Мы просто будем жить

      Слушая, как пустой желудок начинает свою заунывную песню в виде ворчания, Лонгтэйл подошёл к холодильнику. Амелия уже возилась на кухне и заметила, как муж открыл бледно-зелёную дверцу.       — Я скоро закончу, — пообещала Амелия.       — Я знаю этот рецепт, — ухмыльнулся Лонгтэйл. — Он — мой собственный, по нему ещё сорок пять минут ждать. А мне мой желудок дорог!       Амелия отложила деревянную лопатку в сторону и подошла к Лонгтэйлу.       — Дороже меня? — тихо спросила она.       — Я не хочу ждать ещё почти час, — с хитрой улыбкой ответил он и поцеловал Амелию. — Ты мне дороже всего и всех, но по этой шкале желудок к тебе уже приближается!       — Ты офигел? — шутливо возмутилась Амелия. — Я сейчас тебя этой лопаткой — да по голове!       — Тихо-тихо! — прошептал Лонгтэйл и притянул Амелию к себе. — Ты меня плохо слушаешь — до полной готовности ещё сорок пять… нет, уже сорок четыре минуты. У нас есть время, киса!       — Лучше перекуси, и у нас останется полчаса. Хватит вполне, — заявила Амелия и быстро поцеловала Лонгтэйла.       Не привыкшим к кулинарным изыскам любителям поесть много времени не понадобится, чтобы сделать нехитрый перекус. Лонгтэйл был из другой породы — должность шеф-повара в одном из самых известных ресторанов «подножного Заокеанья» давно заставила его привыкнуть к красоте подаваемых блюд. Даже простые бутерброды, которые он любил, имели своё очарование для тех, кого он иногда угощал. Своих мгновений дожидались хлеб, тостер, горчичный соус и филе тунца.       — Ты офигел, Лонгтэйл! — покачала головой Амелия, хотя в её глазах не было ни капли осуждения. — Такую красоту приготовил, а с женой не делишься!       — Киса считать разучилась, — с фальшивой грустью вздохнул Лонгтэйл и указал на тарелку. — Один, два, три, четыре. Обоим хватит!       Он ухватил бутерброд с тарелки и поднёс к носу Амелии.       — Так, один раз — за любимого мужа… — подделываясь под тон сказочника, проговорил Лонгтэйл. — Ещё — за наших детей… И ещё — за своего гениального шеф-повара. Ух, я слово «гениальный» вслух произнёс?       — Оконфузился! — рассмеялась Амелия, проглатывая и впрямь удивительно вкусный тост с тунцом — Лонгтэйл понял это, когда увидел, как жена закатила глаза от вкуса и наслаждения. Хотя… какой мог быть результат от шеф-повара?       Амелия с удовольствием съела второй бутерброд, а Лонгтэйл вернулся к разговору:       — О конфузе кто бы говорил, а, киса?       — Ты о чём, полосатик? — не поняла Амелия.       — Помнишь моё фото, которое ты выложила? — спросил Лонгтэйл. — В каком фильтре, а? Мне даже в личных сообщениях написали: «Мягких облачков тебе, наш любимый шеф-повар!» А потом увидел, что тебе в комментариях уже чуть ли не с десяток пользователей соболезнуют.       — Эх… да… — выдохнула Амелия. — Неудачно вышло.       — Очень неудачно, киса, — скривился Лонгтэйл — конечно же, с фальшью. — Это преступление, за которое должно следовать наказание, не так ли?       — Ну да. Твоя жена похоронила своего любимого мужа… как ты говорил? — спросила Амелия. — Какая у тебя там степень наказания?       — О-о-о, высшая! — оскалился Лонгтэйл, обхватывая Амелию и развязывая за её спиной фартук, расшитый цветами. — Самая что ни на есть высшая, киса! Таков приговор. Так что готовься, ясно?       — Я поняла! — томно протянула Амелия и сама освободилась от фартука. — Как мне готовиться? Сразу в том виде, в каком ты желаешь? Или предоставить свободу действий своему… рабовладельцу?       — Сама как думаешь? — с масляным блеском в глазах спросил Лонгтэйл, откидывая в сторону фартук. — Твой рабовладелец соскучился по нехватке силы, и ему она нужна!       Вслед за фартуком подошёл черёд остальной одежды. Шумно дыша в шею Амелии, Лонгтэйл стянул с неё его же старую рубашку, которую она надела, и расстегнул пуговицы домашней юбки…       — Рабовладелец намерен получить свою рабыню сейчас, — пошло сощурился он.