Несравненный. Книги 2-4

Глава 106. Этой мерзавке конец

Цуй Буцюй чихнул несколько раз подряд. С самого утра он не переставал кашлять, а носовой платок практически не покидал его руки. У него слегка кружилась голова, вероятно, потому что прошлой ночью он промок под дождём, но подобные явления уже давно стали для него привычным делом. Шедший рядом с ним уездный судья Аньпина несколько обеспокоился, поскольку, рассмотрев теперь Цуй Буцюя с близкого расстояния, заметил, что тот серьёзно болен. Стоял конец мая, и погода была по-настоящему летняя, но выглядывавшая из-под плаща рука другого была такой бледной и худой, что, казалось, может сломаться от одного неловкого прикосновения. Он уже открыл было рот, чтобы спросить, но губернатор Юань опередил его. – Может быть, вам стоит сначала показаться врачу? После этого вы ещё успеете узнать подробности дела, – в его тоне не было равнодушно-отчуждённой вежливости, это скорее походило на искреннюю заботу старшего о младшем. Судья не удержался и ещё раз взглянул на главу округа. – Всё в порядке, – едва договорив, Цуй Буцюй снова чихнул, подумав про себя, что, это, вероятно, Фэн-эр плохо отзывается о нём за его спиной. Нащупав в кармане фарфоровую бутылочку, он выудил оттуда пилюлю, положил её в рот и проглотил с таким невозмутимым лицом, словно делал это каждый день. Если бы Цяо Сянь в этот момент видела, как её простуженный главнокомандующий вместо лекарства принимает тонизирующее средство, она, вероятно, от негодования плевалась бы кровью. Но сейчас с ним были только губернатор Юань и глава Аньпина, оба не разбирались в медицине, и, увидев, что после приёма пилюли он перестал кашлять, более не настаивали. К тому моменту, как они втроём прибыли в уездную управу, помощник судьи уже распорядился, чтобы подозреваемых привели из тюрьмы, где они содержались до начала судебного разбирательства. В присутствии Цуй Буцюя и губернатора Юаня глава уезда, естественно, не стал медлить и сразу приказал помощнику первым делом пригласить истца. Им оказался муж погибшей. Он был местным, и его семья считалась весьма зажиточной в округе. Покойная была беременна и в последнее время чувствовала недомогание, поэтому обратилась к доктору Суну за снадобьем для предотвращения выкидыша, однако, после приёма двух чашек отвара к ночи у неё появились нестерпимые боли в животе и открылось кровотечение. В результате начались преждевременные роды, что привело к смерти и матери, и ребёнка. Беременная женщина, с которой ранее всё было в порядке, умерла после употребления лекарства. Легко было предположить, что причиной смерти стал неверный рецепт, поэтому муж пострадавшей обратился с жалобой в уездную управу, после чего помощник судьи приказал взять под стражу доктора Суна и приказчика аптечной лавки. Жена и сын этого человека трагически погибли, и праздник приветствия новой жизни превратился в похороны, отчего его сердце было полно скорби. Как только привели доктора Суна, он тут же бросился и схватил его за ворот одежды: – Доктор Сун, наша семья так доверяла вам, почему вы причинили нам вред?! Доктор Сун, борода и волосы которого были в крайнем беспорядке, на слова мужчины лишь покачал головой из стороны в сторону: – Невозможно, я занимаюсь медициной уже много лет и ни разу не выписывал неверного лекарства! Муж покойной продолжал негодовать: – У меня всё ещё осталась баночка с выписанным вами снадобьем, и после его изучения в нём обнаружили жабий яд! Он же невероятно токсичен, как можно было назначить его беременной женщине?! Сун Цзиминь был потрясён: – Этого просто не может быть, я бы в жизни не прописал беременной жабий яд! Четыре цяня понцируса, три цяня магнолии, три цяня сыти, два цяня кардамона, два цяня корня атрактилодеса, два цяня цедры мандарина… Он перечислил