Кто ты?

      Поздняя весна — прелестное время года. Кругом сухо и зелено, шелестят листья на деревьях, радуют глаз разноцветные цветы, вокруг жужжат проснувшиеся насекомые, солнце ласкает кожу теплом, а пока ещё прохладный воздух слегка охлаждает.       После недельного заточения в одиночной камере Тэхёна выпускают подышать в небольшой огороженный сеткой участок, где заключённые скорее «пасутся», чем гуляют. Сбиваются кучкам: кто-то упражняется на тренажёрах, кто-то принимает солнечные ванны, сидя на лавочках, кто-то читает книги, мельком перебрасываясь фразочками, а кто-то рисует красками на стене. На удивление сегодня очень тихо. Видимо, даже любящие попиздеть затыкают рты, решив, что они в столовой наговорятся досыта. — Заключённый двадцать три девяносто, к Вам посетитель, — нарушает почти тишину звонкий голос.       До чёртиков знакомый, блять, голос.       Тэхён отвлекается от разглядывания разукрашенной стены, кладёт кисточку на столик, не отрывая взгляда от мгновенно узнанного силуэта у калитки. По мере приближения старается не выдать своего удивления. Мягко говоря, шокирован.       Мать его, Пак Чимин стоит в форме охранника с дубинкой на поясе. Слегка отступает назад, чтобы, как положено по правилам, пропустить заключённого вперёд и самому пойти следом. Когда они отходят подальше, Тэхён спрашивает шёпотом: — Что ты здесь?.. — Тихо. Просто иди, — обрубает.       Где взял форму? Как подделал пропуск? Кто ему помогает? Зачем он тут, Тэхён уже догадывается, только вот как устроить побег посреди белого дня, остаётся загадкой.       Чимин заходит в комнату для персонала, проведя ключ-картой по электронному замку, и всучивает в руки комплект формы надзирателя. Тэхён шустро переодевается, скидывает бывшие на нём вещи в мешок и прячет в самый дальний шкафчик. Просто чтобы убрать с чужих глаз на время. — Камеры. Мне нужна хотя бы кепка или как этот головной убор называется? — За это не переживай. Нам просто нужно выйти отсюда. Через десять минут сдача смены, пора, — идёт довольно быстро, прекрасно ориентируется в коридорах. По всей видимости, знает план здания.       С ключ-картой они проходят по всем постам, разделённым магнитными решётчатыми перегородками. У стойки регистрации, где его в прошлый раз оформляли как «плюс один заключённый», Чимин в своей милейше-кадрящей манере улыбается молоденькой девчушке, передавая свой поддельный пропуск, а следом и точно такой же, только на Тэхёна. Им нужно отчитаться и якобы закрыть смену. Дамочка желает хорошо отдохнуть после работы и возвращает их пропуска. Сердце облегчённо ухает куда-то вниз.       Они стремительно преодолевают оставшуюся часть пути. Как только выходят на парковку, Тэхён видит хонду, затонированную сверх всех возможных стандартов. Вопросов дохуя и больше, поэтому всё-таки спрашивает: — Как ты вообще умудрился? — Мне помогли, — уклончиво. Садится на водительское место, пристёгивается ремнём безопасности. — Кто? Только посмей мне сказать, что всё-таки спутался с Намджуном, — садится следом на переднее пассажирское. — Назад посмотри.       Тэхён оборачивается. Сюрпризы на сегодня ещё не кончились.       Одного узнаёт сразу, фоток этого блюстителя порядка, имеющего привычку лезть в чужие квартиры без ордера, видел предостаточно: Мин Юнги что-то печатает на ноутбуке, даже не поднимает взгляд. А вот голову второго пассажира хочется разбить об асфальт за… Да хер его знает за что. Просто хочется размозжить черепушку нахрен. Смотрит на Чонгука, у которого также на коленях ноутбук, и не может задать ни одного вопроса, хотя несколько секунд назад их было дохуище. Откидывается на спинку сиденья, прикрывает глаза и тяжело выдыхает. Чимин заводит двигатель и выезжает на дорогу. — Ты сказал не приходить к тебе, поэтому я привёл тебя к себе. Фактически я не нарушил приказ, — произносит Чонгук спустя полчаса езды. — Хочешь вернуть моё доверие? Постарайся ещё. — А как по мне, этого достаточно, — подаёт голос Юнги, убирая ноутбук в карман на спинке сиденья. — Он тебя из тюрьмы особого режима вообще-то вытащил. — Слышь, умник. Сиди и помалкивай. Тебе вообще лучше мне на глаза не попадаться. — С какой это стати ты мне рот затыкаешь? Это вместо спасибо? В вызволении твоего царского зада я участвовал тоже. — Закрыли рты нахуй, если не хотите разбиться к чёртовой матери! Вы меня отвлекаете. Отношения выяснять будете снаружи, а не в машине! — гаркает Чимин.       Все притихают ровно до остановки. Тэхён буквально вытаскивает Чонгука из тачки, схватив за грудки, и бьёт в лицо с размаху. — Какого хуя ты втянул и своего друга, и Чимина в это дерьмо?! Они могут сдохнуть из-за твоих действий! — Я впутался сам, — вклинивается Чимин. Тэхён рявкает на него: — Не сейчас! — Намджун не узнает, — несмотря на кровоточащий нос, Чонгук не рискует «нападать» в ответ. Стрессует, но старается не показывать этого. — Хуёвый из тебя коп, если ты просто веришь в это. Не удивлюсь, тому, что Намджун знает, какие на мне трусы сегодня. — Мы изъяли записи с камер, подстроили как ошибку, возникшую в ходе обновления системы, и подчистили всё, — тараторит, пытаясь заверить в успехе операции и успокоить. Облизывает губы, отводит взгляд, не выдерживает взбешённого тэхёнова. — Свои тебя не сдадут. Ты и сам это знаешь. Тебя там словно и не было.       