Несравненный. Книги 2-4

Глава 100. Потому что эта история связана с Цуй Буцюем

Это имя, Юй Мо, было подобно пролежавшей много лет пыльной книге, внезапно упавшей с полки и раскрывшейся прямо перед Цуй Линем, тем самым застигнув его врасплох. Эти воспоминания – табу, но также и позор, не только для него, но и для всего клана Цуй. Это была ошибка, которую он совершил в своей юношеской неосмотрительности, тень, на которую он больше никогда в жизни не хотел оглядываться. В этот момент прямо над ним раздался грохочущий звук! Он вздрогнул и невольно поднял голову. Небо над карнизом на мгновение стало ярким, как днём, а затем снова резко потемнело. В погожий вечер в какой-то момент набежали тёмные тучи, полностью затмившие луну, которая только-только начала подниматься над ивами. Мир погрузился во тьму, и того гляди налетят ветер и дождь. В голове Цуй Линя царила полная неразбериха; в ней размытое лицо Юй Мо беспорядочно мешалось с мутными и неуловимыми чертами Цуй Буцюя. – Господин! Господин! – служанка не могла вспомнить, сколько раз она позвала, пока Цуй Линь, наконец, не посмотрел на неё затуманенным взглядом. Бай Юй была очень напугана, она не понимала, почему её новое имя вызвало у Цуй Линя такую реакцию. От резкого порыва ледяного ветра Цуй Линь отшатнулся на два шага назад. – Вы так бледны, этой служанке позвать врача или хозяйку? Слова Бай Юй вернули Цуй Линя к реальности. – Да, мы должны сказать отцу, нужно сообщить ему прямо сейчас! – Цуй Линь оттолкнул служанку и, спотыкаясь, бросился туда, откуда пришёл. Начался принесённый порывами ночного ветра моросящий дождь. Однако Цуй Линь совсем не ощущал холода. Его шаги становились всё быстрее и быстрее, обливаясь потом, он стремительно бежал в темноте с выражением паники на лице.

* * *

Цуй Буцюй тоже не чувствовал холода. Под его ногами раскинулся небольшой склон холма за пределами Аньпина. Перед ним была одинокая могила. На небольшом расстоянии к востоку от могилы находилось родовое кладбище клана Цуй. Фэн Сяо посмотрел на надгробие. «Здесь покоится дева Юй». Никаких других надписей не было. Проходящий мимо надгробия человек мог, самое большее, понять, что здесь покоится женщина, но не мог узнать, была ли она замужем, что с ней случилось, кто установил эту плиту, и уж тем более не мог предположить, что она как-то связана с кланом Цуй. – Это, должно быть, долгая история, – сказал Фэн Сяо. Он слышал бесчисленное множество историй. Каждый человек, сделавший себе имя в Цзянху, наверняка прошёл через собственные трудности, славное или мучительное прошлое, однако Фэн Сяо был исключением. Гордый любимец Небес, чья жизнь всегда протекала гладко, не любил слушать истории других, ведь чужие дела так и останутся чужими, а сочувствие или гнев излишни и бессмысленны. Но сейчас он действительно хотел услышать историю девы Юй. Потому что эта история связана с Цуй Буцюем. – Лет тридцать назад, а может и раньше, в округе жила семья по фамилии Юй, которая зарабатывала на жизнь обучением литературному искусству. В семье не было сыновей, только одна дочь, которую звали девой Юй. Она умерла раньше, чем я достиг возраста, когда мог что-то запоминать, но судя по её портретам, она была довольно красивой. Небо постепенно темнело. Единственным источником света был фонарь, поставленный Фэн Сяо на землю перед надгробием. Мягкий свет обрисовывал силуэты двоих мужчин, стоящих возле могилы, неясные из-за моросящего дождя. Словно медленно перенося их в прошлое. Юй Мо была наделена не только внешней привлекательностью, но и тем, что многие ценят превыше красоты: чистотой сердца и духа и исключительными моральными качествами. Отец Юй Мо был довольно известен в округе. Хотя он не занимал никакой высокой должности, из-под его пера вышло немало стихов и сочинений, и многие люди приходили учиться у него, но единственным, кого он принял в качестве своего личного ученика, был человек по имени Юань Шэн, друг детства и старший собрат по ученичеству Юй Мо. Видя, как его дочь превращается в прекрасную молодую женщину, отец Юй Мо хотел поженить её и своего ученика, однако Юань Шэн решил покинуть их дом, чтобы повидать мир, и с тех пор так и не вернулся. Однажды Юй Мо отправилась навестить родственников, и по дороге домой внезапно пошёл сильный дождь, из-за чего вода в реке поднялась и течение стало очень быстрым. Отбившись от сопровождающих, Юй Мо вместе с её служанкой стояла на берегу реки, тщетно призывая помощь. Именно там её путь пересёкся с гулявшим неподалёку молодым господином клана Цуй. Видя, что красавица не может пересечь реку, он вызвался дважды пройти туда и обратно, перенеся Юй Мо и её служанку на другой берег. Юй Мо была очень благодарна и спросила имя спасителя, чтобы её отец в будущем мог отблагодарить его как подобает. Юноша представился Цуй Хэном, прямым потомком клана Цуй из Болина, вторым ребёнком семьи. Услышав это, Фэн Сяо спросил: – Ложь? Цуй Буцюй кивнул головой: – Верно. Этим человеком был третий сын семьи, Цуй-сань [1], который, будучи непослушным подростком, сбежал с учёбы и отправился гулять. Опасаясь гнева отца, он специально представился именем второго брата. Позже семья Юй послала кого-то к клану Цуй, чтобы выразить свою благодарность. В тот момент Цуй-эр уже достиг подходящего для женитьбы возраста, и ему как раз подыскивали невесту, и, поскольку манеры и внешность девы Юй были безупречными, две семьи вскоре решили породниться через брак. Если бы не тот случай с переносом девы Юй через реку, это был бы обычный союз талантливого мужчины и красивой женщины, с добавлением в качестве вишенки на торте того факта, что эта пара была словно создана на небесах.

