Смена метра

      Джон поднялся с дивана и сделал несколько шагов к Саймону. Тот, услышав это, резко обернулся, и Мактавиш замер, не предпринимая ничего. Ему показалось, что в глазах Гоуста была растерянность. Может быть, он жалел, что не прогнал Соупа, когда все ушли? Но Мактавиш не мог не радоваться его заботе.       Джон смотрел на Саймона, а тот глядел в ответ. Молча, не двигаясь. Что чувствовал Гоуст в этот момент? Было ли ему неприятно находиться рядом? Хотел ли выгнать? Вряд ли бы он тогда так ласково коснулся его щеки.       — Почему ты меня не разбудил? — спросил Соуп, делая шаг к нему.       Гоуст стоял на месте, но мельком посмотрел в сторону, будто искал пути отступления.       — Ты устал. Обычное хорошее человеческое отношение. Не придумывай себе лишнего, — пояснил Саймон и сложил руки на груди, безразлично посмотрев в глаза. — А теперь уходи. Мне нужно работать.       Джон улыбнулся. За всей показной уверенностью Саймона скрывалось нечто, что Соуп едва улавливал — страх. Мактавиш сделал еще несколько шагов к нему и встал напротив. Райли отстранился и настороженно посмотрел.       — А может, это забота? Может, тебе просто не всё равно? — надавил Соуп.       — Уйди, — ответил Саймон и нахмурился. — Пожалуйста. — Он со вздохом прикрыл глаза.       В его просьбе была такая обреченность, что Джон сам себе хотел набить лицо.       — Саймон, я… — Мактавиш не смог договорить, перебитый звонком. — Алло? — ответил он звонящей Фаре.       — Ты где?       Джон взглянул на время и резко дернулся. Опоздал уже на полчаса.       — Я бегу! Уже почти пришел! — быстро проговорил он и поспешил на выход. — Пока! — крикнул Джон на прощание Саймону.       Опоздание на полчаса — лишение этого времени из зарплаты. А Мактавишу это было совсем не нужно. И тем не менее, он бежал на работу с улыбкой. Мактавиш не собирался уходить от закрытой двери и искать другую, он был готов сидеть на пороге и ждать столько, сколько нужно. Постукивая в нее время от времени, чтобы с другой стороны знали, что Джон здесь.       Однажды он уже достучался до него. Второй раз это сделать оказалось куда сложнее, но Мактавиш верил в свои силы, пусть и что-то внутри подсказывало, что надеяться не стоит. Наверное, это был дьявол с левой стороны, и он шептал о том, что Саймона нужно оставить, что ему нужен кто-то лучше, чем Джон. Возможно, он был прав. Вспоминая свое отношение к Райли, Соуп время от времени даже соглашался с его мнением.       Несколько лет назад Джон слишком сильно привык к их отношениям, и ему казалось, что Саймон всегда будет с ним, прощая все косяки. Но в дальнейшем это было не просто «Извини, тут автобус задержали», когда он еще из дома не вышел. Тогда хватало извиниться, опустить глаза в пол и идти косячить дальше. Появилась угроза посерьезнее.       Валерия снова стала появляться в их доме, и Джон переживал, как бы она ничего не рассказала. Поэтому он попросил ее не упоминать о вечеринках, ссылаясь на то, что Саймону, как другу, было бы неприятно слышать, что он не взял его с собой. Та согласилась, но каждый раз хитро поглядывала.       И в этот момент, кажется, Саймон начал в чем-то подозревать Валерию. Он был более недовольным, когда та была в одной комнате с ними; подозрительно смотрел, будто пытался прочесть ее мысли. Не оставлял Джона с ней наедине, да и вообще напрягался, когда Валерия крутилась рядом.       Но со временем Джон успокоил себя тем, что это только его мысли. Он всего лишь думал, что Саймон о чем-то догадался. Просто Соупу было стыдно, что обманул, и казалось, что его вранье вот-вот откроется.       Но несмотря на это, день рождения Валерии Мактавиш пропустить не смог. Она организовала небольшую вечеринку, собрав знакомых в клубе, куда и притащился Джон. Он пошел туда без желания, но раз уж они сблизились, нужно было поздравить. Соуп не планировал там задерживаться более чем на час и сразу об этом сообщил, сославшись на тяжелый рабочий день. Валерия понимающе поблагодарила его за то, что он вообще пришел.       