Смена метра

      Валерия появилась в детстве Джона внезапно. Ему было лет пять, когда ее семья переехала из Мексики и поселилась рядом с их домом. Эйла, когда-то сменившая страну, хорошо знала, каково это — быть ребёнком в чужом и незнакомом месте, поэтому попросила сына проявить дружелюбие к девочке.       Мактавиш первое время не знал, как к ней относиться. Она была старше его на полтора года, но гораздо умнее и продуманнее. С ней чаще всего было весело, она изобретала интересные игры, но когда она впадала в плохое настроение, то портила его и Джону. Пожаловаться маме не получалось. Валерия строила грустные глазки и заявляла, что Джон всё выдумал. Мама качала головой и с небольшим упреком говорила: «Я тебя не так воспитывала, сынок». Приходилось отдавать ей игрушки, уступать во всем и делать то, что она желала.       Может, мама и верила ему, но не хотела обижать гостью. А может, и сомневалась в его словах, зная, что он мог и приврать. Иногда было даже обидно, а потом как-то смирился. Стал всячески сторониться Валерии. Убегал с другими друзьями, прятался в шкафу и притворялся больным и спящим. Порой даже ему верили и оставляли в покое.       Потом на какое-то время Валерия пропала из его жизни, дав спокойно выдохнуть. Джон пошел в школу, нашел других приятелей, и только всё наладилось, как она снова вернулась через пару лет. Но Мактавиш уже знал, чего от нее ждать, и был готов.       Валерия, казалось, набрала сил, чтобы доставать его с ещё большей энергией. Для чего ей это было нужно, Мактавиш так и не выяснил, но страдать приходилось часто. Став старше, он не смог больше жаловаться маме, считая, что это не по-мужски и просто терпел.       Время от времени она куда-то уезжала. Как говорила мама — «по семейным делам». Джон в эти прекрасные моменты мог спокойно дышать, наслаждаться вечерами с друзьями и семьей.        А потом они оба выросли.       Мактавиш сам не ожидал от себя оцепенения, когда увидел Валерию летом. Она вытянулась, постройнела, приобрела фигуру. Даже его друзья на нее заглядывались. Валерия много кому уделяла внимание. Джон часто слышал, как она гуляла с кем-то из его знакомых, но не чувствовал ревности. Казалось, что он обрел свободу.       Но Валерия снова вернулась к нему. Она часто оставалась у них дома и спала на диване в гостиной. Мама сказала, что у нее в семье проблемы, поэтому ее подруга попросила приглядеть за ней.       — Я знаю, что с ней тяжело, — сказала тогда мама, когда они остались вдвоем на кухне. — Но ты постарайся быть с ней помягче. У нее такие проблемы в семье.       Она немного помолчала, а потом поведала о том, как отец их бьет, что мать Валерии всё никак не может развестись из-за его угроз. В тот вечер Джону даже стало как-то жаль ее. Они еще до ночи с мамой общались, переходя с темы на тему. Сестры спали, было тихо и спокойно. Мактавиш любил вот так просто посидеть со своими родными. Ближе к ночи они разошлись, и Джон попытался запастись терпением.       Он тогда только начал встречаться с Саймоном. В их отношениях всё было так хорошо, и не хотелось их портить, но Валерия, кажется, это заметила и была недовольна, что у Мактавиша появился кто-то еще.       Порой в квартире было так много людей, что хотелось сбежать, прихватив с собой Райли за руку. Но тогда мама бы переживала. Приходилось ютиться по углам. Джон старался не показывать своих чувств к Саймону. Общался с ним на отвлеченные темы, чтобы никто не узнал, но Валерия пристально за ним наблюдала.       