Несравненный. Книги 2-4

Глава 96. Это был тот Цуй Буцюй, которого он знал

Прошло восемь дней, и за исключением того, что один раз бюро Цзоюэ прислало человека доставить какие-то лекарства, ничего больше от них не было слышно. Если бы через восемь дней Фэн Сяо не встретил Цуй Буцюя у ворот Тунхуа, как они и договаривались, он бы подумал, что тот вообще забыл о встрече. Цуй Буцюй сидел в конной повозке и читал книгу. Увидев Фэн Сяо, он повёл себя совсем не так, как обычно, но, напротив, был очень дружелюбен и вежлив и даже первым сложил руки в приветствии. – Мы не виделись восемь дней, как поживает командующий Фэн? В этот момент Фэн Сяо почти подумал, что это не Цуй Буцюй, а кто-то другой, замаскированный под него. Они пристально уставились друг на друга. Выражение лица Цуй Буцюя было нечитаемым. Вот это уже больше похоже на правду, подумал Фэн Сяо и, успокоившись, сел в повозку. – Не очень хорошо – слегка вздохнул он, протягивая ладонь. – Видишь, шрамы до сих пор не исчезли, и всё ещё ноют в дождливые дни. – Последние восемь дней в столице стояла солнечная погода, не было ни одного дождливого дня, – напомнил ему Цуй Буцюй. Фэн Сяо запоздало вспомнил, что другой никогда ничего не забывает, но сразу же сказал, не меняясь в лице: – Да, хотя дождей не было, но с того момента как образовался шрам, по ночам я чувствовал боль и зуд в месте ранения, и мне было очень трудно спать. Каждый раз, вспоминая ту битву, я удивляюсь тому, насколько искусен был противник, не говоря уже о том, что он ещё и нанёс яд на свой меч. Цуй Буцюй посмотрел на раскрытую ладонь другого – там действительно было несколько лёгких шрамов; они определённо исчезнут со временем, но с уровнем самовлюблённости Фэн Сяо, как он мог терпеть в себе такой изъян? – Милость мастера Фэна, спасшего мне жизнь, я сохраню в своём сердце и никогда не забуду, – мягко сказал Цуй Буцюй. Фэн Сяо моргнул, он чувствовал, что сегодняшний Цуй Буцюй был немного странным, но, произнеся эту фразу, его собеседник больше ничего не сказал. – И что дальше? Цуй Буцюй: – А что дальше? – За последние восемь дней я ни разу не видел, чтобы ты приходил поблагодарить меня, – недовольно сказал Фэн Сяо. – Потому что я был занят поисками человека, ранившего тебя, – невинно ответил Цуй Буцюй. Фэн Сяо: – Ты нашёл его? Цуй Буцюй покачал головой: – С той ночи преступник как сквозь землю провалился. Однако, к счастью, мне удалось сделать кое-что другое, так что теперь я могу хоть как-то отплатить мастеру Фэну за спасение. Фэн Сяо: – Каким образом? Цуй Буцюй улыбнулся: – Командующий Фэн был сильно отравлен, всего за восемь дней яд не мог полностью исчезнуть из твоего тела. Я нашёл гениального врача и научился у него нескольким техникам иглоукалывания, так что теперь я лично позабочусь о том, чтобы окончательно удалить весь яд и избежать возможных проблем в будущем. Сказав это, он нащупал в кармане рукава матерчатый мешочек и достал из него серебряную иглу. Фэн Сяо: … Это действительно была серебряная игла. Только вот длиной она была в три цуня и в толщине не уступала мизинцу. После такого иглоукалывания можно было распрощаться скорее не с болезнью, а с жизнью. Фэн Сяо скривил губы: – Никогда не видел такой толстой иглы, ты приложил немало усилий, чтобы изготовить её за эти несколько дней, верно? – Тяжелая болезнь требует сильных лекарств, – ласково ответил Цуй Буцюй. – Командующий Фэн, не нужно скрывать свою болезнь и уклоняться от лечения [1], просто позволь мне уколоть тебя пару раз.

