Несравненный. Книги 2-4

Глава 94. Ты… правда ненавидишь меня?

Человек в белом пришёл за Цуй Буцюем. Цяо Сянь с её нынешними навыками боевых искусств не смогла бы остановить его, так что изначально у Цуй Буцюя не было ни малейшего шанса избежать смерти. Но внезапно на его пути возник Фэн Сяо, который не только помешал убийце достичь цели, но и, кажется, собирался бороться с ним хоть до утра, чем привёл в бешенство высокомерного человека в белом. Когда вдруг в боевой технике Фэн Сяо обнаружилась брешь, человек в белом мгновенно радужной тенью взмыл вверх, а затем резко развернулся на полпути, раскрутил облако из мечей, заслонившее небо, и с убийственной скоростью устремился к противнику! Время близилось к полуночи, сгустившиеся тучи закрыли луну; вокруг царила тишина. Даже если горожане были насторожены дракой, они ни за что бы не осмелились выйти посмотреть на суматоху – вместо этого они предпочли бы спрятаться и притвориться, что ничего не происходит. Сторожа и патрульные также были слишком далеко от этого места, чтобы заметить беспорядок. Цяо Сянь с помощью фейерверка послала сигнал тревоги, чтобы уведомить людей из бюро Цзоюэ, но даже если кто-то придёт, едва ли им удастся остановить убийцу. Кроме Фэн Сяо и человека в белом, на пустой улице была лишь повозка, спрятавшийся под карнизом дома дрожащий возница, и Цуй Буцюй с Цяо Сянь, наблюдающие за битвой со стороны. Когда убийца уже был готов перерезать мечом горло противника и пролить потоки крови, он внезапно ощутил лёгкое сожаление. С тех пор, как Фэн Сяо пришёл к власти в бюро Цзецзянь, он вёл себя очень напыщенно, и многие люди втайне ненавидели его, так что, если бы он смог средь бела дня убить его на глазах у всех, это было бы лучше. Но в любом случае после этого бюро Цзецзянь уподобится птице с перебитым крылом. Лишившись своей главной опоры, организация сможет только распуститься. Но в тот самый момент, как ему в голову пришла эта мысль, человек в белом обнаружил, что свет меча словно столкнулся с невидимым препятствием, и меч не может больше продвигаться вперёд. Десять тысяч мечей соединились, яркий свет лезвий исчез, и остался только один меч, который был зажат в руке Фэн Сяо! Неужели его противник настолько силён, что смог остановить меч голыми руками? Человек в белом был потрясён, но у него не было времени на размышления. Он попытался выхватить меч, однако тот словно погрузился в трясину, которая неимоверной тяжестью обволокла лезвие меча, не только лишив человека в белом возможности отступить, но и затягивая его самого! Вдалеке послышались шаги людей из бюро Цзоюэ во главе с Чжансунем Бодхи. Хотя в боевых искусствах последний уступал Фэн Сяо, объединив усилия, они смогли бы победить своего противника. Человек в белом понял, что сегодня ему суждено уйти ни с чем, и, чтобы избежать новых потерь, он выпустил из руки меч и тут же отступил. Пролетев несколько чжанов, он опустился на крышу вдалеке, и после пары таких прыжков растворился в ночи. Фэн Сяо спрыгнул с крыши и приземлился рядом с Цуй Буцюем. Из-за того, что он остановил меч голой рукой, вся его ладонь была в крови, которая тонкими струйками стекала вниз. Перехватив меч неповреждённой рукой, Фэн Сяо осмотрел его, после чего покачал головой и бросил окровавленное оружие на землю. – Никаких опознавательных меток, просто меч. – Как твоя рука? – как бы то ни было, Фэн Сяо только что спас ему жизнь, и, хотя Цуй Буцюй знал, что впоследствии тот ещё припомнит ему эту услугу, он не мог просто проигнорировать её. Тёмные тучи постепенно рассеялись, и над их головами снова засияли звёзды. В их свете губы Цуй Буцюя выглядели немного ярче, чем обычно, и всё ещё казались слегка опухшими. На них даже как будто бы до сих пор смутно поблёскивала влага. Поскольку Цяо Сянь специально не рассматривала его губы, она ничего не заметила. Фэн Сяо в глубине души должен был чувствовать себя мошенником. Разумеется, он ни за что бы не признал, что он «мошенник»; его взгляд равнодушно скользнул по чужим губам, после чего он опустил