Смена метра

      Джон решил выйти и признаться. Если бы они не встретились, то можно было всё отрицать, или хотя бы большую часть своих действий. Но не теперь, когда они явно поговорили и поняли, что произошло. Но поняли ли?       Мактавиш вышел на улицу и уже в проходе встретился с Фарой.       — Придурок, — злобно сказала она и, толкнув плечом, вошла в кафе.       Джон видел, как отдалялся Саймон, он ускорил шаг, чтобы догнать его. Лишь это было важно — объясниться перед ним, извиниться перед ним, сделать так, чтобы его понял он.       — Постой, я всё объясню, — произнес Соуп, хватаясь за плечо Райли.       Тот вырвался и резко развернулся.       — Какого черта? Ты думаешь мы все идиоты? Один ты умный? — его слова звучали грубо, но Джон знал, что заслужил их. — Ты ни хрена не изменился. Как врал, так и врешь.       Взгляд Саймона был настолько злым и разъяренным, что Соупу казалось: за одно произнесенное слово он мог получить по лицу — как в прошлый раз. Но это его не остановило. Джон сделал шаг ближе.       — Просто дай мне объясниться, — попросил он тихо.       — Я не хочу тебя слышать, Мактавиш, — выплюнул Саймон. — Не хочу видеть тебя. Не хочу знать, что ты живешь со мной в городе и вообще на одной планете. Если бы я мог забыть о твоем существовании, я бы это сделал, ни секунды не сомневаясь в своих действиях.       Джон чувствовал боль в горле. Он хотел так много сказать, но не мог. В глазах начало щипать. Все слова, брошенные Гоустом, так или иначе должны были прозвучать, но всё равно было так больно это слышать.       — Никогда больше, — сказал Райли всё еще со злобой, — не звони, не пиши и обходи меня стороной.       Гоуст развернулся и пошел прочь. Соуп несколько секунд просто стоял и смотрел на его удаляющуюся спину, а когда осознал, что тот уходит — снова уходит — побежал. Он встал перед Саймоном, хватая его за предплечья.       — Ты меня не понял? — спросил Гоуст и выдернул руки.       Джон понимал, что никакие слова ему не помогут. Отчаяние рвалось изнутри, и он совсем не знал, что с ним делать. Гоуст снова мог уйти по его вине и пропасть. Этого допускать не хотелось. Соуп просто упал перед Саймоном на колени.       — Прости, — сказал он, поднимая глаза. — Прости меня.       — Ты… — Гоуст растерялся. — Встань. — Райли обернулся по сторонам, неловко оглядывая людей, которые наблюдали за ними. — Встань, черт возьми.       — Нет. — Джон обхватил его колено. — Я сделал всё это, не подумав. Просто приревновал к Фаре. Я не хотел, чтобы так получилось.       Саймон попытался отойти, но Мактавиш схватился сильнее. Он не чувствовал унижения, колени не болели от твёрдого асфальта — всё казалось неважным, даже то, что на них смотрели десятки глаз, в том числе из кафе, где Соуп работал.       — Какая ревность, Мактавиш? Мы с тобой всё решили, — нервно ответил Гоуст. — Да даже если бы и не решили, я просто помогал ее подруге с гитарой.       Джон в полной мере осознал свою глупость. Он смотрел на Гоуста и видел в его глазах разочарование.       — Я знаю, что мы всё решили, но… — Соуп опустил голову, — твои действия и слова… Я подумал, что у меня есть шанс.       — Шанс на что? — спросил Гоуст. — И встань уже, наконец!       Саймон попытался отойти, но Мактавиш крепче вцепился в грубую ткань джинсов и из-за движений Гоуста чуть проскользил по асфальту, но не отпустил.       — Я думал, что еще не всё потеряно… между нами, — произнеся это вслух, Джону стало стыдно. — Я ведь хорошо тебя знаю и понимаю, что ты не всегда говоришь то, что думаешь.       — Хочешь сказать, что я дал тебе надежду? — Саймон произнес это с возмущением, но разве Джон был не прав? — Встань.       Мактавиш поднялся, но схватился за край куртки Гоуста. Он не собирался его отпускать, даже если бы его снова захотели изувечить, даже если бы Саймон побежал, Соуп побежал бы за ним.       — Я хочу сказать, что ты всё так же важен для меня. Я знаю, что поступил неправильно, знаю, что виноват. — Он сомкнул губы, видя, что Саймон даже не пытается его понять. — Я прошу прощения и готов на всё. Даже если бы ты попросил меня оставить музыку, я бы это сделал.       Саймон грустно усмехнулся и отвел взгляд в сторону.       — Если бы ты действительно хорошо меня знал, то знал бы, что я никогда бы этого не попросил, — его голос был тихим и сухим.       Джон сглотнул. Он не хотел больше страдать из-за своей импульсивности и заставлять страдать других. Людское терпение не вечное, и совсем скоро Мактавиш мог остаться один. Но одиночество не пугало его так сильно, как осознание того, какую боль он причинил близким.       — Дай мне шанс, — всё же решился попросить Соуп. — Просто на нейтралитет. Маленький, последний шанс. Прошу тебя, Саймон. Ты сказал, что тебе не всё равно. — Джон опустил голову, услышав тихий вздох.       Гоуст молчал. Мактавиш не посмел нарушить тишину.       — Я найду тебе другого басиста, — произнес Саймон.       Джон резко поднял на него голову и посильнее сжал край куртки.       — Дело не в выступлении! — возмутился он. — Плевать на этот конкурс. Я не хочу снова терять тебя. — Соуп сделал шаг навстречу и опустил голову Гоусту на плечо. — Пожалуйста, — попросил он тихо на выдохе.       Саймон мягко его отстранил, выдергивая край куртки из его ладони. — Мне нужно подумать. — Он обошел Джона сбоку и направился прочь.       Соуп не стал снова идти за ним. У него больше не было слов. Он понимал, что если Саймон его не простит, то будет прав. Как и Фара, разговор с которой еще предстояло пройти.       Мактавиш стоял на улице, пока Гоуст совсем не пропал из виду, а после пошел в кафе. Фара, только увидев его, направилась в раздевалку. Не было смысла ждать, думать, подбирать слова. Джон устремился вслед за ней. Он прикрыл за собой дверь и виновато посмотрел на подругу.       — Прости, — сказал он ей, решив начать с главного. — Я соврал. Я просто не хотел, чтобы ты общалась с Саймоном, поэтому всё придумал.       Пощечина больно отозвалась не только физически, но и на ментальном уровне.       — И почему? — Фара сложила руки на груди и ждала его объяснения.       Вздохнув, Джон сел на стул, потирая щеку, которая наверняка покраснела. Заслужил, ничего не скажешь.       — Потому что я люблю его, — произнес Мактавиш без смущения и опустил глаза.       Фара присела рядом с ним и, видимо, была удивлена, раз ничего не произнесла сразу.       — Мы встречались раньше, а потом я сильно накосячил, и он уехал, — продолжил Соуп. — В какой-то момент мне показалось, что еще не всё потеряно. Но не понимал, что делать. Я растерялся, Фара, — признался Джон подруге и посмотрел на нее.       Она глядела в ответ с легким удивлением, но не злилась.       — Я знаю, что поступил как идиот. Я очень боялся, что ты заберешь у меня его, вы ведь так хорошо начали общаться, — Соуп сжал кулаки и почувствовал злость, представив эту ситуацию. — Понимаю, что виноват. И если ты не сможешь меня простить, я тоже пойму.       Джон встал и хотел уйти, ничего не услышав от подруги, но она дернула его за руку и обняла.       — Не представляю, какая каша у тебя в голове, если ты так по тупому действуешь, — промолвила тихо Фара. — Почему ты не поговорил со мной? Почему сразу всё не рассказал? Мы же друзья, мать твою! — Она отстранилась и посмотрела с улыбкой. — Вопросы были риторическими. Саймон просто помогал мне. Да и к тому же мне нравится другой.       — Кто? — Джон удивленно поднял брови.       — Алекс, — призналась она, бросив взгляд на дверь. — Только — тсс. — Фара поднесла к губам палец.       Мактавиш улыбнулся. Новенький официант нравился многим, но Джон никогда бы не подумал, что и Фара на него запала. Продвижений в их отношениях Соуп не видел, но, может, они тщательно это скрывали?       — Хочешь, помогу тебе с ним? — спросил Мактавиш с улыбкой.       Фара рассмеялась.       — Ты бы сначала со своими отношениями разобрался, — она пихнула его в плечо и направилась на выход.       — Ты не обижаешься? — спросил Джон, делая шаг к ней.       Подруга остановилась и обернулась. Она серьезно посмотрела на него, отчего Соуп неловко сжал губы. Разве он мог такое спрашивать?       — Я не обижаюсь, — улыбнулась Фара, и Джон расслабленно выдохнул.       Внутри было ощущение, что он был недостоин такой подруги.       — Если можешь, если хочешь… вернись в группу? — попросил он.       — Слушай, — Фара смущенно улыбнулась и почесала затылок. — У меня особо времени нет, так что… это даже к лучшему. — Она пожала плечами и только хотела уйти, но снова вернулась. — Кстати, Саймон сказал, что он кем-то занят. Так что ищи врага в другом месте.       Когда она ушла, Джон остался один с очень противоречивыми чувствами. С одной стороны, облегчение, что Фара на него не злилась, и всё было как раньше. А с другой… кем, черт возьми, был занят Саймон?       Дверь резко открылась, вырывая Джона из неприятных мыслей, и на пороге появился менеджер кафе.       — Что это за цирк ты устроил? — возмутился он. — Меня не волнуют твои личные проблемы, Джон, и решай их, пожалуйста, в нерабочее время.       — Я… — Соуп не хотел перед ним оправдываться, и вот только с ним ему еще не хватало объяснительного разговора. — Да, простите.       Начальник вздохнул и посмотрел на него с сочувствием. Человеком он был сложным, многие считали его скупым на эмоции и непонимающим. Казалось, он никогда не вникал в проблемы чужих людей, и ему было всё равно на знакомых. Девушки у него не было, да и про друзей никто не знал. Но иногда всё-таки случались у него проблески в человечности.       — Иди домой, — сказал он. — Отдохни и завтра придешь с новыми силами. И это не обсуждается.       Менеджер вышел из комнаты, снова оставив Джона наедине со своими мыслями. Мактавиш посмотрел на свой ящик с одеждой, открыл и переоделся. Денег терять за этот день ему не хотелось, но он чувствовал, что немного отдыха ему и правда не помешало бы.       Пока шел домой, позвонил маме, поговорил и узнал, как дела. Он думал, что, как только придёт в квартиру, сразу ляжет в кровать и уснёт. Но спать вовсе не хотелось. Соуп покрутился около часа и понял, что сон не шел совсем. Тогда он решил прогуляться.       Ноги сами принесли его к дому лучшего друга. Джон не стал звонить Гасу и предупреждать о приходе. Знал, что тот был дома перед своим компьютером. Хотелось с ним поговорить. Извиниться за всё и просто побыть рядом.       Кайл открыл ему почти сразу, и Джон, вместо того, чтобы немедленно пройти в квартиру, как обычно, приветствовал.       — Войду? — спросил он Гаса.       Гэррик удивленно дернул бровями, но пропустил вперед.       — Что расскажешь? — Гас шел за ним следом, пока Мактавиш направлялся на кухню.       Там у Кайла стоял небольшой диванчик, на котором Соуп любил лежать. Да и вообще квартира друга ему очень нравилась. В ней было как-то уютно, и он ощущал себя по-домашнему. Казалось, здесь его ждали всегда.       — Почему ты со мной дружишь? — задал вопрос Джон, падая на диванчик.       — У тебя всё хорошо? — удивился Гас.       Он поставил чайник, чтобы нагреть воду, и достал из шкафа печенье, которое раньше Джон уплел бы за несколько минут, но теперь он чувствовал такую всепоглощающую вину, что было стыдно за всё.       — Я ведь столько косячу, — продолжил Джон. — Почему ты всё еще со мной?       Гас вздохнул и понял, что этот разговор был не гипотетическим, а чем-то серьезным для Соупа. Он сел на край дивана и посмотрел на Джона.       — Ты ведь мой друг, — произнес он, пожав плечами. — Да, не идеальный, но кто идеальный? В каждом есть какая-то проблема.       — Во мне их много, — запротестовал Соуп. — Прости меня, ладно?       Кайл был удивлен и даже принюхался, чтобы понять не пьяный ли Мактавиш. Но Джон ему всё рассказал. Про Фару, про Саймона, про то, как ему самому надоело это всё. Гас сидел и слушал с легкой улыбкой, будто не считал его проблемы такими уж и большими, как видел их Джон.       — Просто ты импульсивный, — оправдал его Гас. — Ты привык, что тебе нужно быть хорошим в глазах мамы, чтобы не подвести ее. Твоя привычка проросла и в другие сферы твоей жизни. Ты ведь врешь не со зла? Не потому, что тебе это нравится? — Джон активно отрицательно покачал головой. — Ну вот. Просто перестань быть для всех хорошим. А насчет Саймона… — Гас немного помолчал, будто бы обдумывал, как правильно сказать. — Ты знал, что ложь для него равносильна предательству, но всё равно обманул. Я бы на его месте тебя не простил, не обижайся только.       Джон кивнул. Он и сам бы себя не простил. И не прощал. Мактавиш просто не думал, что так могло получиться. Не осознавал, во что всё это выльется.       Они очень долго говорили, забыв про чайник и про печенье. Джону не стало легче, у него не появилась надежда. Вообще показалось, что всё обернулось в более сложную ситуацию. Мактавиш вышел из дома Гаса с полной уверенностью, что у него нет каких-то положительных черт в характере. Кайл этого не говорил, наоборот, показал ему: Соуп не плохой парень. Но на каждый его аргумент Джон находил, чем парировать.       Он не шел к своей цели — был упрямым бараном. Не был хорошим другом — искал для себя выгоду. Не был уверенным в себе — просто не зацикливался. Каждое хорошее слово он оборачивал против себя. Джон был эгоистом и в основном думал лишь о себе. Но хотелось измениться.       По дороге домой вспомнил, что в холодильнике совсем не было еды. Единственный круглосуточный магазин в районе пустовал. Соуп быстро нашел для себя еду, расплатился на кассе и неспешно побрел домой.       — Какие люди! — раздалась неискренняя радость.       Джон обернулся и увидел Филлипа. Говорить с ним не было никакого желания.       — Куда ты так торопишься? Не рад встретить старого друга?       — Какого тебе от меня надо? — возмутился Мактавиш, крепче сжав пакет. — Чего ты хочешь добиться разговорами?       — Простая вежливость, — развел он руки в стороны. — Ну что, как подготовка к выступлению? Тебя еще не турнули из группы?       Соуп вздохнул, чувствуя, как злость наполняла его. Он ускорил шаг, но Филлип догнал.       — Даже не поделишься, кто в твоей команде? Стыдишься их? — осклабился он.       Мактавиш усмехнулся. Зная опыт старой группы и их возможности, было очень смешно это слышать. Уж кем-кем, а своей новой группы он не стыдился. Гас был рожден для барабанов, в нем была легкость и уверенность. Роуч так харизматично играл на гитаре, что затмил бы многих популярных рок-звезд. А Саймон… бас-гитара ему идеально подходила. Его инструмент, как пошутили бы многие, был плохо слышен, но его отсутствие заметно сразу.       Джон с радостью поделился своими мыслями с противником, глядя на него с превосходством, потому что улыбка Филлипа пропала.       — Удачи на конкурсе, — сказал Мактавиш и пошел домой.       — До конкурса нужно дожить, Соуп, — бросил вслед Филлип.       Пытался запугать. Но Джону страшно не было.       Только дома он понял, что выступить-то у него не получится. Нет Саймона — нет репетиций — нет конкурса.       Мактавиш завалился на кровать, оставив продукты на столе. Он устал. Был ужасно вымотан морально, и как отдохнуть — было неясно. Отложить все дела, отоспаться, не выходить из дома? Соуп понимал, что это не помогло бы.       На телефон пришло оповещение.       «Завтра на полчаса позже», — написал Саймон в общий чат и следом отправил Джону личное сообщение: — «Последний шанс».