Она очень часто не давала проходу, касалась его, оголяла плечи, грудь. Невинные детские перепалки превратились в какой-то кошмар с сексуальным подтекстом. Джон совсем не понимал, как избегать этого. Отвлекался на Саймона или, наоборот, думал о чем-то неприятном, но получалось не всегда.       Во время одного из обычных завтраков Валерия села напротив него и с легкой ухмылкой посмотрела на Саймона, сидящего рядом с Джоном. Райли не заметил. Он совсем недавно смог спокойно есть в этом доме и не чувствовать, что он кого-то объедает, поэтому атмосфера на кухне была приятной, без неловкостей.       Они всей семьей разговаривали о планах на день, как вдруг Джон заметил, как его ступни что-то коснулось. Сначала он не обратил внимания — мало ли кто дрыгает ногами под столом. Его сестренки часто были гиперактивными. Но когда мягкие пальцы легко погладили его по коленке, Мактавиш выпрямился и обвел глазами семью.       Валерия сидела, глядя на него с ухмылкой, и ковыряла еду в тарелке, хотя была занята совсем другим. Ее грудь слегка покачивалась от движений, невольно притягивая взгляд. Джон медленно опустил руку и скинул ее ногу так, чтобы никто не заметил. Но нога вернулась. Валерия медленно подняла ее и поставила между колен. Мактавиш сжал их вместе и посмотрел на Саймона. Тот спокойно сидел, слушая его сестру, которая рассказывала о школе.       Мактавиш запаниковал. Валерия потянулась дальше, не отрывая от него глаз. Возбуждение не заставило себя ждать. Поерзав на стуле, Соуп попытался отодвинуться, но за ним была стена. Валерия просто провоцировала его. Джон дернулся, когда ее нога почти добралась до его паха, и Саймон выронил нож.       Он недовольно посмотрел на Мактавиша, но ничего не сказал. Сам поднял столовый прибор и посмотрел ещё пристальнее, когда вернулся. Только в этот момент Джон подумал, что спортивные домашние штаны ничего не скрыли от его глаз. Через несколько минут Райли встал, вымыл за собой тарелку и, сказав, что ему пора, поблагодарил за еду и вышел из кухни.       — Я провожу, — вскочил Джон со своего стула и пошел за ним.       Мактавиш догнал Саймона, когда тот зашел в комнату, чтобы взять свой рюкзак. Джон закрыл дверь и прижал к ней Райли, хватая за руку.       — Останься, — попросил он. — Выходной же.       — Надо, — произнес Саймон с грустью — тот сам не хотел идти.— Посмотреть, как там отец. Завтра утром он уедет. Мне нужно его проводить, проверить дом и всё остальное.       Время от времени Райли уходил домой, чтобы не оставлять отца совсем одного. Да и с собакой нужно было поиграть. Джон прекрасно это понимал, но почему-то именно в этот день отпускать его не хотелось.       Гоуст слегка улыбнулся и, подавшись вперед, коснулся его губ своими, мягко втягивая в поцелуй. Джон закрыл глаза и полностью погрузился в это ощущение, чтобы совсем выкинуть из головы недавний инцидент и прогнать тревогу. Саймон обвил его руками и прижал к себе покрепче.       Но вместо наслаждения в голову пришел образ Валерии. Мактавиш резко отпрянул.       — Я пойду с тобой, — сказал он с надеждой.       Саймон покачал головой. Они уже много раз говорили об этом. Райли-старший не терпел посторонних в доме. А их с Джоном и вовсе называл голубками. Конфликты были не нужны никому, и Гоуст решил, что Мактавиш не будет приходить к нему домой, когда отец не на работе.       — Просто… — Соуп нахмурился и опустил глаза в пол и подумал о том, как рассказать про Валерию, но ничего путного в голову не пришло. — Ничего, — улыбнулся он. — Тогда до завтра.       Джон проводил его и вернулся в свою комнату с чувством вины. Ему казалось неправильным, что его так возбудило это касание, будто изменил Райли. Он не должен был это чувствовать, у него ведь был Саймон, которого любил.       