Кто ты?

      Тэхён с девяти часов утра залипает в телевизор от скуки, ждёт, когда проснётся Чонгук. Просыпается тот к обеду, уходит в ванную, затем на кухню, после замирает на пороге гостиной. — Как себя чувствуешь? — интересуется Тэхён.       Нужно же кому-то начать разговор первым. Чонгук решиться на это не сможет. Чувствует, похоже, неловкость из-за вчерашней ситуации в душе. — Нормально. Только сонливость не проходит. Наверное, слабость так выражается, — садится справа, у самого подлокотника, хотя места достаточно. Держит дистанцию. — Пока ты спал, звонил Намджун. Сказал, что Лихва что-то задумал, поэтому нам придётся тут сидеть минимум неделю, — недовольно вздыхает. — Недолюбленный пиздюк. Одни проблемы от него. — Ты про Лихву? — Конечно. Неужели не знаешь прошлое человека, чьим псом был первое время? — Про личностные качества всегда мало известно. В основном нам дают просто базовую информацию. — На самом деле Лихва и Минджун никогда не были близки. Всю жизнь конкурировали друг с другом за похвалу отца. Когда Минджун занял пост главы, то успокоился. А Лихва обиделся на весь белый свет, нашёл способ тоже стать главой и сейчас продолжает выёбываться. Мол, убили братца, какое горе, отомщу за него. Нихера подобного. Спектакль. — Если он просто строит из себя мстителя, то явно перегибает палку. Что будем делать? — Сначала нужно залечить твою рану. Ты же наше главное оружие, — смягчает тон.       Чонгук смотрит исподлобья, облизывает губы. Не знает, как реагировать. Забавно. — Тебя вообще не волнует тот факт, что на твой дом напали? — Поверь, если бы Лихва хотел меня убить, то сделал бы это. И ты одной пулей, прошедшей по касательной, не отделался бы. Он и на тебя точит зуб. Кстати говоря, свои тоже относятся к тебе с недоверием, но сказать что-то в лицо опасаются. Наедине со мной или Намджуном у них язык развязывается. Кто-то думает, что ты по-прежнему в сговоре с Лихвой. — Но ты не веришь в это. Почему? — Чонгук смотрит пристально, даже не обращает внимания на происходящее на экране. А там, между прочим, рекламирует шампунь красивая полуобнажённая модель. — У меня есть своя голова, чтобы анализировать и делать выводы. — И какие выводы сделал?       «Не смогу убить тебя, даже если ты предашь» — проговаривает мысленно. Херово складываются обстоятельства. В очередной раз напоролся на «грабли», только уже в лице Джея. Похоже — мазохист, раз любит из раза в раз получать садовым инструментом по ебалу. Ничему жизнь не учит, блять. — Определённые. — Не скажешь, — хмыкает недовольно. — Нет.       Чонгук взгляд почему-то не отводит. Как будто пытается что-то разглядеть на лице. Вздыхает, молчит несколько секунд, словно подбирает новую тему для разговора, и всё-таки находит её: — Мы с Юнги шерстили эту квартиру. — Знаю. Чимин рассказывал. — Мы не нашли ничего. Ни кистей, ни холстов, ни красок и прочего. Где ты рисуешь, если не здесь? — Правильно мыслишь.       Тэхён встаёт и подходит прямо к стеллажу, слегка давит на стойки. Раздаётся тихий щелчок, вся конструкция немного отходит от стены. Тэхён отодвигает её влево как дверцу шкафа-купе и первым заходит в открывшийся проход, попутно включает свет. Чонгук, не скрывая своего удивления, идёт следом.              Помещение небольшое, примерно три на три метра. Без окон, поэтому много разных светильников и ламп, которые можно регулировать по своему усмотрению. Тэхён разрешает оглядеться и потрогать вещи.       Бежевые обои, ламинат похожего оттенка, на полу постелена прозрачная клеёнка, местами заляпанная краской. По центру стоит стул, возле дальней стены — несколько накрытых, чтобы на картинах не скапливалась пыль, мольбертов. Чонгук, поочерёдно приподнимая защитную ткань, смотрит на каждую. Слева во всю стену расположены широкие полки с разными принадлежностями: холсты, бумага для эскизов, куча карандашей, ластиков, тюбики краски всевозможных цветов, разнообразные кисти. А на нижней полке три ящика с драгоценными камнями, рассортированными по цветам: каждый цвет в определённом отсеке. Настоящий рай для художника-перфекциониста. — Не могу даже представить, сколько вокруг меня денег. — Много, — подсказывает Тэхён. — Очень много. — Откуда камни? Не скажешь? — Чонгук, присев на корточки, осторожно проходится пальцами по драгоценностям, смотрит заворожённо. Но украсть и поживиться даже не подумает. Почему-то Тэхён в этом уверен. — Мой дар. Родители измывались надо мной, я ревел, и у них были деньги на очередную дозу. Иными словами, перед тобой лежат мои кристаллизованные слёзы.       Это не богатства, а материализация боли. Трогать камни Чонгуку вмиг перехотелось: он подвисает, затем закрывает крышки ящиков и поднимается на ноги. Смотрит побитым щенком, но Тэхён заверяет, что всё в полном порядке и в жалости или сопливых сочувствующих речах надобности нет. — Но… — Родители не обращались в ЦРКС. Некоторые процедуры там платные, а денег на это они, естественно, не нашли. К тому же район, в котором мы жили, безопасным считался с большой натяжкой, узнай о моём даре люди, — а он уникален, таких больше нет, я пробивал — то меня вполне могли похитить. И тогда, учитывая, что находящееся в этих ящиках в детстве получалось, если было действительно невыносимо больно, неважно, морально или физически, участь меня ожидала незавидная. Отец с матерью хоть как-то себя сдерживали, и по-настоящему плохие дни бывали редко. — Где хранятся картины с выставок? — продолжает диалог Чонгук. Неловкость постепенно рассеивается.       Среди полотен нет картин, которые фигурировали в новостях. — Их выкупают галереи или физические лица. Деньги за них уже заплатили. Пусть делают с ними, что хотят, — прислоняется спиной к косяку. — Можешь заходить сюда, только не передвигай ничего.       Тэхён делает шаг назад, дожидается, когда выйдет Чонгук, и плавно возвращает стеллаж на место. Стойки сами с тихим щелчком примыкают к стене.       Раздаётся звонок в дверь. — Кого-то звал? — спрашивает Чонгук напряжённо. — Нет, но я писал Чимину, — идёт в коридор, чтобы посмотреть на экран домофона. — Да, это он, — проинформировав, сразу открывает дверь. — Привет. Заходи. — Привет. Я тут кучу всего принёс, — Чимин вваливается в квартиру, навьюченный пакетами и сумками. Дышит устало. Снимает с себя сумку для ноутбука и передает её Тэхёну, а после по очереди заглядывает в свои пакеты и передаёт их по одному Чонгуку. — Продукты. Тут нижнее бельё, штаны, футболки. Купил сегодня, поэтому нужно постирать сначала. Вот тут бинты, пластыри, заживляющие мази и водоотталкивающий спрей. А ещё у меня есть монополия и пазлы. — Спасибо, — Тэхён слегка приобнимает Чимина. Соскучился. — Может, останешься ненадолго? — Хорошо.