Поскучав немного на этой вечеринке, Мактавиш пришел домой и завалился спать, думая о том, что завтра сможет обнять Саймона. Они не виделись несколько дней из-за учебы и отца Райли, поэтому Джон прямо чувствовал, как соскучился.       Весь день он ждал его, но Саймон сказал, что придет только вечером, как проводит отца. Джон поиграл с сестрами, посмотрел фильм, приготовил покушать на всю семью и даже прибрался. Время шло медленно. Саймон пришел уставший и всё, что сделал, это обнял и вздохнул. Мактавиш понимал, что ему тяжело давалось общение с отцом, но он не мог просто взять и уйти от него. У Гоуста были свои, только ему понятные принципы.       — Ты… — помялся Саймон после того, как они немного поговорили о том, как прошел день. — Ничего не хочешь мне рассказать?       Мактавиш напрягся. Неужели узнал про поход на день рождения к Валерии? Саймон смотрел на него с небольшой неловкостью, и Джон решил, что тот его просто проверял. Такого не было никогда раньше, но что мешало начать?       — Нет, — уверенно ответил Соуп и улыбнулся. — А что?       — Ничего, — тихо произнес Саймон и прижался к нему. — Джонни, — позвал он ласково, — я люблю тебя.       Голос его прозвучал с какой-то тревогой, но тогда Мактавиш не обратил на это внимания, подумав, что ему показалось. Саймон редко когда говорил, что у него на душе. А зная о том, что его отец болен, Джон думал, что его подавленное состояние с этим и связано. Мактавиш притянул его к себе и медленно поглаживал по спине, пока Саймон доверительно к нему прижимался.       Теперь спустя долгое время, Джон отдал бы многое, чтобы это вернуть. Он снова бы хотел знать, что Райли ему доверял, что мог на него положиться, но не понимал, как к нему подступиться. Саймон смотрел на него так, будто между ними не было этих лет, будто то роковое событие произошло вчера.       Соуп весь рабочий день был погружен в воспоминания. Его поставили на бар, так что он был предоставлен сам себе. С ним почти никто не разговаривал, поэтому некому было вырвать его из собственных мыслей.       Пока прокручивал в голове совместную счастливую жизнь с Саймоном, дошел до последнего дня с ним. Если бы Мактавиш тогда знал, что потеряет его, ни за что бы не пошел на эту вечеринку, даже если бы его уговаривали. В тот вечер собирались знакомые музыканты, устраивая показательное выступление. Джон не захотел принимать участие в концерте, не видя в этом смысл, но решил просто прийти и посмотреть на приятелей, поддержать.       После дня рождения Валерии и печального взгляда Саймона Мактавиш дал себе слово не ходить больше на такие мероприятия без него. И он исправно придерживался своего обещания. Однако, хоть и было стыдно каждый день перед Райли, он так и не смог признаться, что все-таки ходил в клубы. Чтобы не мучиться от угрызений совести, для себя Джон решил, что всё это в прошлом, и попытался забыть.       Но этот концерт был важен, потому что это был не просто клуб с диджейской музыкой. Там собирались все его знакомые, чтобы показать свои таланты. Саймона сложно было уговорить пойти туда, но у Джона получилось. Гоуст с большой неохотой обещал прийти чуть позже, как только проводит отца.       Вечер проходил хорошо. Джон смотрел выступления приятелей, общался, попивал коктейли и ждал Саймона. Он не говорил, во сколько точно придет, но ближе к ночи Мактавиш потерял надежду. Несколько звонков без ответа, и Соуп пришел к тому, что тот по-тихому решил не приходить, хотя это не очень было на него похоже.       Но Джон стал злиться на него. Райли мог бы прямо сказать, что ему это не надо. Зачем было соглашаться? Алкоголь добавлял смелости. Из вредности Мактавиш отключил телефон, чтобы Саймон понимал, каково это, когда тебя игнорируют.       