До этого у него не было толком отношений, чтобы хорошо разобраться в предпочтениях, но замечал, что обращал внимание на девочек. Но, может, это было только потому, что так обычно принято? Мальчики любят девочек, девочки — мальчиков. Конечно, Джон видел и обратное, поэтому когда ему понравился Саймон, он не был этим ошарашен, а просто принял.       После завтрака мама затеяла уборку. Их квартира никогда не находилась в тишине, но когда начинали наводить чистоту, она и вовсе стояла на ушах. В этот день им помогала Валерия. В коротких шортиках она протирала пыль, доставая предметы с верхних полок. Джон всячески пытался избегать столкновений с ней, но все равно каждый раз она оказывалась рядом.       — Помоги мне, — попросила Валерия. — Подержи стул, кажется, он качается.       Мактавиш только сделал вид, чтобы не спорить, и просто постоял рядом.       — Дай мне руку, — она начала спускаться и схватилась за ладонь Мактавиша. — У тебя что-то застряло в волосах. — Валерия потянулась к его голове, провела пальцами по макушке и приблизилась. — От тебя так вкусно пахнет. Каким шампунем ты пользуешься?       — В ванной стоит, — ответил Джон хмуро и хотел уйти, но Валерия схватилась за его локоть.       — Покажешь мне? — прошептала она и с легким прищуром прикусила нижнюю губу.       Мактавиш замер на несколько секунд, глядя на нее. А потом, будто очнувшись, оттолкнул.       — Отстань от меня, — произнес он и вышел из комнаты. — Мам, я почти закончил, но мне надо идти. Доделаю вечером, — сообщил Джон, обуваясь.       Он бы не остановился, даже если бы мама начала ругаться. Ему нужен был свежий воздух и пространство, где он смог бы порефлексировать. Мактавиш дошел до дома лучшего друга, надеясь, что Кайл уже вернулся с воскресной службы. На пороге его встретила мама и пропустила в дом, сказав, что сын в своей комнате.       Джон зашел, как к себе, и завалился на кровать к другу с тяжелым вздохом. От Гэррика всегда можно было услышать поддержку и разумные выходы из ситуаций. Он никогда не поступал импульсивно, продумывая сначала, что лучше сделать.       — Ну так ему и скажи, — выдал он после того, как выслушал историю.       Гас был единственным, кто знал про их отношения с Саймоном. Другим Джон не доверял. А маму не хотел расстраивать. Иногда она говорила, что хотела бы внуков, и Мактавиш пришел к выводу, что она не думала, что ее сын может полюбить парня.       — Что сказать? Что меня возбуждает кто-то кроме него? — нахмурился Джон.       Кайл скривил лицо и попросил не раскрывать ему подробности его личной жизни.              — Мне кажется, будет честно, если ты признаешься. Ты же не виноват в этом.       Джон задумчиво согласился с ним. Наверное, это и правда был лучший выход. Саймон понимающий. Он бы не стал рубить с плеча, не подумав.       Вернувшись домой уже ночью, Мактавиш тихо прошел на кухню, где мама сидела в одиночестве.       — Мам, — сказал Джон шепотом, чтобы никого не разбудить. — Я завтра уберусь, хорошо?       — Да ничего, — ответила она в тон. — Я собрала твои вещи, а Валерия там полы помыла. А ты чего так поздно?       — Я у Кайла был. Там… Да неважно, — отмахнулся Джон. — Ты чего не спишь?       Эйла вздохнула и сказала, что ей неспокойно, вот и не могла уснуть. Мактавиш налил ей чай с ромашкой и сел рядом — просто поболтать. Говорили ни о чем. Об учебе, работе, о том, что у мамы появился новый учитель в школе, про девчонок. Разошлись уже за полночь. Мама обняла сына и пожелала спокойной ночи.       Завалившись в кровать с улыбкой после теплого разговора, Джон закрыл глаза. Только в этот момент он почувствовал, как сильно устал за день. Моральные переживания и физическая нагрузка вместе снесли его с ног, и Мактавиш быстро погрузился в сон.       