[1] В семействе Цуй много потомков и называют они друг друга, а также обращаются друг к другу не по именам, а по номерам, как принято. Так что следует напомнить на всякий случай: да (大) – первый, эр (二)– второй, сань (三) – третий, сы (四) – четвертый. При упоминании без фамилии употребляется форма «первый молодой господин», «второй молодой господин», «третий молодой господин»: Далан, Эрлан, Саньлан и т.п.)

Фэн Сяо какое-то время молчал: – Значит, на самом деле это была трагедия, связанная с ошибкой и недоразумением? Цуй Буцюй улыбнулся: – Вовсе нет, пусть в начале и произошло недоразумение, это не было трагедией. Хотя, переступив порог дома Цуй, дева Юй поняла, что тем, кто перенёс её через реку в тот день, на самом деле был Цуй-сань, но та неожиданная встреча не была любовью с первого взгляда. В то же время дева Юй и Цуй-эр обнаружили, что имеют общие интересы и между ними сложились гармоничные отношения. Оба любили смотреть на падающий снег и обсуждать поэзию, любоваться цветами и говорить о весне, вдвоём они часто путешествовали по предместьям и горам и вскоре в глазах всех вокруг стали идеальной парой.

* * *

Дождь, кажется, не собирался прекращаться в ближайшее время. Цуй Линь даже не подумал найти зонт и бежал под дождём всю дорогу. Расчертившая небо молния осветила его лицо. Это лицо было бледнее неба. Тем временем в ярко освещённой гостиной поместья Цуй царило оживление. Лицо Цуй Юна светилось от радости, которой и в помине не было, когда он отчитывал Цуй Линя и его жену. Потому что вернулся самый выдающийся из его сыновей, Цуй Пэй. – Наконец-то ты соизволил явиться, всё-таки помнишь, где твой дом! – хотя тон его был назидательным, любой мог видеть, что на лице Цуй Юна не было ни капли недовольства. Цуй Пэй тоже улыбнулся: – Первоначально я направлялся на юг, навестить старых друзей, но проезжая мимо Болина услышал, что клан Цуй собирается провести литературный вечер, посвящённый цветению граната. Так как же я мог не прийти? Цуй Юн ухмыльнулся в бороду и устремил на сына возмущённый взгляд: – То есть, если бы не литературный вечер, то ты бы не вернулся? – Как такое возможно! – рассмеялся Цуй Пэй. – Отец здесь, как и все его дети, разве мог я не вернуться? Хотя Цуй Юн обрадовался встрече с любимым сыном, через некоторое время его улыбка померкла: – С тех пор, как болезнь унесла жизнь девы Юань, ты не захотел снова вступать в брак и предпочёл путешествовать по миру. Я знаю, что на самом деле ты не рад возвращаться в этот дом. Цуй Пэй: – Отец... – Не нужно лишних слов, – махнул рукой Цуй Юн. – Главное, что ты вернулся. Просто останься хотя бы на два-три месяца, хорошо? Цуй-сы посмотрел в лицо своему старому отцу, на его побелевшие волосы и бороду, и не нашёл в себе силы сказать «нет». Внезапно за дверью послышались шаги. Перед глазами обоих мужчин возник Цуй Линь. Он был весь мокрый и задыхался, его волосы прилипли к лицу в неописуемом беспорядке. Прежде чем выражение лица Цуй Юна потемнело, Цуй Линь в панике закричал: – Он не умер! Он вернулся! – Саньлан! – воскликнул