голову, и его лицо внезапно изменилось. – О нет... На мече яд! Сердце Цуй Буцюя упало, он по инерции подхватил качнувшееся в его сторону тело другого. В следующий момент из уголка губ Фэн Сяо начала сочиться кровь. – Цяо Сянь, быстрее, посмотри, что с ним! Цяо Сянь немедленно положила пальцы на его запястье и нахмурилась: – Пульс слабый, похоже, он действительно отравлен. Чтобы найти противоядие, понадобится время, так что, думаю, будет лучше, если мы как можно скорее отвезём его в резиденцию бюро Цзецзянь во избежание каких-либо недоразумений! Чжансунь Бодхи прибыл очень вовремя. Цуй Буцюй приказал ему остаться и позаботиться о последствиях, объясниться с городскими патрульными и выяснить личность человека в белом, а сам вместе с Цяо Сянь и Фэн Сяо отправился в бюро Цзецзянь. От того места, где они сейчас находились, до резиденции бюро Цзецзянь можно было добраться в течение времени, за которое сгорает половина палочки благовоний, но по ходу поездки лицо Фэн Сяо становилось всё бледнее и бледнее. Обычно ослепительный олеандр в этот момент увядал на глазах. Похоже, яд причинял ему сильную боль, всю дорогу он крепко сжимал запястье Цуй Буцюя, не отпуская ни на мгновение. – Цяо Сянь, его жизнь в опасности? – тихо спросил Цуй Буцюй. – Я лишь смутно разбираюсь в искусстве медицины, и не смею делать поспешных выводов, – виновато ответила Цяо Сянь. – Но я слышала, что в бюро Цзецзянь нет недостатка в хороших врачах, так что, возможно, они найдут решение. В любом случае, командующий Фэн обладает глубокой внутренней силой, через некоторое время с ним всё должно быть в порядке. Фэн Сяо нахмурился и слабо сказал: – Пожалуйста, помолчите, у меня голова болит. Оба действительно сразу притихли. – Мне неудобно так лежать… – добавил Фэн Сяо. Он с трудом приподнялся на локтях и положил голову на колени Цуй Буцюя, который уже хотел было отодвинуться, позволив его затылку удариться о доски, но вспомнив, что другой сделал для него ранее, успел сдержаться. – Цуй Буцюй… Тот молча вздохнул. – Ты… правда ненавидишь меня? – Нет. – Тогда почему ты ничего не говоришь? Цуй Буцюй закатил глаза: – Разве ты только что не просил нас помолчать, потому что у тебя болит голова? – Я чувствую головную боль только тогда, когда говорит Цяо Сянь, – пояснил Фэн Сяо. Цяо Сянь почувствовала, что у неё зачесались руки. – Буцюй, не мог бы ты сказать мне… – Нет, – отрезал Цуй Буцюй. Фэн Сяо: … Устремив на Цуй Буцюя взгляд, он прижал руку к груди и зашёлся в кашле. В конце концов Цуй Буцюй не выдержал, и выражение его лица несколько смягчилось. – Я хочу задать всего три вопроса, – сказал Фэн Сяо. – Один. – Два. Уголки губ Цуй Буцюя приподнялись. Даже в такой ситуации он ещё находит силы торговаться? – Какие отношения между тобой и Императрицей Дугу, и почему принц Цзинь… – начал Фэн Сяо. – Почему Юйвэнь-сяньчжу опасается меня, почему принцесса Лэпин ненавидит меня, и почему принц Цзинь так любезен со мной? – закончил за него Цуй Буцюй. Фэн Сяо слегка улыбнулся: – Неплохо. – Я не хочу на это отвечать, задай другой вопрос, – сказал Цуй Буцюй. – Но мне правда интересно. Мне хочется знать о тебе всё. Когда он это сказал, его лицо посинело, а дыхание стало затруднённым. Хватка на запястье Цуй Буцюя усилилась, но рука Фэн Сяо стала намного холоднее. Сердце Цуй Буцюя дрогнуло, когда он увидел, как жизнь по капле покидает это красивое лицо. Первым его чувством была не радость от того, что бюро Цзоюэ теряет соперника, а сожаление. В конце концов, если рассматривать Фэн Сяо целиком, то именно его лицо было тем, чем можно было бы хоть как-то искупить все остальное, подумал он. – Бывший император Сюань [1] был непредсказуем и подозрительно относился к семье Ян, но Суй-гогун не мог решиться узурпировать власть, поскольку его дочь была императрицей. Мнения окружающих его людей также разделились, что заставляло его колебаться. Именно я был тем, кто разъяснил Императору и Императрице Дугу все «за» и «против», и, наконец, побудил их к действию, – медленно проговорил Цуй Буцюй.

