Несравненный. Книги 2-4

Глава 97. Подозрительный Цуй Буцюй

На вид девушке было семнадцать или восемнадцать лет, она находилась в самом расцвете юности. С косами до пояса и приятным цветом лица, в бирюзовых одеждах, струящихся, как рябь по поверхности озера, и колышущихся, словно листья ивы, она, однако не отличалась особой красотой, не говоря уже о том, чтоб обладать ослепительной внешностью, заставляющей луну застенчиво прятаться в облаках, а цветы – стыдливо закрываться [1].

[1] Образы, относящиеся к описаниям знаменитых четырех красавиц древнего Китая. О красавицах говорится, что их внешность способна «затмить луну и посрамить цветы». Дяочань – легендарная красавица, жизнь которой относят к поздней ханьской эпохе, но о биографии ее ничего не известно, кроме рассказа о том, что когда она любовалась луной, на лик светила налетело облачко, отчего, благодаря ее внешности, стали говорить, что луна не может сравниться с блеском ее красоты. Ян-гуйфэй – исторический персонаж, «драгоценная жена» императора Сюань-цзуна, фактически ставшая причиной неудачи его позднего правления (император ради ее красоты забросил государственные дела) и упадка династии Тан. Однажды во время прогулки она любовалась цветами, но, когда дотрагивалась до них, они закрывали свои чашечки и склоняли стебли. Служанка предположила, что они устыдились себя перед ее красотой. Годы жизни Ян-гуйфэй – 719-756, то есть значительно позже событий данной новеллы. Однако описание красавиц как превосходящих луну и цветы, вероятно, является всеобщей метафорой красоты. О двух других красавицах – знаменитой Си Ши из периода Весен и Осеней и Ван Чжаоцзюнь (ранняя Хань) – рассказывается, что при виде них рыбы утонули, а летящие гуси упали на землю.

Её сопровождали трое: служанка, пожилой мужчина с седой бородой и мальчик, держащий корзинку с лекарствами. – Благодарю вас, господин, – любезно сказала девушка в бирюзовых одеждах и села. Увидев Фэн Сяо, она на мгновение замерла, не в силах отвести взгляд. Почти каждая молодая девушка при встрече с Фэн Сяо реагировала подобным образом. За многие годы он настолько привык к этому, что никакое количество таких взглядов не могло бы заставить его руки, наливающие чай, дрожать. Однако девушка в бирюзовом, в конце концов, была хорошо воспитана, и, несмотря на заинтересованность, не стала предпринимать опрометчивых действий. – Молодой господин, кажется, ваше тело не в лучшем состоянии, вы часто болеете и страдаете от кашля? – спросил Цуй Буцюя пожилой мужчина, пришедший с девушкой. Цуй Буцюй: – Вы правы, я родился таким. Мне чудом повезло выжить, и по сей день я лишь оттягиваю неизбежное. – Если молодой господин не возражает, позвольте мне проверить ваш пульс, – мягко сказал пожилой мужчина. Цуй Буцюй слабо улыбнулся: – Спасибо за заботу, однако болезнь давно укоренилась в моих костях, и не может быть устранена руками смертного человека, так что господину не стоит тратить усилий. Видя, что тот не желает, чтоб его осматривали, пожилой мужчина вздохнул, не настаивая более, вместо этого он достал из кармана фарфоровую бутылочку и протянул ему. – Эти пилюли Цинсинь [2] я изготовил сам из обычных лекарственных трав, таких как солодка и ягоды годжи. Они очищают лёгкие и печень, их можно принимать по две штуки в день. Хотя ими не вылечить серьёзных болезней, они хорошо восстанавливают силы, по прошествии времени вы заметите положительный результат.

[2] Цинсинь (清心) – букв. можно перевести как «очистить сердце», «чистые помыслы».

