Кто ты?

      Тэхён на протяжении трёх дней никуда не выезжал из дома. Валялся в постели, ел разнообразную еду, заказанную в службе доставки, смотрел дорамы по ТВ и периодически делал небольшую тренировку. Ещё дрочил на Чонгука несколько раз. В целом, наслаждался свободой, тишиной и одиночеством.       Внезапно хлопает входная дверь. Наотдыхался, похоже. Не отрывая взгляда от экрана телевизора, Тэхён отправляет виноградинку в рот и по звуку шагов распознаёт, кто пожаловал. — Зачем приехал? Я не звонил. — Зато я звонил. Ты не выходишь на связь. — Хочу отдохнуть, вот и всё.       Чонгук падает рядом на диван, широко расставляя ноги, откидывает голову на спинку и прикрывает глаза. Тэхён бы раздал пиздюлей за такую наглость, только вот вместо «Что за хуйня?» в голове всплывает «Устал». Намджун загонял, похоже, раз приехал только к полуночи. — Понимаю, — тянет полусонно. — Голоден? — Не очень, но что-нибудь лёгкое съел бы. — Банан будешь? — Тэхён берёт фрукт из вазочки, стоящей на столике, очищает от кожуры. — Да.       Откусывает сначала сам под по-детски недовольный взгляд Чонгука, а потом втыкает недоеденный банан тому в рот, подмигивая и срываясь на смех. Чонгук съедает в два укуса, раздумывает около минуты, что ответить, в итоге ничего не говорит, просто улыбается. — Наша авария была подстроена Лихвой за убийство его брата? — Да. Сегодня этот говнюк взорвал ещё один наш склад. Туда наведались копы. Намджун был зол как чёрт, гонял всех, — голос низкий, речь слегка замедленная. Вот-вот уснёт. — Кто-то из наших пострадал? — Тэхён внимательно слушает, игнорируя сопливую дораму, включённую фоном. — У двоих ожоги на сорок процентов тела, один мёртв. Это из пяти человек. — Ёбаный свет. Такими темпами… — Сегодня мы узнали, где их скрытые склады, — перебивает, немного унимает раздражение. — Поэтому завтра планируется забрать должок. — Хоть что-то позитивное, — трёт лицо, тяжело вздыхает.       Чонгуку звонит Намджун. Тэхён просит поставить на громкую. Обычно так поздно звонят только в экстренных ситуациях. — Слушаю, — Чонгук принимает вызов. — Ты где сейчас? — голос Намджуна чересчур взволнованный. — Я всё ещё не могу дозвониться до Тэхёна. — Я у него. Что случилось? — Валите оттуда живо! Парни Лихвы направляются к вам.       Резко выключается телевизор и гаснет свет в гостиной. Пробки выбить не должно было, значит, кто-то отключил электричество в щитке. Камеры тоже отключены, как и система безопасности.       Бросив короткое «Понял», Чонгук сбрасывает звонок, хватается за ствол и просит идти за ним, слегка пригнувшись. — Под кухонным столом всё ещё есть пушка? — спрашивает шёпотом. — Да. — Замечательно.       Из коридора они проходят на кухню. Тэхён шустро достаёт пистолет, отлепив несколько полосок скотча. Выбираются на улицу через окно. Чонгук просит быть осторожным. О нём что, заботятся? Мило. Несколько месяцев назад точно сказал бы что-то из разряда «Меня учишь ты, щенок? Отойди-ка в сторону и не лезь, пока взрослые разбираются». А сейчас Тэхён молча позволяет выражать беспокойство в свой адрес.       Обходят дом в разных направлениях. Тэхён идёт по часовой, Чонгук — против. Секунд через двадцать раздаются выстрелы. Выждав немного, пригнувшись, продолжает двигаться, держит ствол наготове, дышит тише. Подойдя к углу дома, вслушивается в тишину.       Внезапно раздаются шаги, очень близко. Тэхён выпрямляется, резко высовывается с пистолетом наперевес, но выстрелить не успевает — оружие выбивают, самого жёстко прикладывают о стену и приставляют к горлу нож. Темно, не видно нихуя, но этот парень пахнет знакомо. — Чонгук? — тянет хрипло. — Тэхён? — и голос знакомый.       Верно распознал. Чонгук сразу же убирает лезвие, проводит пальцами по шее, убеждаясь, что не оставил пореза. — Наши парни хорошо постарались. Всё чисто. Я уже сообщил Намджуну обо всём, — берёт за руку и тащит за собой к машинам с включёнными фарами.       Становится более-менее видно хоть что-то. Двор усеян телами парней из чужой группировки. Ранены или мертвы, Тэхёна мало ебёт. Своих он оглядывает с ног до головы, лично убеждается, в порядке ли. — Они тут справятся, а нам нужно скрыться, — Чонгук возвращает к себе внимание, поторапливает, морщась. Рукой зажимает бок. — В машину. Живо.       Тэхён грубо заталкивает Чонгука на переднее пассажирское. Радует, что никто не думает сопротивляться. Задирает низ чоновой футболки. Из-за того, что ткань чёрная, было не заметно пятно крови. А кровоточит рана сильно.       Дерьмо. — Тут оставаться небезопасно, в моём районе тоже. У тебя есть место, где мы можем переночевать? Я ранен, это может напугать администратора отеля и прочий персонал. Нам нельзя в таком виде заявляться в публичные места, — и при том, что мальчик его — Тэхён уверен — истекает кровью, выглядит тот спокойно, говорит размеренно.       Это успокаивает и помогает не потерять самообладание. Какого-то хера Тэхён действительно пиздец как сильно сейчас волнуется. Он снимает свою футболку, просит зажать ею рану, сам садится на водительское место и заводит двигатель. — Есть. Я поведу. Дай мне свой телефон, я позвоню доктору.

