Кто ты?

      Выписали из больницы сегодня. На водительское место Чонгук не пустил. Заботится, видимо. Пока ехали, Тэхён всеми силами создавал сексуальное напряжение: глаз с Чонгука не спускал, мысленно представляя, как раскладывает на всех поверхностях. Заставлял нервничать.       Уже в квартире усиливает это чувство предложением: — Хочешь принять ванну? Могу набрать, пока ты разбираешь вещи и продукты. — Ну, давай, — Чонгук соглашается неуверенно. На свой страх и риск. Явно осознаёт, что с ним затеяли игру сексуального характера. Тем не менее правила этой игры ему узнать очень хочется, раз идёт навстречу.       Тэхён зовёт его в ванную комнату, сам выходит, якобы оставляя одного. Чонгук действительно разложил продукты по полкам в шкафчиках и холодильнике. Наушники и зарядку для телефона положил на тумбочку в тэхёновой спальне. Грязную одежду прихватил с собой, отправил в корзину для белья. Хозяюшка.       Когда Тэхён резко открывает дверь, Чонгук пугается. Уже сидит в воде, на телефоне включена какая-то дорама, в глазах вопрос: почему вдруг помешали его СПА-процедурам на минималках. — Не против моей компании? — спрашивает Тэхён для галочки. Разрешение как таковое нафиг не сдалось. Садится на пол около ванны, кладёт руку на бортик, трогает гладь воды. Чонгук внимательно наблюдает за пальцами, периодически скрывающимися под водой. Нервничает, но старается не подавать вида. — Сориентируешь меня, что происходит? С тобой связывались? — Смерти Намджуна и Лихвы всё усложнили. В Чхунчхон-Пукто и Канвондо, скорее всего, полиция попробует поставить кого-нибудь из своих. Но с Кёнгидо и Сеулом так просто не получится. Собранной мной информации о том, как ведутся дела внутри клана Ким, недостаточно, чтобы иметь рычаги давления на всех, на кого надо. На текущий момент полиция попросту не сможет контролировать эту провинцию и столицу, — слегка вздрагивает, когда чувствует под водой касание к голени. — И? — У нас два варианта. Первый: ты разрываешь сделку, в итоге тебя посадят. Если я откажусь свидетельствовать против тебя, меня тоже упекут за решётку. Если соглашусь, моё задание будет завершено, получу повышение, но вместе мы быть не сможем. — Второй? — Ты, как глава клана, помогаешь разрулить весь возникший бардак и через меня сливаешь всю нужную информацию. Полиция получает своё, а тебе предоставляют возможность выйти из криминала. Если захочешь. Ответ нужно дать в течение суток. — И что будет дальше, если я соглашусь завязать? — Организуют липовые похороны, сделают новые документы, старую личную информацию засекретят. Попросят уехать куда-нибудь. Например, на Чеджу. — Твоё начальство в курсе, где мы находимся? — ощутимо сжимает колено, взгляд делает более томным.       Чонгук сглатывает. Неминуемо заводится. — Да. Они будут следить за нами какое-то время. — Тебя спрашивали, почему ты таскаешься за мной, хотя не обязан уже? — уточняет Тэхён, усмехаясь. — Спрашивали. Проверяли на полиграфе целых три раза. — И что их интересовало? — Передавал ли я когда-то ложную информацию. И состою ли с тобой в сексуальных или романтических отношениях. Не знаю, в чём был смысл этого, ведь меня учили врать при подобных проверках, когда обучение проходил. А мой дар даже «мозголому» не по зубам. Так что они никак не узнают, давал я правдивые ответы или же ложные. — И как? Соврал? — склоняет голову к плечу, ладонью скользит уже по внутренней стороне бедра. Чонгук весь подбирается, вцепляется в бортик ванны и переходит на шёпот к концу фразы: — Нет, не стал увиливать. — Хочу заняться с тобой сексом сейчас, — ладонью с маршрута не сворачивает, проводит по члену и плотно обхватывает. — К сожалению, тут у меня нет ничего из необходимого. Схожу в аптеку. Вкус смазки принципиален?       Чонгук отрицательно мотает головой. С виду не особо улавливает смысл сказанного.       Чу́дно.