Джон недовольно сидел у бара, когда к нему подошла Валерия. Веселая, бодрая, будто только что сошла со сцены с каким-то драйвовым выступлением. Но она всего лишь была зрителем, как и он сам. Поделилась, что познакомилась с парнем, который только что выступал, вот и пришла посмотреть.       Его выступления Мактавиш не помнил. Он был погружен в себя, накручивал, злился. Валерия, кажется, это заметила и быстро смогла его отвлечь. Каких-то пять минут и они уже смеялись до боли в щеках. С тех пор как они оба выросли, с ней стало так легко. Он не чувствовал между ними прошлой вражды или неприязни. Она и правда стала ему как сестра.       За разговорами коктейли пошли быстрее, а опьянение стало сильнее. В теле чувствовалась легкость и свобода, все барьеры были оставлены позади. Зашла тема о прошлом. Валерия поделилась, как страшно было переезжать на другой континент, как тяжело было освоиться, и что благодаря его семье она смогла почувствовать себя частью этого нового мира.       — А зачем ты так меня доставала? — спросил Джон, пытаясь перекричать стучащие барабаны.       — Что? — Валерия подвинулась к нему чуть ближе.       — Я думал, ты меня ненавидишь, — пояснил Мактавиш, видя, как она изменилась в лице.       Валерия смотрела на него и была так близко, что при желании можно было сосчитать ее ресницы. Она придвинулась к нему еще ближе и поцеловала в губы, но тут же отстранилась. Мактавиш даже не успел ни сделать, ни почувствовать ничего.       — Я ответила на твой вопрос? — улыбнулась Валерия.       Соуп тупо похлопал глазами и в эту же секунду заметил, что за спиной Валерии стоял Саймон и смотрел на них с широко раскрытыми глазами.       Джон замер, глядя на него. Сердце остановилось. Стало тихо. Почему-то не слышно было даже музыку, что только что не позволяла спокойно болтать. Казалось, будто весь зал затих. Никто никуда не шел, не говорил и не шевелился. Кроме Саймона, который резко развернувшись, направился к выходу.       Запоздало подпрыгнув, Соуп побежал за ним, пробираясь через толпу людей, что внезапно решила ожить. Они словно хватали его, не позволяя достичь Гоуста.       — Стой! — крикнул Джон, когда всё же получилось выбраться на улицу. — Это не то, что ты подумал!       Саймон резко остановился, обернулся и сделал несколько шагов к нему.       — А что я должен думать, черт возьми? — крикнул он в ответ. — Пока я ищу тебя по всему залу, звоню тебе, переживаю, ты... прекрасно проводишь время в ее компании! — Саймон нервно потоптался на месте.       — Да это случайно вышло, — попытался оправдаться Джон, разведя руки.       Он понимал, что со стороны это можно было расценить как полноценный поцелуй, но Мактавиш просто не успел ничего сделать. Если бы он был трезв, то, конечно, сумел бы среагировать и оттолкнуть ее.       — Подожди, я позову ее, и она тебе расскажет, как всё было, — Соуп обернулся и увидел Валерию, которая стояла у него за спиной. — Скажи ему! — потребовал Мактавиш, махнув рукой в сторону Райли, — скажи, что это ты меня поцеловала.       — Да, — кивнула она, и Джон вздохнул, взглянув на Гоуста. — Он сам меня попросил.       Соуп повернулся к ней, широко раскрыв глаза, и вздрогнул, как от холода.       — Что ты несешь? — Джон сделал несколько шагов к Саймону. — Она врет. Поверь мне. Это всё ложь.       Саймон стоял, опустив глаза вниз. Плечи расслаблены, руки висели вдоль тела. Соуп почувствовал такую безысходность, что захотелось завыть на луну.       — Зачем ты все это затеял? — спросил он тихо с болью в голосе. — Зачем нужен был я?       — Саймон, — Джон взял его за руку, но тот ее вырвал. — Я тебе никогда не врал, — прошептал он. — Я люблю тебя.        Мактавиш хотел заглянуть ему в глаза, чтобы тот увидел в них правду — они ведь не обманут. Гоуст грустно усмехнулся.       — Не врал, что опаздывал, не врал, что ходил в клубы, не врал, что был у нее на дне рождения и не врал, что спал с ней? — От каждого произнесенного слова мурашки бежали по спине.       — Что… — Джон смотрел, как лицо Саймона с каждой секундой становилось злее и злее, как и голос.       — Я всё знаю, Мактавиш. — Он отпихнул от себя Соупа и хотел уйти, но Джон взял его за руку.       Райли попытался вырваться, но Мактавиш схватился второй рукой. Ему было страшно отпустить его в этот момент. Он знал, что ничего не случится, они могли отойти и поговорить завтра, но все равно было ощущение, что объясниться нужно именно сейчас.       — Я не спал с ней! — воскликнул Соуп.       — А лифчик ее случайно оказался у тебя под подушкой? — Гоуст снова его отпихнул и хотел уйти.       Джон посмотрел на Валерию. Она всё это подстроила. Она всё ему рассказала. Такого разочарования в человеке Соуп не испытывал никогда. Он рванул за Саймоном, вновь цепляясь за его руку.       — Отпусти, пока я тебе не врезал, — его голос был тихим и угрожающим.       Но Джону было наплевать, он знал, что тот не ударит. Райли был не из тех, кто выбирал насилие, даже в таких ситуациях.       — Врежь, — сказал Соуп. — Врежь. Я все равно не отпущу.       Саймон резко оттолкнул его, с силой сбросив руку. Джон не отступил — снова шагнул вперед и вцепился в ворот его куртки, потянув на себя. Он пытался удержать его, пальцы судорожно стискивали ткань. Гоуст вывернулся и грубо стянул руки Джона вниз. Они оба пошатнулись, их дыхание смешалось. Соуп снова потянулся, схватил Саймона за запястье, но тот рванул — и в следующую секунду его кулак, сжатый от ярости, ударил в скулу Джона.       Резкая боль вспыхнула в голове. Мактавиш отшатнулся, не веря в то, что только что произошло. Он медленно прижал ладонь к горящей щеке, глаза расширились от шока. Первый удар. От него.       — Не приближайся больше ко мне, Мактавиш, — выплюнул Саймон. — Видеть тебя не хочу.       Соуп смотрел, как Райли уходил от него, с каждым шагом становясь все дальше и дальше. Затуманенный алкоголем разум внезапно прояснился.       Вспоминая этот момент, Джон почувствовал его так явно, будто это произошло не пару лет назад, а вчера. Соуп забыл про заказы, про гостей, которые ждали свои напитки. Он смотрел на дрожащие руки и не мог успокоить рваное дыхание.       Выйдя на улицу, чтобы немного отдохнуть, Мактавиш позвонил Саймону, но тут же сбросил. Было поздно, наверняка тот уже спал. Но так сильно хотелось его услышать.       Соуп сел на пластиковую коробку и вздохнул, засунув руки в карманы, чтобы не замерзли. Вместе с сумерками на город опустилась прохлада. Было тихо и тоскливо. Телефон зазвонил. Саймон.       — Алло? — произнес Джон, пытаясь сделать свой голос более спокойным.       — Вижу, ты звонил, — ответил Райли.       — Прости, если разбудил. Просто я… — Соуп шмыгнул носом и поежился из-за холода, — просто хотел сказать… Ну знаешь, заходи как-нибудь в гости. Девчонки по тебе соскучились, да и мама рада будет видеть, — выдумал причину он.       Это была не ложь. Джон точно знал, что так и будет, но сказать настоящую причину, для чего звонил, не мог.       — Ты сейчас где? — в голосе его прозвучала тревога, и Соуп надеялся, что ему не послышалось.       — На работе…       Из зала вышел менеджер. Лицо его было недовольным.       — Мактавиш, у тебя уже пятнадцать заказов! — рявкнул он и, не дождавшись ответа, ушел.       — Мне пора, — порывисто вздохнул Джон.       — Иди, — произнес Саймон и добавил: — Джонни… — Соуп сжал телефон покрепче. — Мне не всё равно.        Эти слова повисли в тишине, и прежде чем Мактавиш успел ответить, Гоуст отключился.       Сколько там было заказов? Да хоть двести. После этих слов Джон снова почувствовал себя живым. Настоящим. Всё, что он так боялся потерять, было всё ещё здесь — в голосе Саймона, в этом коротком «мне не всё равно».       И плевать на усталость, на работу, на всю вселенную. Всё, что давило на плечи, рассыпалось пеплом. Мир снова стал дышать.       И Джон вместе с ним.