Мягкие касания рук по плечу разбудили его. Джон улыбнулся. Ему всегда нравилось, чувствовать, как Саймон обнимал его сквозь сон, как прижимался и оставлял поцелуй на шее, как спускался, вниз поглаживая по бедру, отчего по спине бежали мурашки, а возбуждение нарастало.       Но Саймона не было рядом.       Джон дернулся и повернулся, сразу замечая Валерию с ним под одеялом.       — Какого черта ты тут делаешь? — прошипел он.       — Просто пришла к тебе, — шепнула девушка и потянулась к нему. — Мне так холодно стало.       — Выметайся, — Мактавиш указал ей на дверь.       Валерия улыбнулась и, видимо, подумала, что он ее не тронет. Но Соуп был настроен решительно. Он поднялся, схватил ее за руки и потащил в другую комнату. Да, наверное, это было грубо, но Мактавиш уже говорил ей, что не заинтересован. Вытолкнув ее из своей спальни, Джон приставил стул к двери, подперев ручку, и выдохнул.       Ночью снились кошмары. В них Саймон приходил к нему и видел его с Валерией вместе, но Мактавиш будто онемел. Он не мог ничего ему сказать, как-то объясниться, и Райли разочарованно уходил от него. А Валерия садилась к нему на колени и с улыбкой обнимала.       Утром проснулся от будильника и был очень этому рад. Несмотря на свою помятость, он был счастлив вырваться из тех снов. Школа, занятия, дополнительные помогли ему отвлечься. Мактавиш подождал Саймона, и они вместе пошли домой к Джону поиграть в приставку. Полпути Райли жаловался, что на физкультуре потянул спину и что ему необходим массаж. Джон лишь улыбался, понимая его намеки. Дома никого не было, и они до вечера могли спокойно остаться одни.       — Давай я сделаю тебе массаж, — произнес Джон, слегка толкая Саймона на кровать.       Тот завалился и, стянув толстовку, перевернулся на живот. Мактавиш тут же залез на него сверху и принялся мять спину, стараясь не пропустить ни сантиметра мягкой кожи, чтобы расслабить Райли и расслабиться самому.       — Стой, — произнес Саймон после нескольких минут массажа.       Джон сел рядом и шокировано смотрел, как Райли достал из-под подушки красный лифчик. Саймон был удивлен не меньше и без слов глянул на Соупа.       — Это… — начал Джон.       «Валерия вчера ко мне приходила, терлась об меня своей грудью, приставала. Но я ей не дал! А еще утром она ласкала меня своей ногой под столом, прямо при тебе, пока ты не видел, а я возбудился от этого».       Этого он сказать не мог.       — Тут сестра вчера ночевала, — произнес Мактавиш севшим голосом. — Наверное, забыла.       Саймон нахмурился, но кивнул и положил лифчик на стул рядом.       Тогда несколько лет назад Джон считал, что вся проблема решена, и их отношениям ничего не грозило. Но теперь он провожал эту угрозу до ее квартиры.       — Слушай, — сказал Мактавиш Валерии, когда они встали у дверей ее дома, — давай больше никогда не видеться. Мы же расстались.       Она усмехнулась.       — Я не искала тебя специально. Просто шла мимо и решила зайти. Ну, пока, — Валерия потянулась, чтобы поцеловать, но Джон отпрянул. — Ты что меня боишься? — она посмотрела с небольшим удивлением. — Совсем недавно тебе нужно было мое присутствие.       Джон сжал зубы и отвернулся.       — Прошло.       — Ну ладно, — пожала она плечами. — Спасибо, что проводил. Давай обнимемся хоть, как друзья.       Джон понимал, что проще согласиться. Он не стал обнимать ее в ответ, лишь позволил ей это сделать. Когда Валерия поцеловала его в щеку, Мактавиш резко отошел и недовольно посмотрел. Та улыбнулась и, попрощавшись, открыла дверь. Чувство злости на нее хотелось заесть. Причем хотелось чего-то сладкого.       