Несравненный. Книги 2-4

Глава 98. Кто создал тебя, Цуй Буцюй?

Фэн Сяо не мог сдержать смех, когда услышал его слова. – Цюй-Цюй, а ты умеешь шутить. Среди всех мастеров боевых искусств под Небесами видел ли ты кого-то настолько же грациозного, подобно яшмовому дереву на ветру [1]?

[1] Яшмовое дерево (玉树) – обр. о красивом и талантливом молодом человеке.

Цуй Буцюй бесстрастно ответил: – Я не знаю насчёт яшмовых деревьев, но из всех мастеров боевых искусств под Небесами… Он указал на одеяла под телом Фэн Сяо: – Когда дело доходит до толщины кожи, боюсь, никто не может сравниться с тобой. Фэн Сяо хмыкнул: – Ты назвался моим именем, и я тебе ни слова не сказал, так что радуйся хотя бы тому, что я позволю тебе поспать сегодня рядом со мной. Цуй Буцюй не был таким привередливым человеком, как Фэн Сяо, но постельное бельё на этом подворье действительно слишком давно не чистили и не сушили на солнце, и от него исходил затхлый запах. Помимо чая и крови, одеяла были запачканы соплями и несли на себе подозрительного вида жёлтые пятна, так что даже Цуй Буцюю было бы трудно делать вид, что всё в порядке: пол и тот, вероятно, был чище. Поколебавшись некоторое время между сном на полу и сном в одной постели с Фэн Сяо, он, наконец, выбрал последнее. В конце концов, зачем усложнять себе жизнь: пол был жёстким и холодным, возможно, с обычными людьми ничего бы и не случилось, если бы они поспали на нём, но Цуй Буцюй бы точно простудился. Фэн Сяо махнул рукой и бросил слуге несколько медных монет, которые тот радостно принял и ушёл, не забыв закрыть за собой дверь. Здоровье Цуй Буцюя было не в лучшем состоянии, и он легко утомлялся. Когда он не высыпался, днём чувствовал ещё большую усталость, так что ему не хотелось сейчас препираться с Фэн Сяо. Не снимая одежду, он лёг на кровать, и скоро всё погрузилось в тишину. Однако Фэн Сяо был в бодром настроении и без конца ворочался. При этом кровать, которая и так была не очень прочной, издавала громкий скрип, а Фэн Сяо всё никак не успокаивался: то налево повернётся, то направо, то на спину, потом снова на левый бок... Цуй Буцюй не выдержал и сел: – Ты собираешься спать или нет?! – Меня мучает один вопрос, и, если я не узнаю ответ на него, боюсь, не смогу уснуть, – невинно сказал Фэн Сяо. – Я обещал только привести тебя к цитре Юй Инь, – холодно сказал Цуй Буцюй. – Завтра Цуй-цзюнян отведёт нас к Цуй Юну, главе клана Цуй. Это твой шанс. После этого то, как ты доберёшься до цитры, будет зависеть исключительно от тебя самого. Он повернулся и натянул одеяло, больше не обращая на него никакого внимания. Фэн Сяо хихикнул и сказал: – Цюй-Цюй, раз уж ты так бессердечен ко мне, разве не лучше было бы послать кого-нибудь другого со мной или вообще просто указать мне дорогу, зачем утруждаться и сопровождать меня самому? Разве что... Изначально они уже лежали почти вплотную, и, слегка подавшись вперёд, он даже почувствовал запах мыла, исходящий от волос другого. Волосы у Цуй Буцюя были мягкие и шелковистые, совсем не походившие на его нрав, но из-за состояния его тела они были несколько тоньше, чем у других людей. – Разве что, даосский мастер Цуй здесь совсем с иной целью? – вкрадчиво закончил Фэн Сяо. Цуй Буцюй продолжал лежать на боку спиной к нему. Он даже не шевельнулся. Фэн Сяо ехидно хмыкнул: – При первом взгляде на Цуй-цзюнян ты изменился в лице. Присмотревшись к ней повнимательнее, я осознал, что её глаза немного похожи на твои, что явно доказывает наличие кровной связи между тобой и кланом Цуй. Полагаю, ты даже можешь быть старшим братом Цуй-цзюнян. Однако все эти годы они явно не знали о твоём существовании, а это значит, что ты давно разорвал с ними отношения. Так что на этот раз ты здесь по какой-то другой причине. Это Тринадцать павильонов Юньхай? В прошлый раз, когда ты сообщил мне, что главноуправляющий Девяти братств, Нин Шэво, отправился на север, помнишь, я сказал, что у меня тоже есть кое-какие новости? Так вот, я тогда не обманывал, и эта информация действительно может быть полезна. Если ты в самом деле хочешь знать, я, так и быть, могу тебе рассказать. Он продолжал говорить ещё долго, но Цуй Буцюй по-прежнему не шевелился. Фэн Сяо было трудно поверить, что он мог уснуть в такой ситуации. Не удержавшись, он вытянул шею, чтобы посмотреть, и обнаружил, что в уши Цуй Буцюя вставлены... Белые комочки хлопка. Фэн Сяо: … Губы Цуй Буцюя изогнулись в улыбке: во сне он столкнул Фэн Сяо в глубокую яму и смотрел, как он прыгает и кричит в ней, а сам стоял на краю, сложив руки на груди, и торжествовал. Как только он заткнул уши, наступил долгожданный покой, и он хорошо выспался. Весь тревожащий шум прекратился до того времени, когда он открыл глаза на следующее утро. Повернувшись, он обнаружил, что Фэн Сяо рядом нет, а из-за двери слабо доносятся звуки разговора. Цуй-цзюнян проснулась и после умывания встала во дворе в странную позу. Увидев вышедшего Фэн Сяо, она не удержалась от улыбки. – Молодой господин Пэй! Фэн Сяо подошёл: – Цуй-цзюнян, вы выполняете «Игру пяти зверей» [2]?

