Несравненный. Книги 2-4

Глава 99. Цюй-Цюй, это так мило, продолжай в том же духе

Цуй Буцюй опорожнил половину своей пиалы с кашей, когда подошедший мужчина, не спрашивая, взял стоящую рядом с ним пиалу и начал пить. – Вообще-то я взял это для себя, – сказал Цуй Буцюй. Но отбирать кашу он, конечно, не стал, это было не в его стиле. Фэн Сяо: – С твоими обычными потребностями в еде одной пиалы более чем достаточно, зачем тебе вторая? Цуй Буцюй: – Поскольку осталось лишь столько каши, я попросил подать её всю. – Зная даосского мастера Цуя, ты бы скорее выбросил то, что не смог доесть, чем оставил на столе перед моими глазами, – рассудил Фэн Сяо. – Раз ты оставил здесь кашу, значит, был готов к тому, что я её увижу, не правда ли? – Я, кстати, уже отхлебнул из этой пиалы, – непринуждённо сказал Цуй Буцюй. Фэн Сяо на мгновение замер, но затем как ни в чём не бывало продолжил пить. Цуй Буцюй не удержался от пристального взгляда в его сторону, ему не верилось, что такой чистоплюй, как Фэн-эр, мог остаться безразличным к этому. Допив кашу одним глотком, Фэн Сяо улыбнулся и сказал: – Если бы из этой пиалы ранее пили, на стенках остались бы следы. А-Цюй, неужели тебе так трудно признать, что ты проявил добросердечие и оставил немного каши для своего товарища? Договорив, прежде чем другой успел перейти в наступление, он тут же сменил тему: – В прошлый раз ты сообщил, что Нин Шэво отправился на север, но на самом деле бюро Цзецзянь тоже получило кое-какое известие: Линь Юн, молодой господин поместья Яньдан, недавно покинул дом и в настоящее время находится в округе Дунхай. Цуй Буцюй действительно оставил препирательства с Фэн Сяо и прищурился: – Значит, это действительно округ Дунхай! – Известно ли нынешнее местонахождение Нин Шэво? – поинтересовался Фэн Сяо. Цуй Буцюй: – Несколько дней назад Нин Шэво прибыл в Восточный Чучжоу. Оттуда рукой подать до округа Дунхай, максимум день пути. Если наши предположения верны, эти двое скоро могут встретиться. Этот человек, Линь Юн, был знаком с Фэн Сяо и несколько раз пересекался с ним. Позже, на аукционе союза Линьлан, когда скрывавший свою личность Цуй Буцюй был ошибочно принят Фэн Сяо за соучастника ограбления и убийства посла из Юйтяня и находился под наблюдением рядом с ним, они также встретили Линь Юна. Тот очень восхищался Фэн Сяо и проявлял лёгкую враждебность по отношению к Цуй Буцюю. Что касается округа Дунхай, то на него удалось выйти благодаря строкам из письма, найденного на теле Дуань Цигу; строки являлись несвязанными между собой отрывками стихов и на первый взгляд казались полной бессмыслицей. После длительных раздумий Цуй Буцюй и Фэн Сяо смогли лишь приблизительно вычислить два места: Дунхай и Цзеши. Однако, где именно будет проходить собрание, им ещё предстояло выяснить [1].

[1] Эти события описываются в главах 12-13 (встреча с Линь Юном на аукционе Линьлан), 65 (расшифровка письма, составленного из стихов), 87 (обсуждение зацепок, в частности, путешествия Нин Шэво).

Фэн Сяо взмахнул веером и сказал: – Гора Цзеши находится в уезде Фейжу округа Бэйпин. Я отправил людей на разведку в Бэйпин и Дунхай, и они обнаружили кое-что очень интересное. Произнеся эту интригующую фразу, он намеренно не стал продолжать. – В уезде Тан в Дунхае есть гора и павильон, – непринуждённо отозвался Цуй Буцюй. – Гора называется Лайгуй, а павильон – Сянси. Павильон находится у подножия горы, а гора – возле павильона, что в точности соответствует последней строчке стихотворения-загадки: «Но, если, увы! судьба мне велит умереть, дух мой навечно останется жить вместе с тобою» [2].

