Смена метра

      — Мактавиш, мать твою, — резко произнес Саймон. — Собирай свои манатки и вали отсюда.       Джон, замерев в коридоре, обернулся, услышав Гоуста. Тот стоял в проходе в спальню и смотрел так, будто как минимум хотел убить. Как максимум — с пытками.       — Чего? — Соуп похлопал глазами, не ожидав такой реакции.       Райли в несколько шагов преодолел расстояние между ними и больно пихнул в грудь, и Джон, вместо того чтобы отшатнуться — проснулся.       Сердце колотилось, как после марафона. Мактавиш пробежался глазами по комнате и выдохнул, проведя ладонью по лбу, стирая испарину. Рука Саймона лежала на его груди. Наверное, она и стала причиной его пробуждения.       «Это сон», — подумал Джон, пытаясь успокоиться после кошмара. — «Всего лишь сон».       Саймон глубоко дышал, уткнувшись ему в плечо и закинув ногу на Соупа. Мактавиш улыбнулся и прикрыл его руку своей. Хотелось еще немного вот так полежать в тепле и комфорте, но телефон резко зазвонил. Стараясь ответить как можно скорее, чтобы не разбудить Гоуста, Джон отодвинулся к краю кровати.       — Доброго утра, — донесся из телефона голос Гаса, — мы уже едем, так что собирайтесь.       После того как он отключился, Соуп посмотрел на время и чуть ли не подпрыгнул на кровати. Они проспали. Мактавиш подумал, почему не сработал будильник, но тут же вспомнил, как несколько часов назад благополучно его отключил и, поцеловав Саймона в плечо, вновь заснул.       — Проснись, — Джон осторожно растормошил Гоуста, который спал так сладко, что было даже жаль его будить.       Саймон открыл глаза, сел и, зевнув, потер лицо. Мактавиш поймал на себе его недовольный взгляд. Он был почти таким же, как во сне, и это заставило напрячься. Не хотелось повторять ничего подобного. Нужно было как-то сгладить, не придавать большое значение этому, делать вид, что так и должно было быть.       — Насчет вчерашней ночи, — внезапно сам начал Саймон.       — Слушай, — Джон отвернулся и свесил ноги с кровати, чтобы не видеть взгляда Гоуста, — ты не бери в голову. Было и было. Мы выпили пива, расслабились. — Он посмотрел на пол, нашел свои трусы, и тут же натянул их, всё также не глядя на Райли. — Ты сам говорил: «тебе хотелось — мне хотелось», так что забей, ладно?       Соуп не стал слушать его ответ. Он вышел из комнаты, направляясь в ванную. Уже внутри Джон запер дверь и, прислонившись к ней спиной, скатился на пол. Закрыв глаза руками, он вздохнул. Свет в конце туннеля казался раем, но вдруг послышался гудок поезда.       С Саймоном больше не говорили об этом. Тот был хмурым, как всегда, когда не высыпался, да и Джону было как-то не до этого. Он очень переживал из-за конкурса, и эти мысли перебивали остальные.       Они успели собраться как раз к тому времени, как подъехал Гас вместе с Роучем, которого он уже успел забрать. На лице Сандерсона виднелись фиолетовые отметины от недавнего избиения — впрочем, как и у Гоуста. Поэтому Джон попросил Фару прихватить с собой что-нибудь, чем можно было бы загримироваться. В голове пронеслась мысль о происхождении грима на лице у других популярных групп. Кто знал, как они к этому пришли, может быть, и подобным способом.       Гас погрузил в машину малые барабаны, педали и на всякий случай сложил тарелки. Основную установку должны были предоставить, чтобы не терять время на полную сборку и разборку барабанов. И когда все вещи были собраны, Роуч подошел к передней двери. Джон посмотрел на него с легким удивлением, и сказал, что спереди было бы лучше ехать Саймону из-за поврежденной ноги.       — Меня сзади укачивает, — пояснил Сандерсон и с улыбкой посмотрел на Гоуста.       Джон уловил в его улыбке что-то двусмысленное — то ли подкол, то ли намёк, и машинально посмотрел на Саймона. Тот хмуро отвернулся, когда Соуп на него взглянул.       — Садитесь уже, — недовольно вздохнул Кайл, — не успеем.       