***

      Тэхён привёз Чонгука в свою городскую квартиру, оформленную на Чимина, и именно тут Мин Юнги копался в вещах без ордера.       Пригласил уважаемого доктора Ли, который работает на клан Ким уже лет двадцать точно. Добрый и вместе с тем строгий дедуля, профессионал своего дела. Приехал быстро и без лишних разговоров подлатал Чонгука. — Важные органы не были задеты, всё заживёт быстро. Есть что-нибудь лёгкое можно будет завтра, сегодня можно только воду. Передвигаться тоже может самостоятельно, но нужно избегать сильных физических нагрузок и лишнего напряжения мышц живота. Поэтому когда будет вставать с кровати или дивана, то пусть старается делать опору на руки. Регулярно делайте перевязки, это Вы умеете. Недели через две можете приехать ко мне на осмотр. — Спасибо большое. — До свидания, — мужчина кланяется напоследок и поднимает чемоданчик с пола.       Тэхён закрывает дверь и тяжело вздыхает. Худшее позади. Возвращается в гостиную, по пути заглянув на кухню. Диван заляпан кровью, как и вся одежда Чонгука. Футболку на нём доктор Ли просто разрезал, она валяется на полу тряпкой. — Нужно тебя помыть и переодеть. — Я могу сам принять душ, — не грубит, тон мягкий. Видимо, пытается избежать чрезмерной, по его мнению, заботы. — Я буду тебя мыть, а ты будешь держать целлофановый пакет поверх повязки, потому что водоотталкивающей пропитки у меня сейчас нет. Сможешь сам подняться? Или чувствуешь слабость? — Смогу, — встаёт с дивана и плетётся в ванную.       Тэхён заводит полуголого Чонгука в кабинку, расстёгивает ремень и ширинку, стягивает джинсы с трусами к коленям. Чтобы снять всё полностью, нужно нагнуться близко к паху. На всякий случай решает предупредить об этом, прежде чем делать. — Мне придётся наклониться. Надеюсь, бить не будешь.       Чонгук явно тушуется, когда понимает, что имеет в виду Тэхён: отворачивает голову в сторону и закусывает нижнюю губу. Молча позволяет, поочерёдно подняв правую ногу, затем левую. Весьма пикантная обстановка. Тэхён честно не разглядывает то, что не разрешали, кожей чувствуя, насколько сильно напряжён Чонгук. После всего произошедшего за последние часа три дразнить парня не хочется.       Грязную одежду суёт в барабан стиральной машины. Достает из кармана штанов целлофановый пакет и прикладывает к повязке, Чонгук придавливает её сильнее.       Настраивает температуру воды, намыливает мочалку. Шоркает плечи, переходит на грудь, мельком проезжается по соскам, замечая, как поджарое тело слегка пронимает дрожью.       Сука. Откровенно ведёт только от того, что у Чонгука настолько чувствительные соски.       Настоящее испытание на прочность. И порочность. — Я слышу, как ты дышишь. Постарайся не думать о том, о чём ты сейчас думаешь, и просто помой меня, — наконец говорит Чонгук.       Приходится приложить усилия, чтобы не опустить взгляд ниже положенного. Чувство, словно если сделает это, то что-то между ними неумолимо изменится в ту же секунду. Причём нет гарантии, что в лучшую сторону. — Легко сказать. — Постарайся, — с нажимом, но не дерзит. — Повернись спиной, — просит мягко. Заодно думает таким образом устроить себе передышку.       Нихуя подобного.       У Чонгука отменная фигура: широкие покатые плечи и узкая талия, крепкие ляжки. Задница привлекает больше всего. Хочется вжаться пахом в неё, смачно шлёпнуть по коже.       Блядство.       Будто прочитав эти мысли, Чонгук поворачивается боком и просто смотрит то в глаза, то на приоткрытые тэхёновы губы. Хотя как убеждённый гетеросексуальный мужчина, наверное, должен отстраниться, послать нахер, например. Дышит часто, зрачки расширенные, периодически слизывает с губ капли воды, и, казалось бы, очевиднее некуда, чего ждёт, но нет. Обманчивая хуйня. Чонгук не знает, чего хочет, или попросту трусит. Непонятно, как отреагирует, если надавить: то ли разрешит «погладить», то ли цапнет.       Терпеть возникшее сексуальное напряжение становится сложно. Чтобы хоть куда-нибудь вырулить в сложившейся ситуации, Тэхён бросает: — Ты либо выходи уже, либо поцелуй.       Чонгук мотает головой, осторожно выходит из душевой кабинки, набрасывает на плечи махровый халат и закрывает за собой дверь.       Тэхён переключает струю на максимально холодную и стоит под ледяным душем, пытаясь немного прийти в себя. Увидел достаточно — Чонгука всё-таки тянет ответно. Поэтому сделает всё возможное, чтобы тот сорвался и переступил грань.