Смена метра

      Джон боялся пошевелиться, чтобы не потревожить Саймона. Хотелось продлить этот момент еще немного. Сделал ли он это целенаправленно или просто прижался во сне? Может, Гоуст замерз и бессознательно искал тепло рядом…       Соуп улыбался. Ему очень нравилось ощущение этой тяжести на его груди. Но счастье было недолгим — Саймон дернулся и лег на другой бок. Джон повернулся к нему лицом и посмотрел на его спину. Интересно, чем Саймон таким занимался, что так окреп?       Его мышцы, даже в расслабленном состоянии были видны. Наверняка много времени проводил в зале. Соуп совсем ничего не знал о его жизни за тот период, что они не общались, и от этого было так тоскливо. Но спрашивать ничего не собирался, прекрасно понимая, что ответ будет в духе: «Это тебя не касается, Мактавиш».       Покрутившись немного, Джон понял, что дальше спать не получится. Он встал, сходил в душ и приготовил завтрак, какой любил Саймон. Соуп улыбался, когда представлял, как тот удивится.       Видимо, его шум во время готовки разбудил Гоуста. Из комнаты послышалось шевеление, тихий скрип кровати, и Саймон вышел на кухню. Он прислонился плечом к косяку и сонно взглянул на то, как Соуп поставил тарелки на стол.       — Я разбудил тебя? — спросил он. — Прости.       — Нет, — покачал головой Гоуст, — я давно проснулся.       Райли прошел и сел за стол. Джон пожелал ему приятного аппетита, а сам подумал: «А насколько давно? Может, в кровати он отвернулся, потому что смутился своих объятий?» Как бы то ни было, путь Соупа к доверию Райли был еще долгим.       Джон сидел и ковырял еду в своей тарелке. Саймон хоть и подпустил его ближе, но все равно держал на расстоянии. И никакие слова его бы не убедили, что Соуп на самом деле не подлец, что он любит его на самом деле. Искренне и верно.       — Саймон, — сказал Джон, посмотрев на Гоуста, — я хочу говорить с тобой на одном языке.       Райли проглотил еду и перестал жевать, поднимая на него взгляд.       — Мне выучить шотландский? — спросил он и по-доброму усмехнулся.       Шутил… Это был хороший знак.       Мактавиш улыбнулся ему и только хотел ответить, рассказать про языки любви, как в дверь позвонили. Не дав сделать Гоусту ни шага, Джон сам направился в коридор, чтобы открыть. Как только распахнул дверь, заметил двух детей, которые сразу же вбежали в дом, и Дилана. Он удивился, увидев Джона, и сказал, что пришел навестить Саймона со своими детьми.       Кузен Гоуста был приятным парнем, вовсе не таким, каким показался при знакомстве. Тогда он просто переживал за Саймона, поэтому был довольно подозрительным.       Дети шумели. Дилан что-то бодро рассказывал Райли. И в целом атмосфера была приятной, но в их компании Мактавиш чувствовал себя чужим. Вот семья Гоуста: его брат, его племянники. А кем был он? Чем-то лишним. Инородным.       — Мне нужно отойти, — тихо сказал Джон Саймону. — Мама позвонила, там дома что-то сделать…       Гоуст будто с подозрением на него взглянул, но ничего не сказал, лишь поблагодарил за помощь.       Выйдя из его дома, Соуп назвал себя идиотом. Он снова соврал. Может, его ложь была некритичной — зачем Саймону знать о его дискомфорте? Но факт оставался фактом — он сделал это опять.       Соуп решил направиться к себе домой, чтобы скоротать время. Вечером намеревался вернуться к Гоусту, надеясь, что Дилан к тому времени уже уйдет. Пока шел, позвонил Роучу, Гасу, успел поболтать с Фарой и узнал, что она тоже будет присутствовать на концерте, чтобы поддержать его и нескольких друзей.       Дома было скучно. Из-за безделья Мактавиш начал думать о выступлении и ощутил волнение, какого не было раньше. Казалось, что вся жизнь стоит на кону, и если они проиграют, то дальше ему делать нечего. Других шансов будто и не было.       