Они решили выехать в обед, чтобы к вечеру приехать в нужный город, заселиться в отель и отдохнуть перед следующим днём — чтобы потом не нервничать из-за пробок и не переживать, что не успеют к началу концерта. Гас предложил, и никто не возражал. Джону эта идея тоже казалась неплохой. Нужно было привыкнуть к новому городу и хорошо поспать.       Погрузившись в машину, они поехали. Видя, как Гоуст безуспешно пытался устроиться поудобнее, Мактавиш взял его ногу и положил себе на колени, чтобы та была вытянута. Саймон сначала нахмурился, но тут же кивнул с благодарностью. Первые пять минут он был напряжён, потом отвлёкся на мелькающие за окном виды, а позже закрыл глаза и, по-видимому, уснул.       Роуч надел наушники, обнял себя руками и уставился в окно. Гас молчал, внимательно наблюдая за дорогой. Было скучно. Джон попытался несколько раз завести разговор, но понял, что Кайл не очень этого хотел. Пришлось замолчать и смотреть в окно.       Было жарко. Время от времени Соуп опускал стекло, чтобы его хоть немного обдало прохладным ветром, но Гас тут же начинал ворчать, говоря о том, что в машине работал кондиционер. После десятого раза Кайл рявкнул так, что проснулся Саймон. Он осмотрелся, словно пытался понять, где находился, и вновь прикрыл глаза. Джон сложил руки на груди, как если бы обиделся, и пробурчал что-то о том, что ему жарко.       Мактавиш не придурялся. Он и правда чувствовал, что ему было душновато. Всё дело в концерте. Соуп хотел выступить первым, поскорее избавиться от волнения и спокойно ждать результатов. Но когда были опубликованы списки, первое место было уже занято. Посоветовавшись с командой, Джон попросил, чтобы их поставили последними, потому что обычно начало и конец запоминается лучше остального.       И теперь им предстояло наблюдать за всеми командами. Может, разочаровываться в своем творчестве и навыках, а может, наоборот, понять, что никто им не соперник. Как бы то ни было, поводов для нервов было предостаточно.       Соуп устал сидеть ровно и навалился на плечо Саймона. Тот сначала никак на это не отреагировал, а спустя несколько минут поднял руку и положил на Джона сверху. Стало гораздо удобнее. Мактавиш обхватил Гоуста поперек живота и закрыл глаза, пытаясь заснуть. Все равно разговаривать никто не хотел.       Джон проснулся, когда машина остановилась на заправке. Соуп посмотрел, как вышел Гас, и вновь закрыл глаза, чувствуя ужасную усталость. Саймон растормошил его за плечо.       — Эй, ты как? — спросил он тихо.       — Нормально, — не открывая глаз, проговорил Соуп.       Гоуст коснулся его лба и заставил Джона принять положение сидя.       — У тебя жар, — Саймон тревожно смотрел ему в глаза, пока Джон не покачал головой.       И в этот момент Гоуст потянулся к нему и прижался губами к его лбу. Мактавиш успел только вздохнуть и тут же почувствовал — жар действительно был. Но лишь от действий Райли.       — Нужно посмотреть, вдруг здесь аптека есть, — Гоуст попытался выйти из машины, но Джон схватил его за руку.       — Всё в порядке. Я просто поспал, да и переживаю немного. Так организм на стресс реагирует, — он попытался улыбнуться. — Ничего серьезного.       — Точно? — спросил Саймон с неуверенностью в голосе.       Джон согласно кивнул. Такое бывало раньше, когда он сильно волновался, поэтому совсем не думал о том, чтобы найти лекарства. Гас, заправив машину, сел за руль и тронулся. Мактавиш снова устроился рядом с Гоустом. Сначала лёг, положив голову ему на колени, затем, перевернулся на спину, поглядел в потолок, а потом повернулся на бок, слегка поджав ноги для удобства. В итоге он оказался плотно прижат к Саймону, лицом уткнувшись в его живот.       Начало смеркаться. От Гоуста приятно пахло. Его рука лежала на плече Джона и мягко поглаживала. Всё это вместе с лёгкой качкой машины быстро успокоило Соупа, и он вновь заснул.       