[1] Здесь применена идиома讳疾忌医– «замалчивая болезнь, уклоняться от лечения». Эта идиома восходит к истории, относящейся к периоду Воюющих царств. Речь о враче Бянь Цюэ, который при встрече с правителем княжества Цай Хуань Гуном с одного взгляда выявил у того болезнь и посоветовал вылечить, пока она ещё затронула лишь поверхность кожи. Правитель не согласился, сказав, что он не болен и не нуждается лечении. Через десять дней Бянь Цюэ увидел, что болезнь уже проникла в мышцы, и вновь предупредил Хуань Гуна, однако правитель не только не внял совету, но и остался очень недоволен. По прошествии ещё десяти дней Бянь Цюэ предупредил государя, что болезнь уже достигла кишечника и посоветовал срочно начать лечение, но тот снова не внял его словам. Когда ещё через десять дней Бянь Цюэ пришёл проведать правителя, он молча взглянул на него, повернулся и ушёл. Хуань Гун послал своих людей, чтобы спросить о причине такого поведения, на что Бянь Цюэ покачал головой и сказал, что теперь, когда болезнь проникла в костный мозг, он ничем не сможет помочь. Через пять дней Хуань Гун почувствовал невыносимую боль во всём теле и немедленно послал за Бянь Цюэ, но тот знал, что Хуань Гуна уже не спасти, и не явился. Вскоре Хуань Гун умер. Эта история позже превратилась в идиому «замалчивая болезнь, уклоняться от лечения», которая обычно используется как метафора для замалчивания своих ошибок из страха перед критикой – на каковой смысл, похоже, и намекает Цуй Буцюй.

Фэн Сяо помолчал какое-то время, а затем спросил: – Как ты узнал? Он был уверен, что притворялся весьма убедительно. С самого начала встречи он заботился о том, чтобы его голос звучал слабо, как после тяжелой болезни, а лицо оставалось немного бледным. Даже если бы Цуй Буцюй проверил его пульс, он бы обнаружил, что тот всё ещё в беспорядке. Подготовившись заранее, Фэн Сяо не боялся, что Цуй Буцюй что-то заподозрит. Кто бы мог подумать, что, несмотря на все предпринятые меры, он будет разоблачён. Цуй Буцюй небрежно отбросил иглу и сказал с холодной усмешкой: – Командующий Фэн, наверное, забыл, что человек, который сражался с тобой той ночью, бросил свой меч, прежде чем скрыться. Если ты был отравлен, как на мече могло не быть яда? После прибытия Чжансуня Бодхи меч, разумеется, попал в его руки. Хотя по нему так и не удалось выяснить происхождение убийцы, дотошный Цуй Буцюй наверняка приказал исследовать лезвие на предмет яда. Фэн Сяо потёр переносицу, укоряя себя за неосторожность. В ту ночь он так спешил прикинуться умирающим, чтобы Цуй Буцюй не стал разбираться с тем, что произошло до этого в конной повозке, что напрочь забыл про меч. – Но я спас тебе жизнь и был ранен из-за тебя, уж это-то не подделка, не так ли? – Если бы это было не так, разве я сидел бы здесь до сих пор, мило беседуя с тобой? – усмехнулся Цуй Буцюй. Фэн Сяо не был удовлетворён: – Как бы то ни было, я спас тебя, так что не мог бы ты обращаться со мной помягче? Цуй Буцюй действительно улыбнулся ещё нежнее и вкрадчиво сказал: – Если бы не я, разве командующий Фэн не оказался бы в затруднительном положении в саду Цинли той ночью? Учитывая, сколько там в тот момент находилось важных людей, даже если бы тебе самому удалось спастись, к тебе бы впоследствии неизбежно возникли вопросы. Так что, можно сказать, что мы в расчёте. Фэн Сяо почувствовал, как его передёрнуло: – Ладно, забудь, давай просто вернёмся к нашим прежним отношениям! Цуй Буцюй ухмыльнулся, ему и самому уже надоело притворяться: – Я хочу кое о чём спросить командующего Фэна. Это был тот Цуй Буцюй, которого он знал. Почувствовав необъяснимое облегчение, Фэн Сяо взмахнул веером: – Спрашивай, я не возражаю. Теперь, когда его разоблачили, он больше не заботился о том, чтобы притворяться слабым. Откинувшись на мягких подушках повозки, он принял свой обычный ленивый и небрежный вид командующего Фэна, пренебрегающего всеми правилами. Цуй Буцюй пристально уставился на него: – Той ночью в повозке, почему командующий Фэн позволил себе неподобающее поведение по отношению ко мне? Фэн Сяо притворился непонимающим: – Тот убийца вонзил снизу меч, если бы я не откатился вместе с тобой в сторону, как бы ты смог увернуться? – А как насчёт того, что произошло перед этим? – прищурился Цуй Буцюй. – Перед этим... перед этим я прислушивался к движениям убийцы, – медленно сказал Фэн Сяо. Терпение Цуй Буцюя лопнуло: – Ты же самым наглым образом домогался меня! Фэн Сяо притворился удивлённым. – Ах да, вспомнил! Разумеется, это была вынужденная мера, чтобы сбить с толку убийцу, даосский мастер Цуй должен быть в состоянии понять, верно? Он сказал это серьёзным и невинным тоном, с самым праведным выражением лица, и, закончив, даже одарил Цуй Буцюя улыбкой в доказательство своей искренности и великодушия. Их взгляды встретились, Цуй Буцюй холодно фыркнул, но больше ничего не стал спрашивать, вместо этого он взял книгу и начал читать. Фэн Сяо посмотрел на его слегка подёргивающиеся уши и вдруг улыбнулся. В ту ночь, когда он поцеловал его, потрясённый Цуй Буцюй яростно сопротивлялся, но всё равно был не в силах вырваться из хватки Фэн Сяо. От злости его уши порозовели и слегка подёргивались точно так же, как сейчас, а покрасневшие от смущения уголки глаз и увлажнившиеся губы дополняли эту прекрасную картину. Иными словами, даже если внешне даосский мастер Цуй сейчас выглядел невозмутимым, в душе он определённо кипел от гнева и наверняка был занят придумыванием всевозможных козней для Фэн Сяо. Даже если он читает сейчас «Дао дэ цзин»[2], в голове у него это скорее всего превращается в «Тридцать шесть стратагем» [3].

