Когда легенды становятся жизнью

Баки уставился на появившегося из-за дерева Локи с недоумением. Тот сделал к нему пару неспешных шагов. За спиной его был тёмно-зелёный плащ, а в целом — наряд явно не вписывался в реалии семнадцатого века. Баки почувствовал, что играет в игру «Найди отличие», потому что перед ним явно был не тот Локи, с которым он говорил час назад. — Ты ведь понимаешь, что, раз есть множество реальностей, то есть и множество версий каждого из нас? Ты знаком с двумя Стивами... — А ты — второй Локи? Тот кивнул. — Я ещё и... не совсем здесь... — произнёс он и, вытянув руку вбок, продемонстрировал, что имеет в виду. Рука иллюзии прошла сквозь ствол дерева, обдав его зеленоватым сиянием. — Мне же одного мало, — буркнул Баки, сев обратно на берег. Локи сел рядом. От него будто физически ощутимой волной исходила огромная сила — и если в случае принца Локи Баки объяснял подобное бешеной харизмой и харизматичной бешеностью, то здесь дело было, похоже, в чём-то ином. — Что ты здесь делаешь? — Эта реальность привлекла моё внимание... некоторыми аномалиями, вышедшими за рамки разумного. — Типа выпавших в неё людей, богов и ещё невесть кого, которых здесь быть не должно? — Ты сформулировал довольно точно. — Надеюсь, тебе не надо ни от кого избавиться в этой реальности? — В каком смысле? Баки усмехнулся. Повернул голову, чтобы посмотреть на Локи — тот выглядел отрешённым. Но всё-таки тоже повернулся к Баки, взглянул в ответ. — Тебя что-то тревожит? — Да. Почему ты не можешь притронуться к дереву, но сидишь на земле? Беззвучно рассмеявшись, Локи ответил: — Это сохранение видимого, а не формы или чего-то ещё ощутимого... телесно. Я мог бы сделать так, чтобы ты видел меня, сидящим на Луне, и в то же время говорить с тобой, будто я рядом. Баки вскинул брови. — Допустим. — А всё-таки? — Что меня тревожит? Локи кивнул. Покусав нижнюю губу, Баки попытался: — Я не... не верю... тебе. То есть, другому тебе. Но словно... хотел бы верить. — Удивительно. — Что? — Мало кто... мало кто когда-либо верил мне. И тем более... хотел бы мне верить, Баки. — Дело не в тебе. — Тем удивительнее. Баки прищурился. — Кто ты? И почему иллюзия? — Я не могу переместиться куда-то физически. Слишком... занят. — Понятно. Продолжая внимательно смотреть на Локи, Баки стиснул челюсти, нахмурился. Тогда на лице Локи появилась улыбка — такая мягкая и открытая, что Баки сначала не поверил своим глазам. А потом Локи исчез: растворился в этом своём зеленоватом сиянии. — Отлично! И что это, чёрт возьми, было?! Баки орал в пустоту. И тут же об этом пожалел: запросто мог бы разбудить товарищей. Поэтому, чтобы не пришлось никому ничего объяснять, Баки поспешил в дом. Уснув тяжело, продираясь сквозь собственную голову поглубже в темноту и тишину, Баки проснулся на рассвете от кошмара. Липкого, кровавого и ощутимого кожей. Его трясло. Поднявшись, Баки вышел на улицу в одних штанах. Свежий прохладный воздух обнял за напряжённые плечи, лизнул мокрые от пота спину и грудь. Баки с разбегу кинулся в холодную реку. Днём их банда пошла на дело, а вечером Баки осторожно исчез — и знакомой безлюдной дорогой направился к королевскому замку. — Заходи, — услышал он голос Локи, постучав в балконную дверь. — Добрый вечер, принц Локи. Локи хмыкнул то ли приветственно, то ли задумчиво. Положил книгу на низкий столик и потянулся, оставаясь в кресле. Бросив во второе верхнюю одежду, Баки небрежно подвинул третье кресло, стоявшее у письменного стола, ближе к низкому столику. Оно протащилось по полу с громким скрежетом. Локи поморщился и процедил: — Я оторву тебе обе руки, если ты мне пол поцарапаешь. — Попробуйте, — усмехнулся Баки, стянул перчатку с левой руки и бросил её к накидке и куртке. На его дерзость Локи