***

      Когда Тэхён возвращается, Чонгук сидит на кровати в спальне в одних белых боксерах, которые больше выделяют эрекцию, чем скрывают. Судя по всему, смысл предложения осознал и обламывать не планирует. — Ты возбуждён так долго? — ставит пакетик из аптеки на тумбочку. — Не подряд, с перерывом.       Иными словами: я вздрочнул, пока ты отсутствовал, и завёлся снова. — Фантазировал о том, что будет, или вспоминал прошлый раз? — Второе.       Тэхён расплывается в хищной улыбке и седлает чоновы бёдра. От предвкушения развозит. Целуются они долго, в какой-то момент заваливаются на кровать. Тэхён, лёжа сверху, начинает ёрзать, потираясь пахом о пах. — Полегче, — просит Чонгук, разрывая поцелуй, жадно глотает воздух. — Я так кончу. — Цель моих действий именно это. Я не посчитаю тебя скорострелом, если ты об этом переживаешь, — сползает ниже, облизывает соски, но не задерживается на них надолго. — Хочу попробовать, — бросает Чонгук. — Что именно? — Встань.       Тэхён становится вплотную к кровати, снимает футболку, и каково же удивление, когда Чонгук сдёргивает с него штаны и трусы. — Уверен? — гладит Чонгука по шее и плечам, не желая разрывать тактильный контакт и поощряя ко всему, что бы тот ни собрался делать. — В своей решимости да, в своих умениях не очень, — встаёт на колени на постели, оглядывая член перед собой. Прямой, обрезанный, среднего размера, чуть тоньше, чем у самого Чонгука, и немного длиннее. В общем, обычный. По крайней мере никто не жаловался раньше. — Ты же подскажешь, как надо?       Тэхён, смотря сверху вниз, вязко сглатывает. Дела с принятием ориентации у Чонгука идут легче, чем ожидалось. — Помнишь, как делал я? — А планку снизить не хочешь? Я первый раз сосать буду. — Я про движения рта и языка. Берёшь в рот, ритмично насаживаешься, двигаешься вверх-вниз, с каждым разом пробуя взять чуть глубже, пока не найдёшь свой максимум. Пусть и маленький сначала, но главное двигай языком и помогай себе рукой.       И Чонгук, неловко наклонившись, делает это. Чёрт возьми, он и вправду это делает. Трогает неуверенно, примеряется, изучает, пробует на вкус. Вроде бы блевать Чонгука не тянет, вполне себе терпимо, давится немного. Скорее всего, его уровень «мастерства» обеспечен наблюдениями за порноактрисами и воспоминаниями о собственных ощущениях во время этой ласки. В общей сложности где-то на троечку, но Тэхён показательно оценивает старания по достоинству. Чтобы выразить благодарность и приободрить, продолжает поглаживать по голове и плечам, окатывает жгучим взглядом. От произнесённого вслух «Умница» у Чонгука безбожно краснеют щёки. — Для первого раза весьма неплохо, — взяв за волосы, мягко отстраняет от себя. — Тебе нельзя много двигаться. Может, перенесём? — губы по-блядски ярко-красные. Тэхён не удерживается, проводит по ним большим пальцем. — Не может и не перенесём. Думал задобрить меня минетом и отсрочить секс? Не получится.       У Чонгука обычно эмоции под контролем, а сейчас на лице написаны, без труда читается «Блять, раскусил». — Ты же в курсе, что я могу въебать с ноги так, что у тебя мозги в черепушке крутанутся? — проговаривает спешно, на тон ниже и с заминками. Волнуется. Задабривание не прокатило, теперь в дело идёт мнимая угроза. — Разумеется, — тянется за пакетиком на тумбочке. — Я сделаю всё по высшему разряду. — Обычно когда так говорят, потом случается полная хуета. — Я когда-либо не сдерживал обещания? — строго. — Нет. — Ну вот. Доверься мне. Я о тебе позабочусь как следует. Ложись на бок, — Чонгук послушно укладывается, как и попросили. Наблюдает внимательно и опасливо за тем, как Тэхён открывает тюбик, размазывает лубрикант по всем интимным местам и надевает один презерватив себе на пальцы. — Сколько у тебя не было секса? — отвлекает разговорами, чтобы стало чуть комфортнее. На его практике молчание редко способствовало расслаблению. — Не помню. — А поконкретнее? — заводит левое колено Чонгука чуть выше, к животу, чтобы был раскрыт лучше. — Последней была Тереза. Месяц, полтора? Может, два. Я не уверен. — Значит, голодный. Это хорошо, — чмокает в ягодицу, отчего Чонгуку явно становится неловко. Но приятно.       