На этот раз Цуй Буцюй не стал отказываться и принял пузырёк с лекарством: – Благодарю, могу я узнать, сколько стоят эти пилюли? Пожилой мужчина сердечно улыбнулся: – Как я уже сказал, они сделаны из обычных трав, и стоят недорого. Если после их употребления вы почувствуете себя лучше, можете купить ещё в Зале Баонин в Аньпине. Цуй Буцюй: – Тогда с моей стороны было бы невежливо отказаться. Пока они разговаривали, мимо проехала конная повозка, похоже, она тоже пыталась въехать в город, но немного припозднилась. Из повозки вышел старик с маленьким ребёнком, зоркие глаза последнего издалека разглядели пожилого мужчину в чайной. – Доктор Сун! – старик взял внука за руку и подошёл, чтобы засвидетельствовать своё почтение. – Не ожидал встретить вас здесь, – с удивлением сказал он. – Возвращаетесь в город? Доктор погладил ребёнка по голове и доброжелательным тоном ответил: – Да, но уже поздно. Похоже, мы сможем войти только завтра утром. А вы куда направляетесь? – Вот, везу внука домой, Далан [3], иди поприветствуй дедушку Суна!

[3] Далан (букв. «Да» – «старший»; «Лан» – «молодой господин») – форма обращения к старшему сыну в семье.

– Полно, в этом нет необходимости, поднимайся скорее! – улыбнулся доктор. – Нет-нет, нельзя быть неблагодарным, пусть он всегда помнит доброту доктора Суна! – поспешно сказал старик. По мере освобождения мест в чайную постоянно заходили новые посетители; некоторые из приезжих заинтересовались стариком и начали расспрашивать о нём местных. Их разговоры долетали и до Цуй Буцюя с Фэн Сяо. Фамилия старика была Цон, мальчику рядом с ним он приходился дедом. Несколько лет назад его невестка чуть не погибла во время тяжёлых родов. В то время семья едва сводила концы с концами, и не могла пригласить повитуху, поэтому им оставалось только наблюдать, как угасает жизнь молодой женщины. К счастью, в тот момент мимо их дома проходил Сун Цзиминь и, услышав крики, вместе с сопровождавшим его мальчиком-травником поспешил туда и лично принял роды. Благодаря ему и мать, и ребёнок оказались спасены. Сун Цзиминь также выписал молодой матери рецепт для наилучшего выздоровления. Он не только не взял с семьи ни копейки, но и сам заплатил за лекарства и несколько раз поручал травнику доставить их. После этого сын старика пошёл в подмастерья к купцам, со временем сам начал вести торговлю и весьма преуспел в этом деле, так что положение семьи улучшалось день ото дня. К тому времени, когда его внуку исполнилось пять, они уже были довольно состоятельными. Семья Цон не забыла оказанной им милости, поэтому они назвали мальчика Нианэном [4], а по праздникам посылали курицу, утку и рыбу в дом доктора Суна.

[4] Нианэн (念恩) букв. можно перевести как «помнить благодеяние»

Девушка в бирюзовой одежде, заметив, что Фэн Сяо и Цуй Буцюй прислушиваются к рассказу, добавила: – Когда-то давно доктор Сун основал собственную лечебницу, но каждый раз, когда он сталкивался с бедными людьми, он не взимал с них платы, и со временем совершенно разорился, поэтому был принят в качестве врача в наш Зал Баонин. Но даже после этого он настаивает на том, что первые десять пациентов в день должны быть приняты бесплатно. Так что те, кто не может позволить себе заплатить, зачастую начинают стоять в очереди у входа с вечера накануне посещения. Цуй Буцюй: – Позвольте узнать, как я могу обращаться к госпоже? Вы ученица доктора Суна? Девушка улыбнулась: – Моя фамилия Цуй. Я девятая в своей семье, так что можете называть меня Цуй-цзюнян [5]. Я действительно хотела бы обучаться медицине у доктора Суна, но он отказывается принять меня в ученицы. Даже стать его помощницей мне удалось только после того, как за меня попросили старейшины.

[5] Цзюнян (九娘): «цзю» (九) – девять, девятый (по порядку); «нян» (娘) – молодая госпожа, барышня.