ответил ухмылкой. Впился в Баки пристальным взглядом. Несмотря на открытую балконную дверь, Баки стало жарко. — Ты не был сегодня на спектакле, — сказал Локи с осуждением. — Разбойничьи дела, — пожал плечами Баки. — А вы откуда знаете? — Выпустил на сцену иллюзию и наблюдал из-за кулис. Баки улыбнулся. — Ты любишь театр? — Раньше не думал — но теперь, да. Теперь улыбнулся Локи. — Принц Локи, а каково это — быть братьями с тем, с кем вы жили в разных реальностях? — Забавно, — Локи пожал плечами, — потому что мне попался неожиданный экземпляр. — Почему неожиданный? — Я тебе расскажу одну историю. Баки кивнул. Устроившись в кресле поудобнее, Локи закинул ногу на ногу и, устремив взгляд в окно, продолжил: — Тор мне не брат. И удивительно: этот Тор об этом не знает. — Как так? — Его Локи тоже об этом не узнал, потому что их отец умер прежде, чем сообщил Локи о том, что лгал ему всю жизнь, что... что он — чудовище, презираемое своим и чужим народом и, — Локи скривил губы, — благородно спасённое Одином во имя справедливости. И самое смешное, Баки: Тор из моей реальности умудрился вынести из... нашего конфликта что-то полезное. А этот — так и остался упрямым, самодовольным дурнем. И молот его, Сурт его побери, может таскать, кто ни попадя... — Молот? — Мьёльнир. В... моей реальности Один, наш... его отец, сделал так, что Мьёльнир может поднять только достойный. — Достойный чего? — Не идиотских вопросов, видимо? Фыркнув, Баки покачал головой. Локи взглянул на него, и тонкие губы едва заметно дрогнули в улыбке. — Забавно. Мне вот кажется, что Стив во всех реальностях одинаковый. — О, я в этом совершенно убеждён. — А вы? Везде одинаковый? Глаза Локи сузились. Он смотрел на Баки несколько долгих секунд, прежде чем пожать плечами. Потом наклонился, улыбнулся и подвинул к Баки шахматную доску. — Хочешь сыграть? — Хочу. Оба сосредоточенно хмурили брови, отбросив всё лишнее — оставив способность мыслить так, что мозг покрывался ледяной коркой. Выстраивать. Предсказывать не просто следующий шаг противника, но любую его мысль. Проницательность хитроумная против убийственной. Они сыграли в ничью. Баки протянул руку, и Локи пожал её. Стряхнув с себя сосредоточенность, Баки взял белого Слона и с улыбкой покрутил его живыми пальцами. — Значит, вы не любите Тора? Правая бровь Локи вскинулась, а губы скривились презрительно. — Нет. Баки поставил белого Слона на доску — возле чёрного Короля, сказав тихо: — Я так и подумал. И посмотрел Локи прямо в глаза. Тот взгляда не отводил, а презрение с лица исчезло. — А своего Тора? — Зачем ты это спрашиваешь? Баки пожал плечами. Вытянулся в кресле, взявшись обеими руками за его спинку. — Мне интересно. — Роджерс ведь тебе не брат? — Нет. Друг. Опустив взгляд на доску, Локи принялся расставлять по местам фигуры. Баки присоединился. Взяв в металлическую руку чёрную Ладью, Баки поставил её в угол на ближней к Локи стороне — и Локи осторожно поймал его кисть. Повернул ладонью вверх. Баки сглотнул. Локи провёл по холодной ладони большим пальцем, остальными поглаживая тыльную сторону кисти. — Ты чувствуешь? — спросил, подняв взгляд. А Баки забыл следить за лицом — быстро сомкнул распахнувшиеся отчего-то губы, пересохшие вдруг, облизнул их кончиком языка. Он переплёл их пальцы — легко-легко, не сжимая. И смотрел прямо в голубые глаза. — Чувствую. — Откуда она? Как ты попал в руки Гидры? — Она была сильна во время Второй Мировой. Это тысяча девятьсот... — Я знаю. — Я воевал. Был в плену, надо мной опыты ставили. Наверное, это... это позволило мне выжить, когда... когда я свалился с поезда в горах. Руку тогда потерял. И всего себя. Лет на семьдесят. — Воскрешённый чудовищем и сам им ставший. — Зимний Солдат. Локи вопросительно приподнял правую