[2] Лайгуй (来归) – иероглифы 来 «лай» и 归 «гуй» имеют схожие значения: приходить, возвращаться, обрести пристанище, также 归 «гуй» может переводиться как «умереть»; cянси (相思) – думать, не переставая о ком-л., тосковать в разлуке (о влюблённых). Именно эти иероглифы присутствуют в указанном стихотворении.

Фэн Сяо развёл руками: – Оказывается, ты тоже это обнаружил, похоже, мне можно не беспокоиться. Цуй Буцюй задумчиво сказал: – Глава братства Цзиньхуань с юга и молодой господин поместья Яньдан с севера не считаются первоклассными мастерами боевых искусств, но из них один контролирует южный водный транспорт, а другой принадлежит к одной из самых богатых семей в северных землях. Если Тринадцать павильонов Юньхай хотят играть по-крупному, им, естественно, нужен постоянный источник финансирования, так что неудивительно, что они желают заполучить этих двоих в качестве союзников. Он поставил миску на стол: – Но интересны мотивы этих людей. Юй Сю хотел протянуть руку помощи принцессе Цяньцзинь, к тому же у него нет ни семьи, ни привязанностей, его можно считать человеком вне закона. Дуань Цигу в ранние годы был главой разбойничьей банды, но, когда начал всё с чистого листа и сосредоточил под своей властью половину Цемо, он стал дорожить своей жизнью, и его отказ сотрудничать с подозрительными Тринадцатью павильонами Юньхай привёл его к смерти. Однако у Нин Шэво и Линь Юна как будто бы нет причин помогать Тринадцати павильонам Юньхай. Чем же их завлекли? – Не вижу здесь ничего странного. У всех в этом мире свои слабости; одни гонятся за наживой, другие трясутся за свою жизнь. Разве даже у такого человека, как Юй Сю, который не боится смерти и равнодушен к богатству, нет кого-то вроде принцессы Цяньцзинь, которую он не может подвести? Хотя братство Цзиньхуань достигло невероятной власти на юге, это во многом произошло благодаря покровительству императора Чэнь. Разве приёмный сын Нин Шэво тогда не приобрёл некоторые ценности на аукционе союза Линьлан, чтобы иметь возможность подкупить приближённых императора? Очевидно братство Цзиньхуань смотрит, куда ветер дует. Что касается семьи Линь... – Фэн Сяо на мгновение улыбнулся. – Может быть, ты и проверял Линь Юна, но тебе неизвестно, что двадцать лет назад в поместье Яньдан имел место один инцидент. В то время у деда Линь Юна было двое сыновей-близнецов. Отец Линь Юна был младшим из братьев, поэтому изначально наследником поместья должен был стать его старший брат. Однако около двадцати лет назад тот без вести пропал по дороге домой. Дед Линь Юна не раз отправлял людей на его поиски, и в конце концов его труп был найден у реки, что указывало на то, что он утонул. Однако как мог практикующий боевые искусства человек умереть от утопления? Это дело так и не прояснилось, и следующим наследником поместья, естественно, стал отец Линь Юна. Увидев, что Цуй Буцюй глубоко задумался, он спросил: – Ты думаешь, что младший брат убил старшего из желания унаследовать поместье? Цуй Буцюй покачал головой, затем кивнул, на его лице на миг отразилось замешательство. – Я просто вдруг вспомнил одну вещь, впрочем, она не имеет отношения к этому делу, так что пока не стоит о ней. Ты хочешь сказать, что братья были в хороших отношениях и не могли бы убить друг друга из-за поместья Яньдан? Фэн Сяо кивнул. – Братья к тому же ещё и влюбились в одну и ту же девушку, но старший брат был готов по своей воле уступить её младшему, и даже сказал отцу, что не претендует на поместье. В данном случае у младшего брата, кажется, не было причин убивать его. Цуй Буцюй медленно произнёс: – Тогда что, если нынешний «младший брат» на самом деле является старшим? Если бы он убил младшего, больше не нужно было бы соперничать ни за поместье, ни за любовь. Поскольку оба выглядели одинаково, посторонним было бы трудно заметить подмену, а уж если их речь и манеры к тому же были схожи, обман не раскрыли бы даже члены их семьи. Фэн Сяо некоторое время помолчал, прежде чем сказать: – Вот почему я должен сидеть тут с тобой с утра пораньше и слушать разговоры о духах и призраках? «Просто потому что ты решил выпить эту пиалу каши», – подумал про себя Цуй Буцюй. В этот миг раздался звонкий девичий голос: – Почему оба господина выглядят такими хмурыми? – Цуй-цзюнян подошла напомнить им, что пора отправляться в путь. Она по-прежнему была одета в бирюзовое, но стиль одежды немного отличался от вчерашнего. Ткань плотнее облегала талию, а её волосы были подвязаны зелёными лентами. Цуй-цзюнян была очень довольна своим внешним видом и, заметив, что Фэн Сяо пару раз задержал на ней взгляд, не могла не почувствовать себя счастливой. – Я уже послала людей сообщить в поместье Цуй, что мы прибудем до полудня. В это время дедушка обязательно встретит вас пиршеством и попросит чувствовать себя как дома, – Цуй-цзюнян застенчиво замолчала, не зная, что ещё сказать, и, так как ей было неловко оставаться здесь дольше, она последовала за доктором Суном в переднюю. – Хотя вы являетесь братом и сестрой, вы совершенно разные, – не удержался от замечания Фэн Сяо. Цуй Буцюй, не обращая на него никакого внимания, забрался в конную повозку. Пристально следивший за ним Фэн Сяо не унимался: – Возвращаясь домой спустя столько лет, ты, должно быть, испытываешь некоторое беспокойство и неловкость? Цуй Буцюй холодно усмехнулся: – Хотя члены клана Цуй не владеют боевыми искусствами, иметь дело с Цуй Юном вовсе не так просто, как может показаться на первый взгляд. Не думай, что я буду в это вмешиваться. Если командующий Фэн хочет заполучить цитру Юй Инь, ему придётся полагаться исключительно на себя! Очень скоро, встретившись с Цуй Юном, Фэн Сяо понял, почему Цуй Буцюй говорил, что с ним «не так просто иметь дело», а Цуй-цзюнян утверждала, что с её дедушкой «легко поладить». Этот человек с седыми волосами и бородой не отличался высоким ростом, но у него был пронзительно острый взгляд, что делало его непохожим на обычных стариков. Когда он обращался к доктору Суну и Цуй-цзюнян, его голос был тёплым, а взгляд – нежным, как у обычного человека, соскучившегося по внучке и старому другу, но как только он переводил глаза на Фэн Сяо и Цуй Буцюя, весь его вид мгновенно становился испытующим. – Молодой мастер Пэй, вы принадлежите к Хэдун Пэй или какой-либо другой из ветвей клана Пэй? – спросил Цуй Юн. Фамилия Пэй была весьма известна. После династий Цинь и Хань клан Пэй претерпел изменения, и появились такие ветви, как Хэдун Пэй и Яньцзин Пэй. При изучении их родословных можно было обнаружить, что они имеют общих предков, а по знатности не уступают клану Цуй. – Ни то, ни другое, – улыбнулся Фэн Сяо. – Мои предки из простых людей, они не носили титулов и званий, но мне удалось получить официальную должность, и, будучи единственным ребёнком своей семьи, я всегда был несколько своевольным. Цуй Юн рассеянно кивнул. На самом деле, его внимание было сосредоточено вовсе не на Фэн Сяо. С того момента, как эти двое вошли, его пристальный взгляд время от времени устремлялся в сторону Цуй Буцюя, и выражение его лица было сложным. – А что насчёт молодого мастера Фэна? – спросил он у Цуй Буцюя. – Моё происхождение почти не отличается от брата Пэя, – без всякого выражения ответил Цуй