Смена метра

      Соуп улыбнулся и покрепче прижался к Саймону, слушая его спокойное сердцебиение. Он не знал, сколько времени и как долго спал. Хотелось просто лежать вот так подольше и не беспокоиться ни о предстоящем разговоре между ними, ни о его итоге.       Провалявшись так какое-то время, Джон уже не мог терпеть, и ему пришлось все-таки встать и пойти в туалет. Выпитый ночью алкоголь просился наружу. На цыпочках вернувшись назад, Мактавиш увидел, как Гоуст развалился по всему дивану и теперь, чтобы лечь рядом, нужно было его подвинуть. Тогда бы он обязательно проснулся. Джон вздохнул и решил пока что оставить его высыпаться. Сам направился на кухню и закрыл за собой дверь, чтобы никого не разбудить и приготовить завтрак.       Первым на кухне показался Роуч. Он сонно зевнул, выпил стакан воды и сказал, что ему пора. Спустя полчаса зашел Гас. Он попросил кофе, сообщил, что сложил банки и бутылки у входа и немного прибрался, а после, как и Гэри, ушел. Мактавиш улыбнулся, когда понял, что они с Саймоном остались одни.       Пока делал для них завтрак, услышал, как в ванной включилась вода. Он собрал то, что приготовил, на небольшой поднос, поставил в зале на столике и сел в ожидании. Саймон вышел и хмуро на него глянул. Весь позитивный настрой сбился.       — Завтрак? — всё же спросил Джон, смотря с надеждой.       Хотелось провести это утро вдвоем в приятной обстановке и поговорить о том, что между ними произошло вчера. Но Гоуст натянул на себя балаклаву и отрицательно покачал головой, направляясь к выходу. Мактавиш подпрыгнул с дивана и пошел за ним.       — И что, мы даже не поговорим? — остановил его Соуп уже у дверей.       — Не о чем говорить, — пожал плечами Саймон, и Джон почувствовал, как что-то кольнуло в груди. — Всё, что было — ничего не значит. — Мактавиш покачал головой, чтобы дать понять Гоусту, что он ему не верил. — Для меня.       Джон хмурясь смотрел на него, чувствуя тяжесть в груди. Наверное, это был просто кошмар, и теперь ему стоило проснуться и понять, что Саймон всё еще обнимал его.       — Ты делаешь мне больно, — произнес Соуп, сглатывая ком в горле. — Мои чувства к тебе…       — У меня тоже были чувства, — перебил Саймон. — И ты тоже сделал мне больно.       Его взгляд был таким, какими были и его слова — жестокими. Соуп застыл. Он всматривался и не узнавал Гоуста. Это был словно совсем другой человек. Райли развернулся и вышел за дверь. Та, никем не поддерживаемая, громко хлопнула, заставляя Джона вздрогнуть.       Сделав глубокий вдох, Соуп напомнил себе: обиженные — обижают. Гоуст бросал такие едкие фразы только потому, что сам был уязвим и пытался спрятаться. Но даже эта мысль не успокоила окончательно. Внутри снова поселилась печаль.       Джон вернулся в гостиную и посмотрел на остывающий завтрак. Есть больше не хотелось. Он просто завалился на диван и закрыл глаза, желая проспать вот так до вечера — как раз к работе, но сон не шел. Под спиной что-то мешалось, и Соуп, чуть двинувшись, достал из-под себя черную толстовку Саймона. Джон обнял ее, вдыхая запах, представляя, что Гоуст был рядом, и улыбнулся. Он упертый баран. И злые слова его не напугают. Саймон сам дал ему последний шанс, а вот какой — не уточнил.       День прошел невесело. Соуп немного прибрался, посмотрел телевизор, полистал новостную ленту и пошел на работу.       Ему казалось, что он глядит на себя со стороны, как в фильме. У него не было каких-то эмоций, ничто не радовало, впрочем, как и не печалило. Он весь рабочий день только и размышлял о том, как же ему поступить с Саймоном. Поверить или все же стоять на своем?       С ним всегда было сложно, Джон часто пытался угадать, что он чувствовал, и этот раз не обошелся без трудностей. Мактавиш этого не боялся, просто лишний раз мучать Гоуста не хотелось. Если вдруг ему и правда настолько не важен Джон, то зачем принуждать?       Но, вернувшись в квартиру, Соуп бросил взгляд на диван, с которого вчера началось то, от чего так сильно сердце билось в груди. Джон сел и провел рукой по подушке, на которой лежал Гоуст. Улыбка сама появилась на его лице. Мактавиш вспомнил первый неловкий недо-раз, когда ему очень сильно хотелось, а Саймон будто специально его игнорировал.       