[2] «Дао дэ цзин» – основополагающий даосский трактат, автором которого считается легендарный мудрец Лао-цзы (около V в. до н.э.). В трактате излагается учение о таинственном неименуемом Пути мира, о покое, пустоте и недеянии.

[3]«Тридцать шесть стратагем» – древнекитайский трактат по военному искусству, сборник знаменитых стратагем, излагающий алгоритмы и тактические приемы по достижению скрытых целей, получения преимущества и перехвата инициативы в противостоянии.

Фэн Сяо понял, что раскрыл небольшой секрет своего противника, и не мог не быть втайне счастлив. Цуй Буцюй не обращал на него внимания и даже ни разу не поднял век. Оба сидели каждый в своём углу повозки и наслаждались тишиной и покоем, на сегодня закончив борьбу.

* * *

Цяо Сянь ещё до конца не оправилась от прошлых травм, поэтому Цуй Буцюй не позволил ей поехать с ним. Вместо этого он взял с собой двух телохранителей из бюро Цзоюэ, а Фэн Сяо поступил ещё проще: не стал брать вообще никого и пришёл на встречу один. Поскольку их было всего четверо, они путешествовали налегке, из Дасина повозка целыми днями двигалась на восток, и вскоре прибыла на окраину города Аньпин, расположенного в округе Болин. Хотя в это время Северная и Южная династии были разделены, усилиями императора У-ди из прежней династии, Юйвэнь Юна, в сочетании с радикальными преобразованиями нынешней династии, находящиеся под юрисдикцией Империи Суй северные территории стали в значительной степени стабилизированы, крупные дороги были безопасны, а разбойники практически исчезли. Был поздний вечер, городские ворота уже закрылись, и въезд в город пришлось отложить на следующий день, но, к счастью, на окраине находилась почтовая станция, где останавливались люди, не успевшие вернуться до темноты. Со временем неподалеку стали открываться чайные, и небольшое количество дворов вокруг выросло до нескольких десятков, образовав новую деревню, которая была очень оживлённой на закате. Когда они прибыли на станцию, их встретил слуга, вышедший забрать лошадей. Телохранители из бюро Цзоюэ пошли зарегистрировать их прибытие, а Цуй Буцюй и Фэн Сяо тем временем разместились в чайной, каждый с чашкой чая, наблюдая закат над далёкими горами и слушая разные городские новости – это можно было назвать весьма приятным досугом. Чайная была небольшой, каждое место было рассчитано лишь на одного человека, поэтому сидеть приходилось довольно тесно, и Фэн Сяо без особых усилий ткнул Цуй Буцюя в рёбра. – Эй, смотри. Цуй Буцюй, который в этот момент как раз сделал глоток, чуть не выплюнул свой чай. – Значит, ты боишься щекотки! – хмыкнул Фэн Сяо. Цуй Буцюй уже подумывал вылить чай, который держал в руке, ему на голову, когда услышал сбоку вопрос: – Здесь очень тесно и совсем мало места, не мог бы господин немного подвинуться влево? Голос был чист, как песня иволги в долине, и не нужно было смотреть на