[2] Игра пяти зверей (五禽戏) – система физ. упражнений, подражающих движениям тигра, оленя, медведя, обезьяны и аиста.

Цуй-цзюнян застенчиво ответила: – Да, меня научил доктор Сун. Я только недавно начала практиковать это, так что должно быть, насмешила вас. – Не скромничайте, – сказал Фэн Сяо. – Я тоже практиковал «Игру пяти зверей», и могу сказать, что вы явно достигли некоторых успехов. Клан Цуй хорошо известен, за сотни лет из него вышло немало выдающихся людей. Поскольку Цуй-цзюнян принадлежит к клану Цуй, вы, конечно, также, должно быть, одарены умом и талантом и схватываете всё на лету. Щёки госпожи Цуй вспыхнули от такой похвалы: – Молодой господин Пэй, вы меня переоценили. На самом деле, если говорить о самом выдающемся по уму человеке в нашем клане, это место должно принадлежать моему старшему двоюродному брату Цуй Фэю. Мудрость пришла к нему рано, и к пятнадцати годам он уже показал себя необыкновенно одарённым в литературе. Сейчас он вместе с несколькими людьми работает над составлением окружной летописи. Бывший начальник округа даже хотел порекомендовать его к Императорскому двору. В её словах чувствовалась гордость. Фэн Сяо слушал с улыбкой и, подгадав момент, спросил: – А как насчёт других ваших братьев? Они, должно быть, тоже все необыкновенные? Цуй-цзюнян покачала головой: – Нет. Помимо моего старшего двоюродного брата, остальные либо умерли ещё в детстве, либо уже обзавелись своими семьями. Единственный, кто примерно моего возраста и всё ещё учится, это мой пятый брат. У деда Цуй-цзюнян, Цуй Юна, было четверо сыновей. Старшему сыну было за пятьдесят, он не обладал сильным характером и не отличался особыми талантами, но если не случится непредвиденного, то именно он должен стать следующим главой клана Цуй. Второй сын ушёл из жизни тридцать лет назад. Третий, Цуй Линь, был довольно посредственным. У него были сын и дочь; дочерью была Цуй-цзюнян, а сыном был пятый брат, о котором она говорила, Цуй Бинь. Четвёртый сын, Цуй Пэй, обладал талантом к литературе, любил путешествовать и заводить друзей. Из всех сыновей Цуй Юна он был самым любимым. В округе Болин клан Цуй был наиболее знатным и всегда занимал столь видное положение, что каждый новый начальник округа, вступая в должность, был обязан приехать к ним засвидетельствовать своё почтение. В это время аристократические семьи находились в довольно привилегированной позиции, даже стоявший над всеми Император должен был относиться к этим древним родам с вежливостью и уважением. Сама Императорская семья династии Суй по происхождению также была знатным кланом Ян равнины Гуаньчжун. Все могущественные семьи были связаны друг с другом, и их отношение к Императору было не таким, как у простых людей, которые могли смотреть на власть имущих только снизу вверх через разделяющую их огромную пропасть. Поэтому, естественно, было довольно легко узнать об общем положении клана Цуй. Фэн Сяо выяснил всё ещё до того, как прибыл сюда. Даже если за безупречным фасадом семьи скрывались тёмные тайны, едва ли юная девушка вроде Цуй-цзюнян может их знать. Цуй Буцюй толкнул дверь и вышел во двор, где его глазам предстали Фэн Сяо и Цуй-цзюнян, которые разговаривали и смеялись, словно старые знакомые. Заметив Цуй Буцюя, Цзюнян улыбнулась и помахала ему рукой: – Молодой мастер Фэн, вы проснулись! В главном зале готов завтрак, поешьте, и после отправимся в город на встречу с моим дедушкой. – Ваш дедушка, должно быть, очень занятой человек, – сказал Цуй Буцюй. – Боюсь, он не сможет уделить нам время, думаю, лучше оставить эту затею. В день собрания мастеров пера у нас ещё будет шанс встретиться. Цуй-цзюнян расценила его слова как проявление застенчивости и поспешила уверить: – Мой дедушка дружелюбный и добрый, с ним легко найти общий язык. Не волнуйтесь, он очень любит общаться с молодыми людьми и никогда не поставит вас в неловкое