Соуп делал недвусмысленные намеки, гладил его в опасной близости от самой эрогенной зоны, а когда надоело, сказал всё прямо. Гоуст тогда ужасно смутился, хоть и постарался не подавать виду, и сообщил, что его это всё смущает и он не мог себя перебороть.       Джон помог ему.       Сидя дома у Райли, когда его отец был в командировке, Мактавиш смотрел, как играл Саймон. Ему всегда нравилось наблюдать за тем, какие действия он принимал для прохождения каких-то сюжетных игр. Напряженный взгляд в моментах экшена, чуть ссутуленная спина, губы, которые тот то покусывал, то облизывал, отвлекли Джона от игры.       Мактавиш, будто в забытьи, сел за его спиной и приобнял. Саймон усмехнулся и, откинув голову немного назад, потерся ей. Джон глубоко дышал, слегка поглаживая Гоуста по груди, стараясь делать всё спокойно, без резких движений, чтобы не спугнуть. Такими плавными поглаживаниями он дошел до низа живота и немного задержался там, чтобы к нему привыкли.       Спина Саймона напряглась, но он ничего не сказал и не предпринял. Продолжал сидеть и играть, хотя краем глаза Джон заметил, что тот не шел по квесту, а просто бегал, прыгал по кругу. Гоуст резко выдохнул, когда Соуп поцеловал его за ухом, и чуть откинулся назад — ему навстречу. Мактавиш увидел в этом зеленый сигнал.       Медленно опуская руку вниз, он пролез через резинку спортивных штанов и замер. Соуп подождал немного, будто давал Гоусту шанс всё остановить, но тот откинулся на него еще сильнее. Сантиметр за сантиметром Мактавиш продвигался ниже, чтобы, наконец, коснуться возбужденного органа через трусы и услышать порывистое дыхание.       Гоуст совсем забыл про игру, пока Соуп мягко поглаживал его через ткань. Когда джойстик остался лишь в одной руке, Мактавиш решился залезть и под резинку трусов. Он не представлял, насколько неловко было Гоусту, но просто хотел, чтобы ему было приятно. И Мактавиш надеялся, что его движения не вызывают физический дискомфорт.       Но, судя по реакции Гоуста, ему всё нравилось. Он глубоко дышал, сжимал рукой плед, что лежал рядом, и раздвинул ноги, совсем завалившись на Джона. Мактавиш не собирался из этого делать что-то полноценное, ему хотелось просто показать, что в этом нет ничего страшного и стыдного.       Когда Саймон начал подергиваться и дышать чаще, Соуп и сам почувствовал, что на грани, но постарался отвлечься. В этот момент важно было лишь состояние Гоуста. Он тихо простонал, откидывая голову назад, и замер. Джон почувствовал липкость у себя в ладони и улыбнулся, не выпуская Гоуста из своих объятий, давая ему время, чтобы всё осознать.       — Черт возьми… — произнес Саймон и усмехнулся.       Джон боялся, что тот закроется и поймет, что на самом деле ему это не нужно, но Гоуст пошел к нему навстречу. После этого случая они перепробовали столько всего, что всё уже и не вспомнить. Что-то понравилось больше, что-то меньше, но Мактавиш чувствовал, как это их сблизило.       Никого не было роднее, чем Саймон. И Райли был того же мнения о Джоне.       Теперь, спустя годы, Мактавиш так и не изменил своей точки зрения, а вот что думал на самом деле Гоуст, было сложно понять, но сердце подсказывало не верить его словам.       Соуп заснул на диване в обнимку с толстовкой Райли, которую не планировал возвращать. Нужно более внимательно относиться к своим вещам.       На следующий день Гоуст задержал репетицию. Джон всё равно приехал раньше и уселся на крыльцо в ожидании друзей. Первым пришел Роуч, и Мактавиш подумал, что это ему даже на руку.       — А у Саймона и правда кто-то есть? — спросил он и сжал губы из-за осознания, как это неловко звучало.       Роуч — лучший друг Саймона. Неужели он бы всё вот так рассказал? Но маленькая надежда на то, что тот усмехнется и проронит: «Чего-чего?» теплилась внутри.       — Я бы не хотел обсуждать его личную жизнь, — улыбнулся Сандерсон.       — Конечно, — ответил Мактавиш как можно более непринужденно.       Было заметно, как Роучу неловко, ведь Соуп ему не совсем чужой, но и сплетничать за спиной у друга тот не желал.       