Тэхён чувствует исходящее от Чонгука напряжение и продолжает напирать. Давит криком, давит агрессией. Смакует чужое волнение, усиливающее собственное чувство превосходства. Хочется лишь больше. Ещё и ещё… — Ты меня за идиота не держи. Мы не в ёбаном голливудском фильме, чтобы строить из себя агентов ноль ноль семь, блять. И кто же дал вам на это разрешение? Твоё начальство? — Им нужен Намджун. Без тебя мне не нарыть на него достаточно инфы, — играет желваками. Начинает злиться. Рукоприкладствовать не рискует, просто сжимает кулаки, периодически слегка болезненно морщится. Скорее всего, нос побаливает. — Ты заключил с ними сделку от моего имени? Ёбу, блять, дался?! — Прекрати на меня орать уже! Сколько можно?! Остынь! — всё-таки взрывается Чонгук.       Ого. Обычно Джей держит эмоции под контролем, а тут внезапный красочный взрыв. У Чонгука прелестно-пунцовый цвет лица, грудь часто вздымается, по виску стекает капля пота. Тэхён прослеживает её чёткую траекторию, и внезапно отчётливо чувствует запах тела Чонгука. Настолько приятно пахнет, что хочется провести по коже языком, сначала по горлу, а потом ниже и ниже… Разложить бы прямо на капоте...       Тэхён засматривается и невольно начинает успокаиваться. А ещё чувствует, что скучал, кажется. И довольно сильно.       Сука, хуйня какая. — Что ты предлагаешь делать дальше? — интересуется, окончательно остыв. — Оставить всё так как есть. Чимин продолжает быть представителем Ви, Юнги сворачивает дело. Оно всё равно было неофициальным, это запрещено. Мы с тобой продолжаем работать вместе. К тому же Намджун попросил меня вытащить тебя, я это сделал, а каким способом не имеет значения. Все в выигрыше. — Ладно. Надеюсь, никому из нас не придётся об этом пожалеть. — Нам нужно поторопиться, — Чонгук достаёт ключи из кармана, чуть поодаль пиликает чёрный джип, стоящий на обочине. Тэхён даже не подумал, что это их второй автомобиль. — Сейчас приду.       Чонгук уходит к машине, заводит двигатель. — Один раз переспали, много раз или встречаетесь? — спрашивает Тэхён прямо в лоб. — Третье, — отвечает Чимин, кося на Юнги, по-прежнему сидящего на заднем сиденье. Из-за лангеты на ноге сложно перемещаться. — Пожалуйста, не высовывайся только, — крепко обнимает на прощание. — Меня есть кому защитить. — Ты про него? — Тэхён недовольно хмыкает. — Он даже себя не в состоянии защитить. — Тэ! — Извини, если это тебя задело. Но пока у меня никакого доверия к нему, — и даже совесть не грызёт, что Юнги всё слышит.       В салоне с Чонгуком на удивление не чувствуется никакого напряжения. Все негативные эмоции остались на улице. Пристёгивается, любуется пейзажем, чувствуя на себе пытливый взгляд. — Возле меня суетилось руководство. Из больницы не отпускали, пока я не восстановился. Потом решали, остаюсь ли я в деле или выхожу. Затем нужно было время на подготовку. Я просто не мог вытащить тебя раньше. И я не предавал тебя, — нарушает тишину Чонгук. — Хорошо. Я понял. — Не веришь мне? — У меня проблемы с доверием, если ты не заметил.       Едут в молчании ещё какое-то время. Чонгук насупленный, кусает нижнюю губу. Явно недоволен конфликтом между ними. — Намджун не имеет никакого отношения к Ви и без понятия, откуда ты добываешь драгоценные камни. Верно? — решает поделиться одной своей догадкой. Смотрит внимательно, чтобы оценить реакцию и либо подтвердить, либо опровергнуть свою теорию.       Пытается помириться, выводя на диалог? Это даже мило. Тэхён не может сдержать улыбку. Прикрывает рот ладонью, подначивает: — Долго же до тебя доходило. — Это потому, что ты дурил меня. — Я тебя не дурил. — Дурил. — Нет. — Да. — Нет. — Так и будем препираться как дети? — Ты и есть ребёнок, — беззлобно бросает Тэхён. Настроение улучшается. — Я-то? — Именно. — Я не ребёнок. — Он и есть. — Нет. — Да. — Нет, — слегка бьёт по рулю, осознавая, что повёлся. — Не применяй мою же тактику на мне. — Почему это мне нельзя? — беспрестанно глазеет на Чонгука. — Прекращай, — просит. Тэхён про себя отмечает, что, похоже, времена официального обращения на «вы», когда они наедине, прошли. Превосходно. — Ты первый начал. — Значит, я виноват? — А кто же ещё? Не я точно, — отнекивается Тэхён, замечая промелькнувшую на чоновых губах улыбку.       Полагается на Чонгука так, как не должен, и прекрасно это осознаёт. Позволяет всё больше вольностей, за которые попросту пристрелил бы любого другого. Чонгук вообще-то коп под прикрытием, и всё равно жив. Ведёт машину, тяжело вздыхает и задаёт вопрос: — Тебе нравится это делать, да?       Почему всё так, сложно объяснить. Это произошло вопреки логике и здравому смыслу, и единственное, что остаётся — принять как факт и взять ответственность. — Ага. Дразнить тебя весело, — тянется к Чонгуку и ерошит волосы, чего ранее себе не позволял никогда. Игнорируя удивлённо-потерянное выражение лица, просит: — Разбуди меня, когда приедем.