[1] Император Сюань, Сюань-ди, личное имя Юйвэнь Юнь – сын Юйвэнь Юна. Он оказался дурным правителем, за год своего правления ослабил Северную Чжоу, умер в 580 году, передав власть своему малолетнему сыну, у которого власть узурпировал Ян Цзянь и создал династию Суй.

Фэн Сяо был очень удивлён. Хотя ранее в своих бесчисленных теориях он дошёл даже до предположений, что Цуй Буцюй является незаконнорождённым сыном Императора или тайным любовником Императрицы, о таком он и подумать не мог. Оказывается, в те времена, когда Император ещё был только гогуном [2], Цуй Буцюй уже служил его советником и даже своими словами определил судьбу всей страны, поспособствовав смене правящей династии.

[2] Арисократический титул, примерно на уровне герцога.

Фэн Сяо: – Тогда почему… – После прихода к власти Император желал наградить всех причастных к этому, и я мог бы просить о любом вознаграждении, но не стал. Чем быть фигурой в игре, я предпочитаю быть скрытым в тени игроком, – объяснил Цуй Буцюй. Внезапное осознание поразило Фэн Сяо, потому что теперь всё обрело смысл. За столь огромный вклад Цуй Буцюй не потребовал для себя никакой награды. Императорская чета, естественно, ценила его, и чувствовала себя в долгу перед ним, поэтому даже предложила ему в столь юном возрасте возглавить бюро Цзоюэ и часто прислушивалась к его советам, особенно Императрица Дугу, считавшая Цуй Буцюя своим главным стратегом. В этом и заключалась причина, по которой принц Цзинь хотел сблизиться с ним. Что касается принцессы Лэпин и её дочери, для них Цуй Буцюй был тем, из-за кого они лишились своих статусов вдовствующей императрицы и принцессы династии Чжоу, поэтому они, естественно, одновременно уважали, боялись и ненавидели его, и их отношение к нему было весьма сложным. Для такого человека, как Цуй Буцюй, его личность была его главной тайной, и он ни за что так легко не рассказал бы никому правду о себе. Но сегодня вечером он действительно открылся Фэн Сяо. Фэн Сяо одарил его слабой улыбкой и потерял сознание. Наконец повозка подъехала ко входу в резиденцию бюро Цзецзянь. Узнав о случившемся, все члены бюро выбежали наружу, при виде Цуй Буцюя и Цяо Сянь выражения их лиц стали ещё более мрачными. Как Цяо Сянь ни пыталась объяснить случившееся, было трудно не сделать неправильных выводов. – Теперь, когда Фэн Сяо доставлен, мы должны уйти, – с этими словами Цуй Буцюй развернулся, но путь ему преградил Пэй Цзинчжэ. – Мой командующий, очевидно, просто отправлялся на праздник, как вышло, что он получил такие серьёзные раны? Я вынужден попросить мастера Цуя не уезжать до тех пор, пока он не очнётся. – Оставь его… пусть идёт, – слегка приоткрыв глаза, слабо сказал Фэн Сяо, которого поддерживали с обеих сторон. – Мой господин! – Пэй Цзинчжэ с трудом поверил своим ушам. Неужели командующий Фэн-Эр просто позволит этому человеку уйти? – Отпусти их, – Фэн Сяо закрыл глаза, больше не проронив ни слова. Пэй Цзинчжэ мог только махнуть рукой, приказывая всем расступиться, и проводил уезжающую повозку недовольным взглядом. Из-за травм Фэн Сяо всё бюро Цзецзянь стояло на ушах. Врач, которого посреди ночи разбудил Мин Юэ, третий командующий, протёр глаза и, схватив свою аптечку, бросился к пострадавшему. Только что, увидев у ворот полумёртвого Фэн Сяо, Пэй Цзинчжэ от потрясения сам едва не отправился на тот свет. На обратном пути его ноги были ватными, и вопрос «Что делать, если с Господином что-то случится?» продолжал эхом отдаваться в его голове. Вбежав в покои Фэн Сяо, он увидел, что тот сидит, скрестив ноги, на кровати и протягивает руку врачу, чтобы тот мог перевязать рану. Кроме того, на его лицо снова вернулся румянец, а глаза сияли. Куда подевался вид человека, находящегося одной ногой в могиле? Пэй Цзинчжэ: ??? Автору есть, что сказать: Поздравляем Фэн-эра с тем, что он, успешно притворившись умирающим, побудил Цюй-Цюя раскрыть одну из заблокированных ранее карт! Фэн-эр: Шутка ли! Нельзя остаться невинным, когда на кону выгодная сделка, лучше притвориться слабым, чтобы потом тебе не вырыли яму.