Сун Цзиминь в этот момент болтал с господином Цоном и его внуком, но услышав слова Цуй-цзюнян, обернулся и сказал ей: – Врачебная практика – это дело всей жизни, требующее заучивания медицинских книг и умения распознавать лекарственные травы. Великий целитель – это не тот, кто привязан к одному месту, а тот, кто путешествует по миру и помогает людям. Ты из знатной семьи, и тебе не нужно беспокоиться о куске хлеба, в твоём возрасте пора бы выйти замуж и вместе с супругом воспитывать детей. Зачем искать себе проблем? Цуй-цзюнян сказала серьёзным голосом: – Доктор Сун, в эти несколько дней, каждое утро до восхода солнца я следовала за вами из города, посещала деревни, собирала травы. Разве этого недостаточно, чтобы показать мою искренность в желании обучаться? Сун Цзиминь вздохнул: – Цзюнян, ты выросла на моих глазах, и я знаком с твоим дедом много лет. Пусть он и позволил тебе уехать со мной из города на несколько дней, если он узнает, что ты хочешь изучать медицину, он ни за что не согласится. – Если он не согласится, я буду умолять его, пока он не разрешит! – упрямо сказала Цуй-цзюнян. Фэн Сяо долгое время молча слушал их, а затем внезапно вмешался: – Прошу прощения, осмелюсь спросить, Цуй-цзюнян происходит из клана Болин Цуй? Цуй-цзюнян моргнула: – Да, это так. Но я всё ещё не знаю имён обоих господ. Фэн Сяо и глазом не моргнул:  – О, моя фамилия Пэй, а зовут меня Цзинчжэ, я странствую по свету. Проезжая через Болин, я услышал, что каждый год в этом месяце клан Цуй организует собрание мастеров пера, и, хотя я не слишком хорошо образован, я хотел бы пойти туда как зритель и в полной мере прочувствовать литературную одарённость великих учёных. Он указал на Цуй Буцюя: – А это мой друг, которого я встретил в дороге. Мы сразу поладили и решили дальше путешествовать вместе. Его зовут… – Меня зовут Фэн Сяо, – вовремя прервал его Цуй Буцюй. – Фэн в значении «Феникс», а Сяо в значении «Небо». Фэн Сяо: … – Какое хорошее имя! – воскликнула Цуй-цзюнян. Цуй Буцюй: – Ну... на мой взгляд, уж больно вычурно. В детстве я был слабым и хилым, и, чтобы уберечь меня от болезней, мать звала меня «А-Гоу» [6]. Это имя мне больше нравится, так что госпожа Цуй тоже может обращаться ко мне «Фэн А-Гоу».

[6] А-Гоу (狗) – собака, щенок. Согласно древним народным поверьям, подобные неблагозвучные имена защищали детей от несчастий, поскольку считалось, что злые духи не польстятся на такое имя.