Цуй Юн. – Ты совсем с ума сошёл? Разве ты не видишь, что возвратился твой четвёртый брат?! Цуй Линь будто не слышал: – Этот Фэн Сяо – это он! Знаешь, какое имя он только что дал Бай Юй? Юй Мо! Дева Юй! Ты всё ещё помнишь её?! Цвет лица обоих присутствующих здесь мужчин резко изменился. Даже Цуй Юн потерял самообладание, опираясь о стол, он попытался встать, но его ноги подкосились, и он снова сел. – Ты должно быть, ослышался! – резко бросил он Цуй Линю. Цуй Линь отчаянно замотал головой: – Нет. Я несколько раз спрашивал Бай Юй, она сказала, что господин Фэн даже научил её, от каких двух слов образовано имя: Юй как «лишний» и Мо как «жасмин». Цуй Юн долго молчал, а затем вдруг повернулся к Цуй Пэю: – В том году ты вернулся и сказал, что он умер. Цуй Пэй горько рассмеялся: – Тогда я пришёл к доктору Суну и просил его сделать всё возможное, однако доктор Сун сказал, что ребёнка уже нельзя спасти, и вскоре он умер. Перед смертью мальчик умолял похоронить его в каком-нибудь случайном месте, поскольку клан Цуй никогда не принимал его, и о погребении рядом с предками не могло быть и речи. Сердце доктора Суна всегда было мягким, и он согласился на эту просьбу. Я видел эту могилу своими глазами, и позже даже установил для него надгробие. – Но кто ещё, помимо него, мог знать Юй Мо! – в панике перебил его Цуй Линь. – Кроме неё в семье Юй не было других детей. «Фэн Сяо» – наверняка не настоящее имя! – Чего ты паникуешь! – рассердился Цуй Юн. – Даже если он выжил, он остаётся твоим сыном. Ты боишься, что он вернулся ради мести? Лицо Цуй Линя внезапно побледнело, он застыл, не в силах вымолвить ни слова. Цуй Юн вздохнул и с трудом восстановил самообладание. – Его фамилия Фэн. Семьи с такой фамилией нет ни среди родственников семьи Юй, ни в округе Болин в целом. Однако у девы Юй ведь был старший собрат по ученичеству, может, это он? Он повернулся к Цуй Пэю, словно ожидая ответа. Цуй Пэй, посмотрел на своего обычно решительного отца, впервые почувствовав, что тот стареет. Он не мог не вздохнуть втайне, но всё же сказал то, что Цуй Юн больше всего не хотел услышать: – Я не видел этого молодого человека, но если он действительно тот ребёнок, то он должен немного походить на третьего брата или деву Юй, верно? Цуй Юн поджал губы и долго молчал. Лицо Цуй Линя побледнело ещё сильнее. – Значит, он действительно...? – понял Цуй Пэй. – Имена могут быть и поддельными, не стоит принимать их за истину. Неважно, выжил тот ребёнок или нет, но поскольку этот человек знает Юй Мо, и намеренно донёс это до третьего брата, то он, должно быть, знает и то, что произошло в тот год. Отец, попроси этих людей вернуться. Он вздохнул: – Будь то извинение, признание ошибки или сознание в преступлении, в конце концов эти слова следует чётко произнести. – Отец… – слабым голосом сказал Цуй Линь. – Я не хочу его видеть, я не хочу его видеть! Борода Цуй Юна долго дрожала, прежде чем он наконец проговорил: – Сылан, немедленно позови своего старшего брата и пошлите кого-нибудь найти этих двоих, нужно обязательно их вернуть!