всё, из чего состояло снадобье, и в конце добавил: – Это лекарство делится на три части, и беременным женщинам можно принимать его начиная с пятого месяца. В нём нет никакого жабьего яда, я чётко это помню. Помощник судьи сказал: – Из трёх частей снадобья пострадавшая использовала только одну, и её остатки всё ещё находятся в баночке, а две другие остались нетронуты. Желает ли его светлость изучить их? Услышав это, судья кивнул: – Предъявите лекарство. Через некоторое время принесли склянку со снадобьем. Из-за постоянных болезней Цуй Буцюй стал довольно неплохо разбираться в медицине, и, даже если он не мог излечить себя, для него не составляло труда распознавать лекарственные средства. Очень быстро он нашёл жабий яд как в остатках, так и в двух нетронутых частях снадобья. Один за другим Цуй Буцюй разбирал ингредиенты: – В придачу к жабьему яду здесь есть ещё и белена. Это было добавлено с расчётом на более скорую смерть пациента? Доктор Сун отчаянно замотал головой: – Невозможно, просто невозможно! Я не выписывал ничего подобного! – Где бумага с рецептом? – спросил Цуй Буцюй у помощника судьи. Согласно предписанным правилам, после посещения врача больной забирал лекарство домой, чтобы сделать отвар, а выписанный рецепт оставался на хранение в аптечной лавке. Помощник судьи ответственно подошёл к своим обязанностям и заранее распорядился подготовить все рецепты, поэтому он тут же ответил: – Всё здесь! Он принёс рецепт, но Цуй Буцюй не изъявил желания посмотреть его, поэтому бумагу сначала передали доктору Суну. – Я изучил рецепты, которые вы выписывали ранее, и сравнил их с этим, – обратился к доктору Суну помощник судьи. – Бумага, на которой он написан, действительно из Зала Баонин, и почерк такой же, как у вас, что вы можете на это сказать? Доктор Сун взял рецепт и пробежал его глазами, прежде чем недоумённо произнести: – Этот рецепт… – Вы хотите сказать, что не выписывали этот рецепт? – сурово спросил помощник судьи, внимательно наблюдавший за изменением выражения его лица. – Нет, позвольте немного подумать… – пробормотал Сун Цзиминь, и тут его осенило. – Этот рецепт неверен! Изначально он предназначался для госпожи Лу, все ингредиенты совпадают, кроме добавленного жабьего яда! Помощник главы приказал привести приказчика аптечной лавки. Он выглядел на семнадцать или восемнадцать лет и казался довольно умным, но сейчас он немного нервничал, и его глаза так и метались по сторонам. – Расскажи всё, что ты знаешь об этом деле, – сказал помощник судьи. – Хорошо, хорошо! – юноша поклонился и поспешно заговорил. – Вчера утром у хозяйки снова заболел желудок, поэтому она послала к доктору Суну, чтобы он, как обычно, выписал ей лекарство, а мне было поручено приготовить его и передать служанке, чтобы та доставила его в особняк. Упомянутая им хозяйка была никто иная, как жена Цуй-саня, госпожа Лу. Цуй-сань был самым посредственным из всех сыновей Цуй Юна. Будучи по натуре бездельником, он так и не достиг ни в чём успеха. В течение всех лет, что он провёл под домашним арестом в Болине, его отец и братья следили за каждым его шагом, так что он был лишён возможности совершить какой-либо серьёзный проступок. Но, поскольку он не был хорош ни в науке, ни в боевых искусствах, Цуй Юн отдал в его ведение Зал Баонин, позволив ему самостоятельно распоряжаться прибылью и следить за убытками. Таким образом у Цуй-саня появилось хоть какое-то занятие. Впрочем, пока в Зале вёл приём такой знаменитый врач, как доктор Сун, наряду с приказчиком и другими работниками, хозяину лавки можно было вовсе ничего не делать, так что, по сути, он, как и раньше, продолжал праздно проводить время днями напролёт. Выслушав приказчика, доктор Сун сказал: – Всё так, хотя белена ядовита, тем не менее, приём небольших её доз