Мактавиш не помнил, что ему снилось. Точнее, в момент пробуждения он знал, что это было что-то приятное — что-то, связанное с Гоустом и с ним самим. Но стоило кому-то потрясти его за плечо, он открыл глаза — и все воспоминания о сне тут же исчезли. Саймон смотрел сверху вниз.       — Приехали, — произнес Райли.       Несколько секунд Соуп просто лежал и глядел на него, но когда услышал, как открылся багажник, сел и потер глаза.       Они заселились в небольшой отель недалеко от площадки, на которой должны были выступать. Комната была немаленькая. В ней стояло четыре кровати, стол, несколько стульев и телевизор. В коридоре находился туалет вместе с душем. Всё, что было нужно для комфорта. Во время поездки все ужасно устали. Роуч быстрее всех сходил в душ и завалился в кровать, укрывшись с носом одеялом. Гас смотрел телевизор и уступил свою очередь.       Джон видел, что Саймону отчего-то было неловко, но если Кайл мог этого не заметить, то Мактавиш не просто знал повадки Гоуста — он чувствовал. Соуп сам предложил ему помочь в душе, где они практически не говорили. Джону хотелось бы с ним поболтать, но он и сам сильно вымотался в дороге.       Когда все водные процедуры были закончены, Мактавиш завалился на кровать рядом с Гасом, который по-прежнему смотрел телевизор. Там шел какой-то фильм, и в моменте Соуп услышал, как две подруги обсуждали своих бывших. Он обернулся и посмотрел на Гоуста, который сладко спал.       — А ты ведь никогда ничего плохого не говорил про Саймона, — тихо произнес Джон, укладываясь на подушку. Он встретился взглядом с Гасом, который повернулся к нему. — Даже когда я был ужасно на него зол и говорил тебе, какой он козел. Ты никогда не отрицал, но и не соглашался. Почему?       Мактавиш не собирался говорить Гасу о том, что он плохой друг и, вообще-то, мог бы встать на его место. Просто было интересно, о чем он думал, ведь Гас ему не сообщал об этом.       — Но также ты и не вставал на мою сторону… — продолжил Соуп, но не до конца.       — Если ты хочешь сказать, что я не был на твоей стороне, то ты ошибаешься, — полушепотом ответил Гас. — Какой бы ты фигни ни натворил, я всегда на твоей стороне. А что касается Саймона… — он на секунду задумался. — А был ли смысл говорить про него что-то плохое? Даже в моменты когда ты злился, а я убежден, что ты никогда на него по-настоящему не злился, скажи я что-то плохое в его сторону, то ты тут же встал бы на дыбы и с пеной у рта доказывал, что он самый лучший человек на земле.       Гас улыбнулся, и Джон тихо рассмеялся, понимая, что скорее всего так бы и было. Его вопрос совсем не имел смысла, но так он в который раз осознал, что за человек с ним был рядом.       — Интересно, — задумался Соуп, — что же я такого хорошего в прошлой жизни сделал, раз мне дали такого друга, как ты?       Кайл усмехнулся закрыв рот ладонью.       — Или я сделал что-то плохое?       Джон рассмеялся, утыкаясь в подушку, чтобы никого не разбудить. Они поговорили еще немного, прежде чем Мактавиш начал чувствовать, как потяжелело его тело, а глаза сами собой закрывались.       Следующее утро вошло в топ самых отвратительных подъемов в его жизни. Стоило ему только открыть глаза, как он почувствовал ужасную боль в горле и ломоту в теле. Джон слышал, как его друзья переговаривались.       — Ребята, — прохрипел он и сморщился от боли.       Соуп сел на кровати и посмотрел на них, хватаясь за горло. Только не это. Все на него удивленно взирали, а ему хотелось выйти в окно. Гас подорвался в аптеку, Роуч поставил чайник, Саймон сел рядом.       — Вызовем врача? — спросил он.       Соуп сначала отказался, но понял, что вариантов у него было мало. Нужно срочно вылечиться. Джон нехотя согласился.       