Губы Фэн Сяо скривились, не удержавшись, он незаметно протянул руку и с силой ткнул Цуй Буцюя под рёбра! Цуй Буцюй дёрнулся и едва не вскочил со своего места. – Что с вами, молодой мастер Фэн? – с удивлением спросила Цуй-цзюнян. Цуй Буцюй: – Просто в пути за мной увязалась одна вонючая крыса, всю дорогу ей не терпелось меня укусить, и теперь она воспользовалась возможностью сделать это ещё раз. – Крыса? Где?! – Цуй-цзюнян тут же испуганно огляделась. – Не беспокойтесь, я её прогнал, – произнёс Фэн Сяо. – Не могла бы Цуй-цзюнян поподробнее рассказать о собрании мастеров пера? Как только он обратился к ней, госпожа Цуй сразу позабыла о крысе: – Идея этого мероприятия принадлежит моему четвёртому дяде Цуй Пэю, но поскольку со временем людей на него стало приходить всё больше и больше, дедушка каждый год стал назначать для него дату в мае, ближе к концу весны и началу лета. В этом году мероприятие будет посвящено цветению граната, и я слышала, что на нём будет присутствовать даже новый начальник округа, это действительно редкое событие. Мой дедушка всегда был добрым и щедрым человеком, который любит таланты и лелеет их, поэтому, поскольку вы оба образованные люди, почему бы мне не познакомить вас с ним? Если вы ему понравитесь, он даже может позволить вам остановиться в поместье Цуй, так что вам не придётся искать постоялый двор, и вы сможете сэкономить. Хотя она говорила это им обоим, время от времени её взгляд задерживался на Фэн Сяо; очевидно, ей хотелось, чтобы согласился, в первую очередь, именно он. Однако Фэн Сяо заметил, что, когда Цуй-цзюнян упомянула своего деда, по лицу Цуй Буцюя скользнула холодная усмешка, впрочем, она очень быстро исчезла. – Но… не будет ли это слишком навязчиво с нашей стороны? Всё-таки, мы никогда раньше не встречались… – изобразил смущение Фэн Сяо. Цуй-цзюнян улыбнулась: – Не беспокойтесь! Мой дедушка и четвёртый дядя часто приглашают к себе проезжающих через эти места талантливых и известных учёных. Однако четвёртого дяди сейчас нет дома, так что первым делом придётся навестить моего дедушку. Если вы не обделены дарованиями, он обязательно отнесётся к вам как к почётным гостям. Как только она это сказала, строящий из себя «молодого и энергичного юношу» Фэн Сяо немедленно согласился: – Естественно, мы не из тех, кто гонится за славой, не имея представления о туши [7]!

[7] Не иметь представления о туши (胸无点墨) – обр. о неграмотном, неуче.

Цуй-цзюнян мило улыбнулась: – Замечательно, тогда завтра утром вместе отправимся в город! К этому времени все комнаты на постоялом дворе уже были прибраны, с наступлением темноты чайная стала готовиться к закрытию, и люди, закончив беседы, один за другим возвращались отдыхать на постоялый двор. В таком месте, как это, где постоянно останавливалось много народу, невозможно было менять постель каждый день, даже раз в месяц – уже был роскошью. Фэн Сяо понимал, что, если он обратится к хозяину с просьбой выдать чистое бельё, едва ли добьётся успеха, но и оставлять это дело как есть точно не собирался. Как только Цуй Буцюй завершил вечернее омовение, вошёл телохранитель из Цзоюэ и сообщил, что Фэн Сяо перенёс все мягкие подушки и постельные принадлежности из повозки в свою комнату. Цуй Буцюю не нужно было гадать, он прекрасно понимал, что задумал другой. Взмахом руки отослав телохранителя, он направился к соседней комнате. Как только он вошёл, сразу почувствовал аромат мыльного корня. Командующий Фэн, распустив свои длинные, влажные после купания волосы, лежал на боку на кровати, подперев голову рукой и закинув одну ногу на другую, и ел засахаренные фрукты. Рядом с ним стоял юноша, который листал книгу и выразительно читал: – «В тот день ярко светило солнце, но, по преданию, когда дева Сун со своей прислугой отправилась возжечь благовония в храме Нефритового Будды за городом, едва она ступила на каменные ступени храма, небо вдруг резко потемнело, поднялся ветер и пошёл дождь...» Цуй Буцюй узнал этого парнишку: он ранее обслуживал постояльцев в чайной. На фоне других работников он выделялся умением читать, а также необычной манерой оглашать список блюд – как если бы пел песню. Фэн Сяо определенно нашёл применение его талантам. Гостиничное постельное бельё, застилавшее кровать изначально, уже давно было сложено на столе. Фэн Сяо прищурился и поманил застывшего в дверях Цуй Буцюя: – Ну же, А-Гоу, заходи, что встал, как вкопанный? Помолчав немного, Цуй Буцюй спросил серьёзным тоном: – Хотел бы я знать, все ли десять лучших мастеров боевых искусств в мире ведут себя таким образом, когда остаются наедине? Автору есть, что сказать: Фо Эр: ??? Я – нет. Юй Сю: ??? И я тоже – нет. Я – изящество во плоти, разве не ясно?