и она сама тоже очень хочет этого, вот только вы не желаете. Впрочем, это ваше личное дело, так что не буду вмешиваться. Фэн Сяо приоткрыл было рот, собираясь что-то ответить, но внезапно сменил тему, а его тон стал беззаботным и дразнящим: – Воистину, сегодня собрание талантов – явился даже столь редкий гость! Как только Фэн Сяо сказал это, сидевшие неподалеку Янь Юнь и Гао Ин подняли головы и тоже увидели новоприбывшего, шедшего в сопровождении слуг. Поскольку на улице стояло лето, все вокруг были в лёгких и тонких одеждах, и только он кутался в толстый плащ с высоким воротом, словно его окружала холодная осень. Из всей этой толпы знатных гостей он один выделялся.