И чтобы хоть как-то себя отвлечь, Соуп решил навести порядок. Он прибрался так, как не убирался давно. Отодвинул шкаф, диван и даже кровать, чтобы вымыть полы. Протер везде пыль, сложил все вещи, почистил обувь. Дел оказалось много. И Джон так сильно вымотался, что после душа, завалился на кровать и заснул.       Открыл глаза, когда за окном уже начало темнеть. Соуп как-то автоматически встал, собрался и направился к Саймону. Дома тот был один. — Ты что-то забыл? — спросил он, когда открыл дверь. — Ага, — произнес Джон и прошел в дом. — Ты забыл. Что я тебе помогаю.       Райли закрыл дверь и улыбнулся, когда Соуп закинул его руку на плечо и повел в зал.       Мысли о концерте начали посещать его всё чаще. Он уже почти не мог отвлечься, постоянно накручивая себя, размышляя о том, как провалится. Перепутает слова или не попадет в ритм? А может, не вытянет ноту? Закашляется во время песни или чихнет? А может, просто упадет со сцены? Вариантов было много.       — Всё в порядке? — спросил Саймон, сидящий на диване.       Он пристально смотрел и, видимо, заметил, что Джона что-то мучает. Соуп кивнул, но тут же тяжело вздохнул.       — Просто переживаю из-за выступления.       Гоуст понимающе покачал головой и задумался. Он молчал некоторое время, пока не предложил:       — Надо отвлечься.       — Да, — согласился Джон, — и как?       — Выпьем пива? — улыбнулся Гоуст. — Пара банок в холодильнике.       Джон считал, что пить перед выступлением — не самая лучшая идея, но нажираться никто и не планировал. Он достал пиво из холодильника, подал одну банку Саймону и сел рядом. По телевизору показывали какое-то шоу, но на нем невозможно было сконцентрироваться. Слишком много мыслей. Саймон отпил пива.       — Я гитару настроил, — сказал он невзначай. — Хочешь сыграю?       Джон улыбнулся и согласился. Первый глоток пива разлился внутри теплом.       Саймон сыграл ему на гитаре. Потом что-то начал про нее рассказывать. Из этой темы они перешли на разговор про музыку и про прошлое. Вспоминали, как учились в своих школах и какие-то забавные истории оттуда.       Джон сам не заметил, как отвлекся от волнующего его выступления и расслабился. С Саймоном всегда было комфортно. Они сидели рядом, болтая обо всем, смеялись до боли в животе, и было так приятно на душе, что не хотелось заканчивать этот вечер. В этот момент Мактавиш совсем не думал о том, что когда-то потерял это счастье, и просто был рад вот так хорошо провести время с Саймоном. Но Гоуст начал зевать.       Не без грусти Джон заключил, что им пора бы уже и спать. Он помог Саймону с рутинными делами перед сном и отвел его в кровать. Сам завалился рядом. Соуп не ждал, что Гоуст его прогонит, но всё же был готов к какому-нибудь недовольству — пусть даже в виде насмешки. И когда тот никак на это не отреагировал, Мактавиш почувствовал себя переполненным радостью. Райли укрылся одеялом и лег на бок, лицом к Соупу, будто это было привычным.       Оно и было таким когда-то. И пусть медленно, но зато верно всё вновь шло к тому.       Гоуст еще раз зевнул и, пожелав спокойной ночи, закрыл глаза.       Джон смотрел, как тот перевернулся на спину, и сам попытался заснуть. Но небольшое количество алкоголя в крови требовало продолжения веселья. Спать не хотелось совершенно. Он крутился, дергал ногами, глубоко дышал, но сон не шел.       — Не спится, да? — внезапно произнес Саймон. — Так хотел спать, но когда лег в кровать — перехотелось.       Он открыл глаза и повернул голову к Джону. Соуп смотрел, как появившаяся луна светила на грудь Гоуста, придавая ей эффект мерцания. Это завораживало так, будто Саймон был каким-то магическим существом. Мактавиш протянул руку, чтобы коснуться, но остановился в нескольких сантиметрах.       