Буцюй. – Могу ли я узнать, откуда родом предки господина Фэна? – спросил Цуй Юн и, не дожидаясь ответа Цуй Буцюя, добавил с улыбкой: – Прошу, не поймите меня неправильно, этот вопрос я задал лишь потому, что вы напоминаете мне одного старого друга. Уголки губ Цуй Буцюя приподнялись, но глаза остались холодными: – У меня нет ни отца, ни матери. Они давно умерли. Цуй Юн был ошеломлён и не удержался от вопроса: – И больше никаких родственников у вас нет? – Нет, – ответил Цуй Буцюй. Цуй Юн хотел продолжить расспрос, но своевременно вмешался доктор Сун: – Господин Цуй, я слишком стар, чтобы долго стоять. К тому же, юные друзья видят вас впервые, если вы будете так допрашивать их, они испугаются. Почему бы сначала не дать им немного освоиться? Чуть позже обязательно представится возможность наверстать упущенное. Хотя доктор Сун служил лекарем в поместье Цуй, он знал Цуй Юна уже не один десяток лет и время от времени виделся с ним, так что с его стороны не было ничего предосудительного в том, чтобы говорить такие вещи. Цуй Юн бросил взгляд на доктора Суна, после чего хлопнул себя по лбу и рассмеялся: – Я был слишком нетерпелив. Молодые господа прибыли как раз в нужное время. Завтра состоится собрание мастеров пера на тему «Цветение граната». Вам, как любителям литературы, наверняка понравится такое оживлённое мероприятие. Хотя Фэн Сяо сменил своё обычное раскованное поведение на более сдержанное, в нём, однако, все равно была видна толика скрытой гордости: он действительно походил на неоперившегося начинающего литератора, который считает себя весьма незаурядным, но не осмеливается быть слишком смелым в присутствии Цуй Юна. – Ради этого мы и приехали сюда. Я слышал, что в этом году на собрании будет присутствовать даже новый начальник округа. На лице Цуй Юна появилось понимающее выражение: это нормально для молодых людей – хотеть выделиться перед новым главой и использовать это, чтобы добиться повышения положения в обществе. Он улыбнулся и сказал: – Верно. Однако в этот раз на встречу придёт куда больше людей, чем в предыдущие годы, соберутся лучшие из лучших. Боюсь, вам будет нелегко победить. Фэн Сяо вскинул голову: – Без такого количества людей как можно проявить себя? У таланта нет возраста, даже если завтра соберутся все величайшие учёные Поднебесной, я всё равно осмелюсь попытаться! Уголки рта Цуй Юна дёрнулись, про себя он подумал, что завтра этого безрассудного юнца непременно разнесут в пух и прах, но на его лице продолжала играть улыбка: – Что ж, молодые люди должны быть амбициозными! Видя, что Цуй-цзюнян часто поглядывает на Фэн Сяо, как он мог не понять, о чём думает внучка? Она явно была очарована его красотой, но этот Пэй Цзинчжэ был слишком высокомерным, не знал, что такое смирение, и к тому же не отличался знатным происхождением. Как ни крути он не мог быть для неё подходящей парой. Цуй Юн молча вычеркнул имя Фэн Сяо в своём сознании и уже собрался приказать подчинённым подготовить две гостевые комнаты, расположенные как можно дальше от покоев Цуй-цзюнян, но в этот момент снаружи раздался шум. Послышалась ругань между мужчиной и женщиной, звук их шагов стремительно приближался, и, прежде чем Цуй Юн успел вмешаться, они ворвались внутрь. Мужчина сжимал запястье женщины, та отчаянно сопротивлялась. – Отпусти меня! Мужчина был полон ярости, едва ворвавшись, он с порога заявил: – Отец, я требую развода! – Как ты смеешь! – закричала женщина, сразу же перестав при этих словах вырываться. – А почему я не должен посметь?! – усмехнулся мужчина. – Тихо! – сердито крикнул Цуй Юн и хлопнул по столу, после чего мужчина