в сочетании с нейтрализующими травами способен облегчать заболевания желудка и регулировать желудочное кровообращение, но жабий яд не применяется при таких симптомах, я точно не включал его в список! Приказчик был удивлён: – Доктор Сун, когда вы выписывали рецепт, я стоял рядом с вами и смотрел, как вы добавляете все эти ингредиенты один за другим, неужели вы этого не помните? Сун Цзиминь был категорически не согласен: – Я не мог ошибиться, должно быть, это ты заблуждаешься! Кроме того, рецепт изначально был предназначен для госпожи Лу, как он вообще попал к госпоже Чэнь? Помощник судьи вздёрнул подбородок и указал на приказчика: – Продолжай. – Примерно в то же время на приём пришла госпожа Чэнь, и доктор Сун также выписал ей снадобье, – сказал юноша. – Но так вышло, что, выдавая лекарства, я случайно столкнулся в дверях со слугой семьи Чэнь и выронил их, и, поскольку оба лекарства были поделены на три части и завёрнуты в одинаковую бумагу, боюсь, я мог по неосторожности перепутать и послать госпоже Чэнь снадобье, предназначенное для госпожи Лу! Таким образом, ситуация начала понемногу проясняться. Доктор Сун осмотрел двух женщин и выписал два разных рецепта. Приказчик случайно перепутал лекарства, и, таким образом, госпожа Лу чудом избежала смерти, но это стоило жизни невинной госпоже Чэнь и её будущему ребёнку. Судья спросил: – Сун Цзиминь, что ещё вы можете сказать? Доктор Сун посмотрел на рецепт перед собой и сказал с горькой улыбкой: – Я занимаюсь медициной всю свою жизнь, но ни разу не допускал ошибок в рецептах и не назначал неверных лекарств. Этот жабий яд точно выписан не мной. Судья вздохнул: – Вам за семьдесят, зрение у вас уже не такое, как прежде, поэтому не исключено, что вы могли ошибиться и выписать не то лекарство. Даже если вы не желаете это признавать, теперь, когда все доказательства налицо, обвинения в непредумышленном убийстве не избежать. Согласно Закону Суй, непредумышленное убийство – одно из шести преступлений, которое карается чуть легче, чем убийство преднамеренное, но ради спасённых вами за эти годы бесчисленного множества жизней я буду просить за вас, изложу все детали, и, в конце концов, получу одобрение министерства наказаний. Вы готовы признать свою вину? Он не стал говорить о том, что, учитывая возраст доктора Суна, даже если его не приговорят к обезглавливанию, а только подвергнут порке и изгнанию, этого будет достаточно, чтобы лишить его жизни. Доктор Сун покачал головой: – Я не выписывал неверный рецепт, я не признаю себя виновным. В этот момент поспешно вошёл пристав. – Ваша светлость, жена Цуй-саньлана, госпожа Лу, просит встречи с вами. Она утверждает, что может сообщить кое-что важное. Судья бросил взгляд на Цуй Буцюя и губернатора Юаня и, убедившись, что они не возражают, сказал: – Приведите её. Вскоре в зал вошла женщина в красном платье и поклонилась. – Приветствую уважаемых господ. Судья: – Оставьте церемонии, если у вас есть что сообщить по этому делу, пожалуйста, говорите. – Я прошу вашу светлость позволить привести сюда моего мужа, – заявила госпожа Лу. – Для прояснения вопроса необходимо его личное присутствие. – Что ж, в таком случае, пошлите за Цуй-санем, – непринуждённо сказал Цуй Буцюй. Как только он заговорил, взгляд госпожи Лу невольно метнулся к нему. Что касается личности Цуй Буцюя, хотя её раскрытие поразило Цуй Юна и остальных, он запретил распространять информацию об этом, так что даже Цуй-цзюнян пребывала в неведении. Почти все члены семьи Цуй знали Цуй Буцюя как властного главнокомандующего бюро Цзоюэ, который арестовал Цуй-далана, не подозревая, что он тот самый незаконнорождённый сын девы Юй, которого клан Цуй всегда считал своим позором. Хотя в том, что Цуй-сань обесчестил деву Юй, не было её вины, с того дня её имя