Грудь Гоуста поднималась и опускалась, пока сам он смотрел на Джона и молчал. Соуп не сразу понял, что снова потянулся к нему. Пальцы будто сами приблизились неосознанно и на этот раз дальше, чем прежде. Его касание получилось мягким, осторожным, почти благоговейным, как если бы он дотронулся до чего-то священного. Саймон порывисто выдохнул, когда Мактавиш слегка погладил его по груди, не осуждающе, не удивленно, а так, словно принимал это.       Медленно приблизившись к нему, Джон просто смотрел в глаза, а тот глядел в ответ. Без слов, без резких движений. Соуп мягко погладил Саймона по ключице и заметил, как тот прикрыл глаза и чуть повернул голову, будто бы освобождал для Джона свою шею, словно жаждал ощутить на ней тепло губ.       И Джон поцеловал — едва ощутимо, лишь слегка коснувшись. В этот момент рука Райли оказалась на его спине. Гоуст чуть ближе прижал его к себе, пока Соуп оставлял мелкие поцелуи на его шее, то спускаясь до ключицы, то поднимаясь до уха. Саймон глубоко дышал, а Джон подрагивал от желания, но не хотел ничего торопить.       Он сам не знал для чего всё это начал, только чувствовал, что остановиться уже не может. Саймон не был против, но, возможно, лишь его тело так реагировало, а не разум. Он всегда был чувствительным на такие ласки…       Джон отстранился и взглянул в глаза Гоуста, будто бы мог прочесть, о чем он думал. Было ли там настоящее желание или всего лишь физическая потребность? Саймон смотрел потемневшими глазами, и Джон не мог разобрать почерк.       В горле пересохло. Рука Гоуста на спине обожгла, когда поднялась чуть выше и задержалась у его затылка. Пальцы мягко прошлись по волосам, и в этом жесте Джон увидел просьбу о продолжении. С небольшим сомнением Мактавиш наклонился к нему и, последний раз взглянув в глаза, поцеловал. Саймон тут же ответил на его поцелуй, притягивая к себе ближе.       Мир сузился до белой простыни, дыхания и мягких касаний. Соуп скользил губами по шее Саймона, ощущая, как тот подаётся ближе, как его пальцы чуть сильнее сжимают его затылок, будто боялся, что всё это исчезнет.       Их тела терлись друг о друга горячие, напряженные, неуклюже ищущие больше контакта. Джон чувствовал, как возбуждался сильнее и как это возбуждение упиралось в бедро Саймона, и тот не отстранился. Напротив, провёл ладонью по его спине, затем ниже, пока не оказался на ягодицах и сжал осторожно.       Джон задохнулся. Он чуть приподнялся, чтобы встретиться с ним взглядом. Глаза Саймона были открыты — тёмные, полные той самой нежности, о которой Джон лишь мечтал.       И тогда Соуп позволил себе пойти дальше.       Он опустил ладонь между их телами, скользнул по животу Саймона, а затем нырнул под резинку его трусов и обхватил его твердый, влажный от возбуждения член. Медленно провёл ладонью вверх, чувствуя, как Райли прижимался ближе, как дыхание срывалось с губ.       — Джонни… — выдохнул Гоуст и взглянул так, будто хотел всё остановить.       — Тшш, — произнес Мактавиш и поцеловал.       Останавливаться уже было поздно. Джон был готов, но оставалась одна очень важная деталь, которой у него не было с собой. Он посмотрел на Саймона, сомневаясь, стоит ли спрашивать?       — У тебя есть смазка? — всё же шепнул он, боясь, что вопросом мог сбить настрой.       Гоуст кивнул и потянулся до тумбочки. На секунду Соуп вместо радости ощутил ужасную ревность. Для чего-то ведь она у него была… Но тут же попытался отвлечься от этой мысли. Саймон был с ним в этот момент, а всё остальное было где-то далеко за пределами комнаты.       Пока Гоуст доставал смазку, Джон стянул с себя белье и спешно бросил куда-то на пол, переживая, что Саймон мог внезапно передумать. Но тот спокойно протянул ему небольшую баночку. Аккуратно выдавив немного содержимого на ладонь, Соуп медленно растер, чувствуя тепло собственного тела. Затем осторожно провёл рукой к основанию члена Саймона, обхватил его пальцами и мягко нанес гель, позволяя ладони скользить по влажной коже. Это касание было одновременно и знакомым, и новым, словно он впервые по-настоящему ощущал Гоуста.       