В ближайшем магазине он набрал сладостей, расплатился на кассе и вышел. Соуп остановился, когда заметил Саймона, который выходил из магазина, закинув рюкзак на плечо. Он был без маски. Джон никогда не мог угадать его настроение для ношения балаклавы. Иногда он находился в ней и дома, а порой гулял без нее по улице, как в этот раз.       Встреча была очень неожиданной, и Мактавиш решил этим воспользоваться.       — Саймон! — крикнул он, переходя на бег, чтобы догнать.       Мактавиш видел, как тот дернулся и выпрямил спину, но не остановился.       — Эй, привет, — Джон поравнялся с ним и заметил, как Райли слегка повернулся на него, но продолжал идти.       — Конфеты? — спросил он.       Мактавиш посмотрел на коробочку и усмехнулся.       — Хочешь?       — Нет, — ответил Саймон и продолжил идти.       Джон засунул коробку в рюкзак и поспешил за ускорившим шаг Гоустом.       — Подожди, в одну же сторону идем. — Мактавиш ужасно хотел домой, отдохнуть после работы, но такой возможности побыть рядом без посторонних упускать не намеревался. — Я знаю, что за мной вина, но мы вроде решили не возвращаться к прошлому. Давай начнем заново? — на этом вопросе Саймон напрягся. — Не подумай ничего. Просто как друзья. Не чужие все-таки.       Саймон вздохнул, но не прогнал его, не ответил что-то грубое, и, кажется, даже немного замедлился. Мактавиш увидел в этом согласие.       — А ты давно приехал? — Джон начал издалека, чтобы не отпугивать его странными вопросами.       — Полгода назад, — ответил он. — Примерно.       Джон кивнул и… не знал, что сказать. Хотел спросить, почему Саймон не вышел на связь, но ответ был очевиден. Молчание стало неловким.       — А ты чем занимаешься? — Видимо, Райли тоже почувствовал дискомфорт от тишины, а ведь раньше им это не мешало…       — Подрабатываю репетитором. Да и остался в том же кафе. — Джон глянул на Саймона, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию, но тот лишь продолжал идти прямо. — Живу один, ни с кем не встречаюсь. — Он хотел это преподнести как-то более плавно, но вышло, как обычно, отчего Райли нахмурился.       Как бы Мактавиш ни старался, но та тема так или иначе пробивалась сквозь него. Она волновала его больше, чем другие сферы его жизни. Вот он Саймон, вернулся, совсем рядом, но снова отдален.       — Ты тогда так быстро уехал и я…       — Не надо, — перебил Райли, но тон его был мягким.       Джон кивнул и сжал губы. Они оба, не сговариваясь, стали идти медленнее, будто на прогулке, как раньше. Луна освещала дорогу, машин было мало, а людей вообще не наблюдалось. Они были одни.       — Знаешь, — произнес Джон с улыбкой, — здорово, что ты вернулся. И что мы можем просто вот так поговорить. А еще ты помогаешь мне в конкурсе. В общем, я очень рад.       Саймон немного промолчал, но все-таки ответил.       — Я тоже. — Он повернулся, и уголки губ его были слегка приподняты, но стоило им только оказаться лицом к лицу, как улыбка пропала. — До встречи на репетиции, Мактавиш, — сказал холодно Саймон и быстрым шагом пошел прочь.       Джон настолько сильно опешил, что не подумал даже догнать и спросить, что произошло. По фамилии Райли называл его, лишь когда злился. Но поводов не было.       Уже дома, глянув в зеркало, Соуп произнес: «Какой же ты придурок, Джон». На щеке отчетливо виднелся след от помады. Он ругал себя всеми возможными оскорблениями, пока пытался оттереть свою кожу, но в какой-то момент остановился.       Одна приятная мысль пришла ему в голову.       Саймон так отреагировал, потому что ему не всё равно.