положение. – Интересно... Послушать вас, так глава клана – прямо-таки идеальный человек, – с лёгкой улыбкой сказал Цуй Буцюй. Цуй-цзюнян не расслышала в его голосе иронии, но Фэн Сяо явственно видел насмешку в глазах Цуй Буцюя. Там, где он на первый взгляд делал комплимент, явно подразумевалось обратное. – В таком случае, Цзюнян, встретимся с вами после завтрака. Фэн Сяо лучезарно улыбнулся девушке и, пока она всё ещё пребывала в оцепенении, будучи очарованной им, потянул Цуй Буцюя за рукав, после чего оба ушли. У входа в главный зал Фэн Сяо замедлил шаг и сказал с улыбкой: – Ты так ненавидишь их, но всё же пришёл сюда ради меня, А-Цюй, я правда тронут. Цуй Буцюй закатил глаза: – Способность командующего Фэна льстить самому себе действительно лучшая в мире! – С самого детства Цуй-цзюнян была окружена любовью и заботой, в то время как тебе пришлось рано покинуть дом и вынести все тяготы мира в борьбе за жизнь, – продолжил рассуждать Фэн Сяо. – На твоём месте я бы тоже был полон ненависти. Однако Цзюнян не дура. Если ты с таким же упорством будешь продолжать насмехаться, она рано или поздно заметит что-то странное. Не думаю, что ты прибыл сюда с целью сообщить ей, что ты её брат, верно? Цуй Буцюй слегка замедлил шаг. – Сначала я не был уверен, но судя по твоей реакции, я прав, – улыбнулся Фэн Сяо. Цуй Буцюй: – Командующий Фэн, тебе нечем заняться? Фэн Сяо: – Цуй Буцюй, ты полон загадок, разве не было бы забавно, если бы я мог разгадывать их одну за другой? Цуй Буцюй холодно ответил ему: – Ты ошибся в двух вещах. Во-первых, я не потому страдал, что был вынужден рано покинуть клан Цуй, а скорее покинул клан Цуй, потому что был болен и изувечен и, тем не менее, хотел жить. Во-вторых, ненависть рождается из любви. У меня нет ненависти к семье Цуй, они мне просто чужие люди. Так что даже не надейся, используя моё происхождение, заставить меня помочь тебе получить цитру Юй Инь, лучше сразу отбрось эту мысль! Закончив, он быстро ушёл, больше не обращая на Фэн Сяо никакого внимания, оставив ему лишь вид своей удаляющейся спины и приглушённый звук кашля. Фэн Сяо скривил губы, подпрыгнул в воздух и быстро приземлился на землю, держа в руке воробья, который просто пролетал мимо, но внезапно был пойман самым непостижимым образом. – Сколько раз мне нужно повторить: мне не нужна эта безделушка Юй Инь, зато интересно видеть, как ты оказываешься в неоднозначном положении, закрываешь глаза, затыкаешь уши, и позволяешь собственному уму перехитрить самого себя! Он постучал по пушистой головке воробья, отчего тот пронзительно зачирикал и даже несколько раз в ярости клюнул его палец. Разжав руку, он позволил толстой птичке поспешно вырваться из его хватки и взмыть в воздух, боясь, как бы её снова не поймали. Неожиданно Фэн Сяо улыбнулся. Если бы это был Цуй Буцюй, в отличие от воробья, он, естественно, не стал бы так торопиться удрать. Он не был похож ни на воробья, ни на больного ястреба, ни на любое другое создание этого мира, обычное и заурядное; он не рос под защитой семьи, как изнеженный цветок под сенью большого дерева. Он был Цуй Буцюем, единственным и неповторимым Цуй Буцюем, тем, кто может проложить путь к небесам, даже стоя на краю обрыва. – В конце концов, кто создал тебя, Цуй Буцюй? Фэн Сяо отряхнул руки, похлопав ими друг о друга, смахнул несущественную пылинку с рукавов и вошёл в главный зал. Было позднее утро, так что завтрака почти не осталось. Те, кто собирался в город, уже уехали, оба телохранителя из Цзоюэ также давно поели и теперь ждали снаружи. Цуй Буцюй в одиночестве сидел за столом и медленно и сосредоточенно жевал паровую булочку. Перед ним стояла пиала, а рядом – ещё одна. Обе были наполнены жидкой кашей. И хотя во второй пиале было не так много каши, как в собственной пиале Цуй Буцюя, это всё же была пиала с кашей, а не пустая пиала. Настроение Фэн Сяо необъяснимо улучшилось.