Нависнув сверху, Соуп чувствовал вес своего тела, который старался распределить так, чтобы не причинить боль из-за травмы лодыжки. Его кожа соприкасалась с кожей Саймона, и такая близость пробуждала в нём странное трепетное волнение и одновременно глубокое умиротворение. Его дыхание стало ровнее, но внутри всё пело от ощущения присутствия, от того, что сейчас они вместе, без слов и барьеров.       Джон слегка напрягся, когда Саймон толкнулся вперед. Сдерживая дыхание, Соуп чувствовал нежное давление и тепло внутри. Он сосредоточился на ощущениях: как медленно, сантиметр за сантиметром входит Гоуст, как его собственное тело принимает Саймона, как мышцы расслабляются и напрягаются одновременно.       Паузы были долгими, наполненными тишиной и прикосновениями, и в этой тишине Джон чувствовал, что Саймон позволял себе быть полностью открытым и уязвимым. Он сам не торопился и не стремился контролировать, позволяя Саймону вести их ритм. Его руки ласкали грудь и бёдра Гоуста, как будто стараясь сохранить этот шаткий мир, в который они погрузились.       Когда Мактавиш привык, он сам начал двигаться. Руки Саймона крепко сжимали его бедра, словно поддерживая и направляя, помогая чувствовать ритм и безопасность. Джон медленно покачивался сверху, мягко в такт их дыханию, не спеша, будто боясь нарушить хрупкое равновесие момента.       Глаза их встретились — глубокие, тёплые, полные доверия и нежности. В этих взглядах не было слов, только молчаливое обещание быть рядом, поддерживать друг друга. Джон чувствовал, как вся его осторожность растворяется в этом обмене безмолвных чувств.       Мактавиш ощущал, как эти эмоции переполняют его. Он наклонился вперёд и провёл губами по губам Гоуста. Лёгкий, едва заметный поцелуй сразу перерос в более глубокий и тёплый. Их тела продолжали двигаться в едином ритме, плавно и не спеша.       Когда напряжение начало нарастать, Джон почувствовал, как внутри всё сжимается и расслабляется одновременно — словно каждая клеточка его тела наполнялась теплом и светом. Он улавливал каждый звук, вздох Саймона и дрожание его рук.       Саймон отвечал ему взглядом, прикосновениями, легким сдавливанием бедер. Их тела слились в нежном порыве, который казался одновременно и мощным, и очень хрупким.       Джон почувствовал, как ритм становится глубже и напряжённее. Каждое движение отзывалось в нем эхом, пробуждая ощущение близости и полного растворения. Волна возбуждения медленно поднималась, заполняя его всё сильнее.       Тихий, глубокий вздох Саймона стал для Джона сигналом. Соуп сжал его руку, чувствуя, как тот отвечает ему сильнее, и глубоко поцеловал. Дыхание сбилось. Когда Саймон слегка отстранил Джона, ощущение тепла внутри пропало. Между ними стало больше пространства, но Гоуст тут же запустил руку вниз и обхватил сразу оба члена — влажные, горячие, чувствительные. Его ладонь двигалась осторожно, но уверенно, и Соуп застонал в его губы, отпуская напряжение.       Саймон кончил быстро, с тихим выдохом, не отрываясь от его губ. Джон обнял его крепче, прижимаясь всем телом, не желая отпускать ни этот миг, ни человека под собой.       Дыхание медленно восстанавливалось, и чтобы не мешать Гоусту, Соуп нехотя сполз с него, но не отстранился. Он поднял голову и взглянул на Саймона, который с легкой улыбкой смотрел в потолок.       Не хотелось даже идти мыться, но засыпать в липкости не хотелось сильнее. Джон потащил Гоуста в душ. С трудом, с учётом гипса, они как-то умудрились вдвоем помыться и вернулись в кровать, не сказав друг другу почти ни слова.       А потом долго-долго, сладко и лениво целовались, пока не заснули с едва заметными, счастливыми улыбками на лицах.