было навсегда запятнано, поэтому Цуй Юн не позволил захоронить её на родовом кладбище клана. Несмотря на то, что младшие члены семьи Цуй частенько издевались над Цуй Цзе в детстве, тайна его происхождения была им неведома, а когда они повзрослели, всё, связанное с ним, и вовсе стёрлось из их памяти. Многие даже думали, что Цуй-эр умер совсем юным и никогда не был женат. Но госпожа Лу никогда не забывала нанесенного ей оскорбления, причиной которого стали дева Юй и её сын. Той ночью, когда Цуй-сань вернулся от Цуй Юна в необычном смятении, после упорных расспросов она, наконец, выведала у него всё, что произошло. Таким образом, для неё не было тайной, что Цуй Цзе не только выжил, но и вернулся теперь под другим именем. Суьдя, заметив, что она уже долгое время неотрывно сверлит Цуй Буцюя взглядом, удивился, что женщина из клана Фаньян Лу не соблюдает приличий, и дважды кашлянул: – Госпожа Лу, вы в зале суда, оба господина перед вами являются высокопоставленными чиновниками, запрещено смотреть на них, не получив на то дозволения. Госпожа Лу: – Приношу свои извинения, просто его превосходительство Цуй показался мне немного знакомым, поэтому я не могла не взглянуть на него ещё раз. Цуй Буцюй, опустив голову, вертел в пальцах нефритовое украшение на поясе, словно и не слышал её слов. Сердце госпожи Лу переполняли самые противоречивые чувства, так что было сложно сказать, испытывала она скорее удовлетворение или разочарование. Пока они разговаривали, привели Цуй-саня. Увидев госпожу Лу, он на мгновение опешил, а затем он заметил Цуй Буцюя, и его лицо изменилось ещё сильнее. Судья обратился к госпоже Лу: – Теперь вы можете говорить, верно? Госпожа Лу сжала подол платья: – Милостивые господа, если доктор Сун, с его же слов, уже много лет лечит людей, как он мог по ошибке выписать неверный рецепт и убить человека? Это была не ошибка, а злой умысел! То лекарство изначально предназначалось мне, и только потому, что приказчик случайно перепутал снадобья, мне удалось избежать смерти! Её слова потрясли всех. Судья не удержался от невольного взгляда в сторону губернатора Юаня и Цуй Буцюя, но последние не смотрели на него, так что ему пришлось отвернуться и сказать госпоже Лу: – Не стоит делать опрометчивых выводов, вы должны знать, что ложные обвинения караются тюремным заключением! Госпожа Лу: – Это не ложное обвинение, у меня есть доказательства! Судья: – Говорите. Госпожа Лу: – Мне давно известно, что у моего мужа есть любовница, но ради мира и процветания в семье я закрывала на это глаза. Она происходит из хорошей семьи, и мой муж пообещал ей, что, в случае моей смерти, он на законном основании возьмёт её в свой дом в качестве новой жены. Цуй-сань так и подпрыгнул при этих словах: – Чушь! Не было такого! – Ты сказал это в тот момент, когда средь бела дня целовался с ней под виноградной лозой возле дома, не испытывая ни малейшего стыда. Но ты не знал, что вас подслушала служанка и донесла это до моих ушей, не так ли? – с насмешкой сказала госпожа Лу. Цуй-сань был потрясён: – Юй Сон шпионила для тебя?! Госпожа Лу холодно усмехнулась, не обратив на него никакого внимания, и продолжила: – Три дня назад его любовница послала доверенного слугу к доктору Суну. О чём они говорили, мне неизвестно, но я знаю только, что слуга пришёл с мешочком серебра, а ушёл уже без него. Теперь я понимаю, что это, должно быть, было сделано с целью подкупить доктора Суна и побудить его совершить убийство с помощью выписанного им рецепта! – Что за вздор! Седая борода Сунь Цзиминя слегка задрожала, когда он взволнованно сказал: – Моя совесть чиста перед небом и землёй, я бы ни за что не пошёл на такое! Госпожа Лу: – Если его светлость отказывается мне верить, вы можете приказать обыскать дом доктора Суня, вероятно, вам