Саймон сам позвонил, договорился, и врач приехал через час, когда Соуп уже принял лекарства, что принес Гас, и пил чай, приготовленный Роучем. Джона осмотрели, послушали, выписали медикаменты и сказали сохранять постельный режим пару дней. Петь и вовсе запретил. Когда врач ушел, Мактавиш впал в такое отчаяние, что хотел выть, но боль в горле останавливала.       — Мы всё равно выступим, — произнес решительно Гас. — Роуч споет за тебя, а ты… найдем еще одну гитару, и ты будешь делать вид, что играешь.       Гэри хотел что-то возразить, но Кайл цыкнул на него.       — Да я не смогу спеть всё, — запротестовал Роуч. — Я не вытяну.       Гас пытался его убедить, что всё получится, пусть и не так идеально, как предполагалось, а Джон просто лежал и смотрел в потолок, чувствуя, как рушатся его планы и мечты. Саймон осторожно взял его за руку.       — Я спою, — тихо сказал он, и Кайл с Гэри перестали спорить.       Мактавиш сел, посмотрел пару секунд в его глаза и порывисто обнял. Все молчали. Джон отлип, только когда смог контролировать свое лицо. Он был безумно благодарен Саймону за его решение. Выступить всё же хотелось. Соуп так готовился к этому, так ждал, что просто уехать было глупо.       Проведя весь день в кровати, Мактавиш пил лекарства и теплый чай. Лишь вечером они все собрались и, будто оценивая состояние, посмотрели на Соупа. Чувствовал он себя ужасно, но взял себя в руки.       Первое, что сделал, когда они нашли свое место в большой общей комнате для выступающих — разыскал Фару, которая, к его удивлению и радости, приехала с Алексом. Джон пожаловался ей на то, как всё плохо складывалось. Конечно, подруга его пожалела. Она смотрела с сочувствием, но вдруг ее взгляд прояснился, Фара схватила его за руку и куда-то потащила.       Быстрыми шагами они дошли до девушки, которая сидела на полу с синтезатором на ногах и наигрывала мелодию.       — Это Лина, это Джон, — быстро познакомила их Фара.       Затем она присела к подруге и живо, но тихо что-то начала говорить. Соуп услышал бы ее, если бы присел, но посчитал, что раз его не позвали, то и не нужно. Фара поднялась и улыбнулась.       — Ты будешь играть на синтезаторе. Только осторожно. После выступления сразу нужно отдать.       — Я не умею… — пожал плечами Джон.       Конечно он мог наиграть что-то простое, нередко детям, которым преподавал, приходилось подавать мелодию, но чтобы сыграть на сцене…       — Восемь клавиш. Я быстро научу, не переживай.       Она села возле подруги и подтянула к себе синтезатор, тут же показывая Мактавишу, как надо.       Когда выступление началось, и все расселись по местам, Джон заволноваться еще сильнее. А что, если он не справится? Теперь он мог подвести не только себя, а по большей части свою команду. Да и еще заболел к тому же. Соуп чувствовал странную вину за это, хотя никто из ребят ни взглядом, ни словом не показал ему обиду или неприязнь.       Перед своим выступлением они прошли за кулисы, чтобы приготовиться. Команда Филлипа играла прямо перед ними, и это раздражало. Не хотелось стоять рядом с ним даже на выступлении.       Перед своим выходом Грейвз подошел к Джону с такой улыбкой, как будто уже победил.       — Удачи, — сказал он и потрепал Мактавиша по голове.       Рука была мгновенно скинута. Джон сжал кулаки, и, возможно, сделал бы что-нибудь глупое, если бы Гас не схватил его за плечо.       — Думай о другом, — произнес он.       Джон кивнул и сделал вдох.       Сцена перед ними заливалась светом. Команда Грейвза вышла, зал зашумел, заиграла музыка. Джон почти не слушал. Он смотрел в пол, прокручивал в голове аккорды, пытался отогнать злость.       А потом…       Соуп не сразу понял, что именно произошло. Но Гас резко обернулся. Роуч дернулся. Саймон шагнул ближе и аккуратно взял его под локоть. Музыка продолжалась. Но песня звучала знакомо. Слишком знакомо.       Мактавиш поднял голову. Пару секунд он не мог поверить. В груди всё сжалось.       — Вы тоже это слышите? — выдавил Джон, и друзья только кивнули, не отводя взгляда от сцены. — Они поют наши слова.