и женщина взяли себя в руки, больше не решаясь поднимать шум, однако гнев на их лицах никуда не исчез. – В данный момент здесь присутствуют гости. Ваше поведение просто возмутительно. Убирайтесь отсюда, я поговорю с вами позже! – с холодным выражением лица сказал Цуй Юн. Судя по всему, он далеко не впервые видел препирательства своего сына с женой. Женщина всё равно упала на колени и заплакала: – Отец! Этот проклятый Цуй Линь посмел, не взирая на правила семьи, завести любовницу, да ещё и говорить, что хочет развестись со мной, помогите мне! Цуй Линь холодно рассмеялся: – Это добропорядочная женщина, неужели ты думаешь, что она твоя рабыня, с которой можно делать всё, что заблагорассудится? Если тронешь хоть волосок на её голове, будешь наказана по всей строгости закона, и даже боги не смогут спасти тебя! – Пошли прочь! – в ярости закричал Цуй Юн. Данной небольшой перепалки было достаточно, чтобы Фэн Сяо смог определить личность другого. Это, должно быть, третий и самый посредственный из четырёх сыновей Цуй Юна, Цуй Линь. Говорили, что в детстве Цуй Линь был очень красивым и всегда пользовался особым расположением родителей, из-за чего вырос чрезмерно избалованным, так что во взрослом возрасте он не только ничего не добился, но и в его собственной семье никогда не бывало мирного дня. Даже для разрешения своих проблем он всё ещё нуждался в Цуй Юне. Было очень трудно поверить, что такой посредственный человек может быть родным отцом Цуй Буцюя [3].

[3] Что Цуй Буцюй – родной брат Цуй-цзюнян, Фэн Сяо определил ещё в предыдущей главе по его реакции на слова об этом.

Глаза Цуй-цзюнян наполнились слезами при виде того, как её родители ссорятся перед гостями, к одному из которых она, к тому же, испытывала чувства, поэтому ей было невыносимо неловко. Фэн Сяо с живым интересом наблюдал за развернувшейся сценой, пока не услышал, как Цуй Буцюй сказал: – Господин Цуй, не гневайтесь, мы уйдём первыми. Цуй Юн выдавил из себя улыбку: – Цзюнян, распорядись, чтобы всё подготовили для обустройства гостей, а затем проводи доктора Суна домой. Цуй-цзюнян поспешно кивнула, и, опустив голову, ушла с доктором Суном, не решаясь более посмотреть на Фэн Сяо. – Подождите-ка. Цуй Линь остановил уже собравшегося уйти Цуй Буцюя и сделал к нему несколько шагов со странным выражением лица: – Кто вы такой? Он протянул к Цуй Буцюю руку, словно хотел подтащить его к себе и рассмотреть поближе, но на полпути его рука была остановлена веером. – Уважайте себя, господин, – слегка улыбнулся Фэн Сяо. Цуй Линь, не обратив на Фэн Сяо внимания, продолжал смотреть на Цуй Буцюя: – Вы кажетесь... немного знакомым. – Скольким людям вы говорили это, ваше превосходительство? – улыбнулся Цуй Буцюй. Цуй Линь несколько смутился: – Вы действительно немного напоминаете мне... – Саньлан! – резко прервал его Цуй Юн. Цуй Линь закрыл рот и больше не осмелился ничего сказать. Фэн Сяо и Цуй Буцюй плечом к плечу покинули это место, сзади до них слабо долетал голос Цуй Юна, отчитывающего сына и невестку. – Клан Цуй считается благородным, но похоже, даже этот высокий дом не обошли банальные семейные распри! – Фэн Сяо обмахнулся веером и вздохнул. – А-Цюй, какое счастье, что ты вырос не здесь, иначе стал бы таким же, как Цуй Линь, – с тем же успехом можно сразу покончить с собой, разбив голову о стену! – Клан Цуй не так уж безнадёжен, – сказал Цуй Буцюй. – Хотя младший брат Цуй Линя, четвёртый сын семьи, Цуй Пэй, родился от наложницы, с самого детства он отличался умом и прославился своим даром к стихосложению. Что касается двух других братьев, хотя они были весьма