удастся найти тот мешочек с серебром. Во время своей речи она вдруг почувствовала на себе острый, словно нож, пронзающий насквозь взгляд. Неосознанно подняв голову, госпожа Лу встретилась с глазами Цуй Буцюя. Почему-то от одного взгляда этих ледяных глаз ей стало не по себе. Похожие глаза уже много лет жили в глубине её памяти, всегда спокойные, одинаково безразличные к радости и гневу. Этот взгляд вызвал у госпожи Лу чувство сильнейшего раздражения, поэтому, не удержавшись, она выпалила: – В конце концов вы можете вызвать сюда для допроса его любовницу, она даже немного напоминает одну старую знакомую, возможно, господин Цуй поймёт, о ком я говорю! Её последние слова могли остаться загадкой для других, но только не для Цуй Буцюя и губернатора Юаня. Губернатор Юань опустил голову: – Все необходимые вопросы уже заданы, так что проводите госпожу Лу. Этот лишний шум крайне раздражает! Однако Цуй Буцюй возразил: – Нет-нет, пусть останется и своими глазами увидит, как убийцу настигает заслуженное возмездие. Уголки рта госпожи Лу сначала были изогнуты в лёгкой усмешке, ибо до этого момента всё шло в соответствии с её ожиданиями, но, когда она услышала эти слова, у неё почему-то возникло дурное предчувствие. Но, к счастью, Небеса, казалось, были на её стороне, и люди, отправленные на обыск дома доктора Суна, вскоре вернулись. С собой они также привели любовницу Цуй-саня. Она не обладала такой яркой привлекательностью, как госпожа Лу, но отличалась нежной и хрупкой красотой, словно ива на ветру. Робкий взгляд из-под изящных бровей казался очень знакомым. Губернатор Юань поймал себя на мысли: не напоминают ли ему эти губы и брови черты Юй Мо в те далёкие времена? Он тут же перевёл взгляд на Цуй-саня, почувствовав, как внутри закипает гнев. Госпожа Лу тихо усмехнулась и надменно выпрямила спину. Кого в первую очередь должно было задеть то, что Цуй-сань выбрал себе в любовницы женщину, похожую на родную мать Цуй Буцюя? Естественно, Цуй Буцюя. Как и губернатор Юань, при взгляде на это лицо Цуй Буцюй, конечно же, почувствует не прилив ностальгии, а прилив ярости. И тогда этой обожаемой Цуй-санем мерзавке придёт конец. Но в следующий момент самодовольное выражение госпожи Лу исчезло без следа. Потому что на лице Цуй Буцюя так и не появилось гнева. Вместо того, чтобы рассердиться, он лишь окинул мимолётным взглядом любовницу Цуй-саня, после чего снова устремил глаза на госпожу Лу. Госпожа Лу почувствовала лёгкую панику. Неужели её хитрый план погубить человека чужими руками не работает? Автору есть, что сказать: На самом деле здесь происходит нечто большее, чем может показаться на первый взгляд. История, рассказанная в этом томе, важна не только как конкретный медицинский случай, но и как завязка основных событий следующих книг. Завтра Фэн-эр, как обычно, выйдет покорять сцену.

*

Малый театр, не связанный с основным сюжетом: Цуй Буцюй чихнул: «Должно быть, это Фэн-эр плохо отзывается обо мне за моей спиной». Цуй Буцюй чихнул ещё раз и усмехнулся: «Похоже, Фэн-эр приложил немало усилий, чтобы насочинять обо мне всякого». В это же время Фэн Сяо усердно что-то строчил. Вот что он написал: «Цуй Буцюй, ранее известный как Цуй Цзе, двадцати девяти лет от роду. Достоинства: Руки этого человека с натяжкой можно счесть приятными для глаз, ну и лицо у него более-менее сносное. Недостатки: Ядовитый язык, ядовитый язык, ядовитый язык; не станет обращаться к врачу, даже если будет умирать от болезни; любит насмехаться над людьми и рыть ямы; не любит проигрывать; крайне злопамятен и мстителен…» Перечислив таким образом почти сотню недостатков, Фэн Сяо несколько раз просмотрел получившийся текст, не совсем удовлетворённый результатом, и наконец, вздохнув, вернулся к графе достоинств и приписал: «Милый».