* * *

Мелкий дождь капал на надгробие, словно заливая простую и грубую плиту слезами, которые хозяйка могилы не успела пролить при жизни. В какой-то момент пламя фонаря погасло из-за дождя. Беззвёздная и безлунная ночь, несмотря на летнее время, была немного прохладной. Выходя, они не взяли с собой зонтики, но Цуй Буцюй не собирался возвращаться, позволяя каплям стекать по их плечам и волосам. Поскольку история началась, её нужно было закончить. История о том, как на смену нежной любви пришло беспросветное горе. Цуй Буцюй: – Хорошие времена длились недолго. Цуй-эр подхватил лихорадку и вскоре скончался, оставив деву Юй бездетной вдовой. Клан Цуй не просил её всегда быть верной памяти Цуй-эра, и убитая горем семья Юй также думала вернуть её в свой дом, чтобы снова выдать замуж. Однако сама дева Юй не хотела этого. Цуй-эр и она разделяли глубокую любовь, и она предпочла бы сохранить её до конца жизни, чем искать кого-то другого. Но ещё в то время, когда Цуй-эр и его жена жили в блаженстве друг с другом, пока все ими восхищались, был один человек, который втайне терзался завистью. Фэн Сяо без труда угадал ответ: – Цуй-саньлан, Цуй Линь. Цуй Буцюй: – Верно. С того судьбоносного дня Цуй Линь возжелал красоты девы Юй. Он ненавидел себя за то, что назвался именем своего второго брата, иначе всё счастье в будущем и сама дева Юй принадлежали бы ему. Впоследствии он тоже женился, но супруги не сошлись характерами, отчего он постоянно пребывал в мрачном настроении, и тем невыносимей ему было видеть, что второй брат и его жена живут душа в душу. И всё же прошлое осталось в прошлом, и, даже если это было трудно принять, он смирился с тем, что дева Юй досталась не ему. Кто же знал, что второй брат скончается молодым и оставит госпожу Юй одинокой вдовой? Не желая повторно сочетаться браком, дева Юй большую часть года проводила в поместье Цуй, где раньше жила с мужем, сочиняла стихи и писала картины в память о нём. Огонь негодования и обиды в сердце Цуй-саня разгорался всё сильнее, пока однажды, напившись, он незаметно не отправился в другую усадьбу, поручив своим людям под любым предлогом заманить туда госпожу Юй, после чего насильно ею овладел. Ему пришла в голову превосходная идея: раз госпожа Юй не хочет снова выходить замуж, её можно поселить в соседнем доме, а сам он будет периодически наведываться туда. Ведь это именно он первым встретил деву Юй, а Цуй-эр украл то, что изначально должно было принадлежать ему. – Раз уж Цуй-сань так желал деву Юй, почему он не возражал, когда две семьи вели переговоры о браке? – вскинул брови Фэн Сяо. Уголок рта Цуй Буцюя изогнулся: – Потому что семья уже присмотрела ему более достойную невесту – старшую дочь прямой ветви клана Лу из Фаньяна, чей статус был куда выше, чем у девы Юй. Цуй-сань не устоял тогда перед соблазном и впоследствии всю жизнь сожалел об этом. – Что ж, это было ожидаемо, – улыбнулся Фэн Сяо. Дева Юй, обычно нежная, в ту ночь боролась изо всех сил, а после, отказавшись стать любовницей Цуй-саня, в ярости отправилась к Цуй Юну и решительно рассказала ему обо всём. Цуй Юн был настолько потрясён, что, немедленно вызвав к себе Цуй-саня, избил его до полусмерти и изгнал бы из клана, если бы не мольбы жены. Но это, в конце концов, был огромный скандал, и если о нём станет известно, то не только репутация клана Цуй разрушится на сто лет вперед, но и семья Юй будет затронута, и впоследствии, даже если дева Юй этого не желает, ей придётся покинуть семью Цуй, и тогда она больше не сможет оставаться вдовой Цуй-эра. Чтобы после смерти быть вместе с Цуй-эром, госпожа Юй сказала Цуй Юну, что готова смириться с этим и сделать вид, что ничего не произошло, но она больше никогда в жизни не хотела видеть Цуй-саня. Цуй Юн согласился и распорядился, чтобы деву Юй переселили в другой дом, приказав надёжным слугам охранять её, дабы никто никогда больше не смел причинить ей вред, а Цуй-сань остался под домашним арестом в поместье Цуй, откуда отныне не мог ступить и шагу. Однако после той ночи дева Юй обнаружила, что беременна. Разумеется, чей это ребёнок, также было очевидно. Фэн Сяо: – Этим ребёнком был ты? Цуй Буцюй: – Да, это был я. Он был так спокоен, что казался почти безразличным, будто рассказывал чью-то чужую историю. Дождь лил ему на голову и плечи, и пронизывающий холод сковывал всё вокруг, даже сердце. Между небом и землей всё стало неясным. Единственное, что было отчётливым, – тихий вздох, раздавшийся рядом. Однако, разве мог необузданный и раскованный командующий Фэн, который никогда не принимал чужие дела близко к сердцу, так вздохнуть? Цуй Буцюй улыбнулся. Должно быть, он ослышался. – У меня осталось много вопросов, – Фэн Сяо воздержался от обмахивания веером, ведь, несомненно, глупо делать подобное, стоя на ветру под дождём. – Я знаю, – непринуждённо сказал Цуй Буцюй. – Просто история ещё не закончилась.