посредственны, но, по крайней мере, не так отвратительны. Его тон был таким ровным, словно человек, о котором шла речь, не приходился ему родным отцом. Фэн Сяо не мог не признать, что действительно был не совсем прав. В самом деле, глупо судить о человеке лишь по его семье. На протяжении всей истории, те, кто достиг величия, никогда не были ограничены своим прошлым. И даже узнав происхождение своего соперника, Фэн Сяо не подумал бы как-то использовать это против него. Однако его интерес к Цуй Буцюю рос день ото дня, и причиной этого был исключительно сам Цуй Буцюй. Впрочем, сейчас он, возможно, ещё не особо вник в эти тонкости. Рядом с резиденцией Цуй был разбит сад, специально предназначенный для гостей. Цуй Буцюя и Фэн Сяо разместили в двух комнатах, окна которых выходили на декоративную насыпь, а извилистая тропинка вела прямо от дверей к пруду. Семья Цуй также прислала к ним двух прекрасных служанок, которые были так внимательны и расторопны, что даже командующий Фэн, привыкший ко всевозможной роскоши, остался чрезвычайно доволен и неоднократно похвалил их. Цуй Буцюй не смог удержаться от насмешки: – Цуй Юн надеется соблазнить тебя красивой служанкой, чтобы Цзюнян своими глазами увидела, как легкомыслен на деле объект её восхищения. Откуда ему знать, что твои требования столь высоки, что ты предпочёл бы жениться на собственном отражении в зеркале! – Ха-ха, Цюй-Цюй, ты замечал, что всякий раз, когда ты несчастлив, тебе особенно нравится высмеивать других? – рассмеялся Фэн Сяо. – Нет, – с бесстрастным выражением лица ответил Цуй Буцюй. – Впрочем, это так мило, продолжай в том же духе! – похлопал его по плечу Фэн Сяо. Цуй Буцюй посмотрел на него, как на сумасшедшего. Внезапно Фэн Сяо подошёл к нему почти вплотную. Цуй Буцюй, нахмурившись, неосознанно попытался отодвинуться, но ловкие руки другого перекрыли ему путь к отступлению. Притянув его к себе, Фэн Сяо устремил на него полный чувственной загадочности взгляд: – У тебя такая глубокая связь с кланом Цуй, что, даже если ты не считаешь их своей семьёй, тебе всегда становится не по себе при их упоминании, но ты всё равно решил сопровождать меня в поездке за цитрой Юй Инь. Неужели ты сделал это только ради меня? Цуй Буцюй некоторое время молчал, а затем медленно произнёс: – Бюро Цзоюэ выяснило, что старшего сына Цуй Юна, который теперь распоряжается семейным делом и доходами, Цуй-далана, связывают тесные отношения с Академией дворца Линьчуань Южной династии Чэнь вплоть до тайного финансирования. Каждый год на юг через братство Цзиньхуань переправляется зерна на тысячи лянов серебра. Что касается бюро Цзецзянь и бюро Цзоюэ, одно из них было больше сосредоточено на событиях при Императорском дворе и внешней политике, а другое занималось внутренними скандальными происшествиями, преступлениями, а также делами Цзянху. Хотя порой их задачи пересекались, с момента создания обоих агентств в их обязанностях существовала разница. Так что Фэн Сяо вовсе не удивился тому, что по поводу Академии дворца Линьчуань бюро Цзоюэ получило информацию, которой не располагало бюро Цзецзянь. – Я-то думал, что ты, наконец, позволил себе небольшой отдых, а ты, оказывается, взялся за новое дело, – сказал Фэн Сяо тоном, в котором не было ни капли изумления. – Я здесь не только ради дела, – беспечно отозвался Цуй Буцюй. – Между мной и кланом Цуй действительно нет вражды, но я никогда не говорил, что не испытываю ненависти к Цуй Юну и Цуй Линю. Улыбка расцвела на его лице: – Так что я пришёл сюда ещё и для того, чтобы посмотреть, как главная ветвь потомков древнего клана Цуй рухнет в один миг.