лицо, чтобы понять, что он принадлежит юной девушке. Цуй Буцюй со вздохом немного придвинулся к Фэн Сяо, и только потом поднял на неё глаза. В этот же момент на его лице появилось выражение лёгкого замешательства. Автору есть, что сказать: Счастливого праздника Циси, и немного обещанного веселья: [Небольшая сцена, не имеющая отношения к основному сюжету] Спустя много лет, в седьмой день седьмого месяца. В день, когда встречаются Пастух и Ткачиха, в мире смертных тоже сошлись двое возлюбленных. Фэн Сяо приготовил Цуй Буцюю подарок – складной веер. На одной стороне этого веера он собственноручно нарисовал свой портрет, а на другой был ещё один небольшой его портрет. Таким образом, всякий раз, когда в его отсутствие Цуй Буцюй стал бы по нему скучать, он мог бы открыть веер и посмотреть на его портрет. Фэн Сяо был уверен, что Цуй Буцюю понравится этот подарок. С позавчерашнего дня он, само собой, тоже начал ожидать подарка от Цуй Буцюя. Однако, конечно, он не стал спрашивать об этом прямо, чтобы не показаться излишне нетерпеливым и навязчивым. Тем не менее, чтобы Его Превосходительство не забыл об этом среди своих бесчисленных забот, он послал Пэй Цзинчжэ аккуратно напомнить ему. Цуй Буцюй ведь был достаточно умён, чтоб понять намёк. Однако Цуй Буцюй так ничего и не предпринял. Накануне Праздника Циси за ужином он ни словом не обмолвился о подарках, словно и не помнил, что праздник уже завтра. Теперь Фэн Сяо действительно начал волноваться. Он приказал Пэй Цзинчжэ тайно следить за Цуй Буцюем. В утро Циси Пэй Цзинчжэ доложил, что бюро Цзоюэ заказало корзину мандаринов. Неужели Цуй Буцюй мог предположить, что он в состоянии съесть целую корзину мандаринов лишь потому, что видел, как тот ел их на Празднике Тысячи Фонарей принцессы Лэпин? – подумал Фэн Сяо. Впрочем, этот человек по фамилии Цуй никогда не хотел утруждать себя вопросами отношений. Уже просто заставить его признаться в чувствах стоило Фэн Сяо немалых усилий, а уж чтобы разбудить в нём такие вещи, как забота и нежность, тем более потребуется терпение, так что на данный момент он был готов принять и эти мандарины. Но позже Пэй Цзинчжэ сообщил, что Цуй Буцюй раздал все мандарины членам бюро Цзоюэ. Фэн Сяо совсем помрачнел. В конце концов он не выдержал и бросился в бюро Цзоюэ. Столкнувшись лицом к лицу с Цуй Буцюем, он спросил: – Где мой подарок? Цуй Буцюй совсем не удивился: – Я его приготовил. Фэн Сяо просветлел: похоже у этого человека всё-таки есть сердце. Однако в следующий момент он увидел, как Цуй Буцюй выставил перед ним большую миску с кожурой мандарина. – Я заметил, что ты очень любишь работать с этим материалом, так что специально купил целую корзину мандаринов и приказал снять с них кожуру и собрать её, прежде чем съесть. Вот, возьми, тебе этого хватит на несколько картин. Фэн Сяо: ………………………… Какой ублюдок придумал Циси?! Он выроет ему могилу!