бровь. — Его звали Зимний Солдат. — Я слышал о нём, когда бывал на Земле. Баки печально ухмыльнулся. — Значит, такая у меня судьба, и не в единственной реальности. Вдруг Локи сжал — с каким-то рвением, силой, словно они оба падали и удержаться могли только друг за друга — его металлические пальцы своими. — Так-то, ту руку, которую мне Гидра привинтила, я тоже потерял. А эту... эту бы не стал... если бы не пришлось драться. Локи улыбнулся, и в этом была печаль и было понимание. Он наклонился. Прижался губами к металлическим костяшкам пальцев. Баки распахнул глаза, перестал дышать — даже когда Локи снова поднял на него взгляд. — Принц Локи... — Спасибо за честность, разбойник. Вскочив с кресла, Баки вырвал бионику из руки Локи и сделал шаг назад. — Это рука убийцы, — прошипел, и слёзы застыли где-то в горле. Локи встал с кресла. Приподнял руки, покрутив кистями в воздухе, словно фокусник, который демонстрирует, что ладони пусты. — А ты думаешь, я не знаю, как выглядят руки убийцы? Обхватив живой рукой металлическое плечо, Баки стоял, как потерявшийся в толпе ребёнок. Хотелось заплакать, и он закусил губу. Локи подошёл ближе. — Зимний Солдат, — произнёс он по-русски, — он мёртв, не так ли? — Его больше нет в моей голове, да. Но я всё помню. Всё. Он дрожал. Съёжился, голову опустил. Длинные волосы щекотали щёки. Он увидел, как Локи подошёл ещё ближе. Аккуратно заправил волосы Баки назад, открывая лицо, и поймал взглядом его взгляд. Провёл ладонями по щекам, и Баки коснулся его предплечий — чтобы Локи не убирал рук. И тот не убирал. — Ты бы поцеловал меня вчера, если бы я тебя не остановил? — Не знаю. Но я хотел. Локи убрал руки от его лица и, прищурившись, сказал: — Если завтра не придёшь в театр, даже не смей тут появляться больше. Баки усмехнулся. — Как скажете, принц Локи. Домой он шёл быстро — сколько было времени, не знал. По ощущениям, утро было ближе, чем ночь. А он застрял где-то на границе. На границе ночи и утра, на границе сна и яви. На границе дозволенного. Кому и кем дозволенного — Баки не имел ни малейшего понятия. Над рекой плыл тонкий туман. Серебристая вуаль, заблудившееся облако. Баки сел на сырую землю, спиной прислонившись к дереву, из-за которого появился вчера ночью Локи. Второй Локи. Его иллюзия. Баки ждал. Проснулся он утром от звука голоса. — Баки! — звал его Стив. — Сти-и-ив, — прорычал Баки сонно. Открыл глаза и увидел идущего к нему Стива. — Ты... спишь на улице? — Так уж вышло. Сонно и недовольно покряхтев, как дедуля, которому перевалило за сотню, Баки протёр глаза. Хмуро уставился на Стива. Тот спросил: — Что с тобой, Бак? — Схожу с ума, кажется, но разберусь. Баки протянул руку, и Стив, улыбнувшись, помог ему подняться на ноги. — Я думаю, даже в двадцать первом веке ещё не изобрели психиатра, который разобрался бы в моей башке. Стив погрустнел. Что он ему скажет, Баки понял ещё до того, как Стив открыл рот: — Я чувствую себя виноватым, Баки... — Конечно, чувствуешь. И ответственным за всё происходящее во всех реальностях. — Я мог бы найти тебя! — Да? Точно? Меня? Или руку мою, например? Если её, конечно, не погрызли какие-то местные зверушки... — Баки! — Что? Даже если бы ты, блять, спустился туда, ты бы ничего не нашёл. Ни-че-го, Стив. И что тогда? Подумал бы, что кто-то нашёл меня раньше? Нахуя? Или всё-таки снегом занесло или полакомился кто-нибудь? Стив скрестил руки на груди. Нахмурился. — Если я когда-нибудь смогу вернуться в ту реальность, из которой попал сюда, я обещаю, что вытащу тебя, Баки. — Замётано. — Я всё-таки могу тебе чем-то помочь? Подумав пару секунд, Баки ответил: — Пока нет. «Но поможешь, если Локи не угробит меня раньше», — добавил он про себя. А пока решил переговорить с разбойниками из других шаек.