Затем пришел Гас. Он зевнул, и пока ждали Гоуста, достал ноутбук, отвлекаясь на работу. Они почти не говорили. Роуч что-то печатал в телефоне, а Соуп размышлял о своем. Время шло медленно, но когда приехал Саймон, Джон подумал, что лучше бы оно тянулось еще дольше, и он бы не видел этого никогда.       Подъехала черная машина с тонированными окнами и остановилась у входа. Оттуда какое-то время никто не высаживался, будто сидящие внутри не могли попрощаться, а после открылась дверь и появился Саймон. Он обернулся, сказал что-то и с улыбкой закрыл дверь.       Райли уже направился к дому, как водитель внезапно вышел и положил руки на крышу своего авто. Он что-то сказал Саймону, отчего тот улыбнулся еще шире и махнул рукой. Джон видел, как водитель провожал Гоуста взглядом, и ему это не нравилось. Он был куда старше Саймона и уж точно ему не подходил.       Мактавиш видел во взгляде этого мужчины обожание и сжал зубы от злости. Гоуст смотрел себе под ноги с улыбкой, будто вспоминал что-то приятное, и это ужасно раздражало. С одной стороны, Джон был рад его хорошему настроению, но с другой, понимание, что это не из-за него, давило.       Гоуст поздоровался со всеми и еще раз извинился за задержку. Только в этот момент машина отъехала. Проводил?       — Наверное, причина была очень весомая, — съязвил Соуп, не сумев остановиться.       Райли лишь хмыкнул и пустил всех в дом.       Репетировать не хотелось. Настроение, что еще с утра было более-менее нормальным, скатилось в такую задницу, что ничто не смогло бы его вернуть, Мактавиш был в этом уверен.       Пока Гас и Роуч подготавливали инструменты, Джон быстро подключил микрофон и направился на кухню, где был Гоуст. Соуп не хотел скандалить и выяснять отношения, но внутри него сидела мерзкая часть и скребла, царапала, чтобы Мактавиш сказал хоть что-то.       — Это он? — спросил Соуп, складывая руки на груди.       Саймон обернулся и недовольно посмотрел.       — Может, хватит лезть в мою жизнь? — возмутился Гоуст.       Джон сделал несколько шагов к нему и остановился, решив оставить Райли немного пространства. Саймон отошел и с какой-то надеждой посмотрел Соупу за спину.       — Ты что, меня боишься? — спросил Джон и, не услышав ответ, продолжил: — Я не лезу, — парировал он. — Мне просто интересно.       Послышались шаги и голос Роуча:       — Ну что, вы тут?       Мактавиш недовольно обернулся и пошел в гараж. Теперь он был уверен на все сто, что Саймон попросил не оставлять их наедине.       Репетиция совсем не шла. Джон осознал, что ему впервые в жизни не хотелось петь. Он старался отвлечься, но ничего не выходило. Всё время думал про того мужика и Саймона.       — Соуп, сколько можно? — психанул Гас, бросая палочки в пол. — Ты если передумал, так и скажи, какого черта мы тут время теряем?       Роуч раздраженно провел пальцами по струнам, но ничего не сказал. Мактавиш посмотрел на Саймона, который, нахмурившись, стер пылинку со своей гитары.       — Ребят, вы чего? — улыбнулся Джон. — Я просто связки берегу. Было бы глупо сорвать горло перед выступлением. — Он рассмеялся, но вышло это так нелепо и неестественно, что никто его не поддержал. — Хорошо. Я сейчас соберусь.       Дальнейшая репетиция не пошла у всех. Джон расстроился, что передал настроение всей команде и решил всё закончить. Они, можно сказать, и так уже были готовы. Все его поддержали и начали потихоньку собираться. Гоусту кто-то позвонил, и он зашел в дом. Подождав немного, Соуп направился за ним. Его просто потянуло за ним, будто кто-то толкнул.       Саймон уже договорил, когда Мактавиш зашел на кухню. Райли стоял к нему спиной возле стола. Джон сделал вдох и почти подкрался к нему. Он положил руку на его предплечье. Гоуст вздрогнул.       — Саймон, — прошептал Соуп, сократив расстояние между ними, и встал почти впритык, — неужели он лучше?       Мактавиш спросил, но боялся услышать ответ на свой вопрос. Впрочем, Гоуст его проигнорировал, напряженно выпрямив спину. Джон провел рукой, направляясь к шее, и заметил, как Саймон слегка отклонил голову в сторону.       — Тебе хорошо с ним? — продолжал шептать Джон.       — Да, — на выдохе произнес Саймон.       Мактавиш чувствовал горечь, но Гоуст не отталкивал его, поэтому он коснулся его шеи и поднялся к щеке.       — Нравятся его руки? — Соуп не останавливался, продолжая себя терзать, касаясь нежной кожи. — И то, как он тебя ласкает?       Дыхание Саймона участилось. Хотелось наплевать на всё, повернуть Гоуста и поцеловать его, передавая всю свою любовь. Руки Джона задрожали. Он уткнулся Гоусту между лопаток и, погладив по щеке, спустился к груди, приобнимая второй рукой поперек живота. Соуп вдохнул его запах так глубоко, как мог, чтобы полностью наполнить им свои легкие. Голова закружилась.       — Нравится… — ответил Райли с придыханием.       Джон не хотел отпускать его. Не мог. Он надеялся до последнего, что у него всё получится и что они с Саймоном будут вместе, но ответы Гоуста совсем не внушали надежды. Лишь отбирали ее.       — Ты любишь его? — задав вопрос, Мактавиш почувствовал тошноту, предвидя ответ.       Гоуст молчал. Соуп развернул его на себя, чтобы не пропустить ни одной эмоции, что отразится на его лице. Сердце пыталось прорваться сквозь ребра, не желая больше находиться в этом теле. Джон и сам хотел бы его вырвать.       — Люблю, — ответил Саймон несмело, опустив глаза.       Мактавиш обхватил ладонями его лицо, не веря ему, и слегка тряхнул, чтобы Райли посмотрел на него. Он врал ему. Врал, чтобы сделать больно.       — Люблю, — повторил Гоуст, но уже твердо.       Глаза не врали. Руки Джона повисли плетьми вдоль тела. Он покачал головой и сжал губы. Казалось, что сердце уже начало прорываться — иначе не объяснить, откуда такая боль в груди.       — Я все равно буду… — Мактавиш порывисто вздохнул. — Если у меня нет и малейшего шанса… скажи мне это.       Соуп взглянул в растерянные глаза Саймона. Он молчал, размышляя о чем-то. И как только Райли решился что-то произнести, в комнату вошел Гас.       — Ну что, ты долго? — спросил он. — Я жду тебя. Поехали.       Джон нервно на него развернулся. Если бы Соуп мог убивать взглядом, то Гэррик упал бы замертво.       — Подожди, — ответил он резче, чем планировал. — Саймон, — Джон снова посмотрел в его глаза.       — Гоуст, пошли уже. Время поджимает, — появился на пороге Роуч. — Нас ждать не будут.       Мактавиш не знал, куда они собрались, но это было не важно. Ему нужен был ответ. Он закипал, глядя на друзей. С каждой секундой и каждым произнесенным словом руки начинали трястись сильнее, но уже не от волнения, а от чистой злости.       — Соуп, нам тоже уже надо ехать, — повторил Гас.       — Да, — снова вклинился Роуч. — Мы уже…       — Заткнитесь все! — рявкнул Джон, и в комнате повисла тишина. — Саймон…       Соуп снова обратился к нему. Было наплевать, как это оценят его друзья. Он нуждался в ответе Райли так сильно, что готов был заткнуть весь мир.       — Нам и правда пора, — отозвался Саймон, осматривая присутствующих.       Джон понимал, что ему было бы некомфортно признаться хоть в чем-либо, но можно же было сказать что-то нейтральное? «Есть шанс», «мне надо подумать» или «ты что о себе возомнил, Мактавиш?» Можно было хотя бы сказать «я позвоню, и мы поговорим», но нет Саймон решил, как всегда, закрыться.       Соуп думал об этом со злостью уже на работе. Все валилось из рук, и он срывался на все предметы, с какими взаимодействовал. Когда в стену полетел питчер, Фара прибежала его подменить.       — Иди подыши, пока начальство на тебя не обратило внимание, — сказала она и похлопала по плечу.       Сделав глубокий вдох, Соуп вышел на улицу и сел на бордюр. Он пытался думать о хорошем, не драматизировать, но мысли то и дело улетали в сторону Райли. Телефон зазвонил. Роуч.       — Алло? — ответил Мактавиш, улавливая какой-то шум.       — Да, ты слышишь меня? Джон, Саймон в больнице, которая недалеко от тебя. Сходи к нему, пока я не могу — я в травматологии. Ты слышишь? Джон! Саймона машина сбила.       Соуп хотел бы сказать, что плохо его понял, в надежде, что Роуч повторил бы что-то другое, но Мактавиш расслышал каждое его слово. Пока Сандерсон пытался до него докричаться, Джон уже бежал в сторону больницы.