* * *

Цуй Линь сильно поссорился с женой в присутствии отца, но вместо разрешения своей проблемы получил от того лишь выговор. Злость переполняла его, и чем больше он думал об этом, тем хуже себя чувствовал. У него даже не было настроения идти к любовнице, поэтому он вышел побродить вокруг, и не заметил, как оказался в саду Динши, предназначенном для гостей поместья Цуй. События двадцатилетней давности были оставлены им в далёком прошлом, однако появление Цуй Буцюя снова пробудило в нём воспоминания тех дней. Хотя фамилия этого человека не была Цуй, его глаза казались такими знакомыми, что Цуй Линь не мог не чувствовать беспокойства. Это была самая большая ошибка в его жизни, а также тайна, ворошить которую снова он не желал больше всего на свете. Именно из-за этой тайны Цуй Юн все эти годы не разрешал ему ступить и шага за пределы Болина. В Болине слово главы клана Цуй имело больший вес, чем слово начальника округа. Цуй Юн запретил ему покидать Болин, и у Цуй Линя не хватило смелости воспротивиться. С этим приговором все его честолюбивые стремления молодости пошли прахом, что ещё ему оставалось делать, кроме как потакать своим похотливым желаниям! Исполнившись негодования, Цуй Линь снова подумал о Цуй Буцюе. Да, похожи не только глаза, но и этот холодный проницательный взгляд. Разве что черты лица не такие красивые и яркие. Зародившееся в его сердце пламя тревоги и любопытства разгоралось всё сильнее и никак не могло найти выхода. В конце концов Цуй Линь не смог устоять перед желанием пойти взглянуть на Цуй Буцюя ещё раз, чтобы усмирить свои подозрения. Подойдя к покоям Цуй Буцюя, он увидел, как отправленная прислуживать ему служанка выходит из дверей с тазиком воды и что-то озадаченно бормочет себе под нос. – Бай Юй, – позвал служанку Цуй Линь. – Этот молодой господин Фэн сейчас в комнате? – Молодой господин Фэн и молодой господин Пэй куда-то вышли, – немедленно ответила служанка. – Вышли в такое позднее время? – нахмурился Цуй Линь. – Молодой господин Фэн дал этой ничтожной новое имя, так что теперь она больше не Бай Юй, – нерешительно продолжила служанка. Цуй Линь сразу же пришёл в негодование: – Этот проходимец, остановившийся здесь на пару дней, посмел изменить твоё имя? Служанка: – Да. Мастер Фэн сказал, что это отличное имя и что оно определённо понравится господам из семьи Цуй, но эта служанка находит его немного странным. Оно звучит как Юй Мо. – Юй Мо в значении «рыбьи чернила»? – нетерпеливо уточнил Цуй Линь. Служанка: – Молодой господин Фэн сказал, что Юй как «лишний», а Мо от слова «жасмин». Юй Мо, Юй Мо... Цуй Линь неосознанно дважды повторил про себя это имя, прежде чем его глаза широко распахнулись, словно он увидел призрака. Юй Мо!