Он выглядит сосредоточенным на ощущениях и слегка потерянным, принимая первый палец. Приятного в этом мало, об удовольствии пока речи не идёт. Отвлёкшись на приятные ощущения спереди, Чонгук расслабляется сзади, поэтому второй палец погружается легче, чем первый. Другой рукой Тэхён медленно ласкает член и мошонку, играется вволю, так же добавив смазки, чтобы скользило лучше. Нащупывает уплотнение, упорно и настойчиво давит туда. На комментарий «Странное чувство» отвечает: «Так нужно, скоро будет волшебство». Позволяет себе немного стёба, за это едва не посылают нахер, но на самом деле Чонгук не обижается ни капли. Вскоре его дыхание тяжелеет, он закидывает голову назад и крепко сжимает в кулаке одеяло. Тэхён смотрит на этот маленький отклик заворожённо, степень возбуждения резко подскакивает. — Приятно? — Да. — Это твоя простата. — Рад знакомству, — шутит. Хороший знак. — Я рад этому ещё больше, чем ты, — пробует добавить ещё один один палец. Слышит напряжённое: — Ещё? — Да, в планах три. В идеале четыре. — Так много? — брови ползут вверх, словно хочет спросить «А влезут?». — Нужно минимизировать возможность травм. Прояви терпение, — продолжает более смело работать пальцами. — Видишь, уже три. У тебя замечательно получается.       Чонгук начинает коротко постанывать, прерывистые выдохи смешивая со стонами, и расслабляется ещё больше, позволяя пальцам зайти глубже. Всё идёт хорошо. Тэхён на пробу пальцы прокручивает и старается максимально раздвинуть их. Получается неплохо, Чонгук достаточно мягкий, эти действия не приносят дискомфорта. Пробует четвёртый, оставляет лёгкий поцелуй на плече. Чонгук сводит колени и сжимается туго. — Больно? — обеспокоенно. — Не дави на головку, я спущу сейчас, — хрипло.       Широко улыбнувшись, Тэхён заканчивает все ласки, нависает над Чонгуком и целует тягуче, развязно, изредка прикусывает за нижнюю губу, и ему отвечают тем же.       Шумно отстранившись, тянется свободной рукой за новым презервативом, уже прекрасно понимая, что не сможет сегодня показать себя во всей красе из-за слишком долгого возбуждения. Пристроившись, плавно входит полностью, рвано выдыхая в конце. Чонгук шипит и матерится себе под нос. — В норме? — Продолжай.       Постепенно набирает темп, целует в спину, ладонями оглаживает ягодицы и бёдра, ощущая, насколько кожа разгорячённая и влажная. Дарит столько нежности, сколько может в данной позе, чтобы у Чонгука притупилось чувство уязвимости и ни в коем случае не возникла мысль, будто им просто пользуются.       Быстрее, глубже, резче, — три слова, крутящихся в голове. Не очень правильно так задвигать девственнику в этом виде секса, но судя по обслюнявленной подушке, впитавшей приличное количество стонов, и тому, что ногой по-прежнему не уебали, — Чонгуку как минимум нормально. Как максимум — так хорошо, что можно немного сойти с ума. Он подмахивает хаотично, видимо, не понимая, чего хочется сильнее: более частых фрикций или активной стимуляции члена. Такая открытая и честная ответная реакция успокаивает все переживания, позволяет расслабиться и отключить голову.       Влажная мечта осуществляется прямо сейчас, отчего в паху тянет нестерпимо сладко. Когда становится предельно хорошо, Тэхён прикусывает чоново плечо и замирает внутри. Чонгук заполошно шепчет «блять-блять-блять» и кончает в тэхёнов кулак, сжимая член в себе.       Отойдя от оргазма, Тэхён осторожно выходит из Чонгука, стягивает презерватив, завязывает и лениво отбрасывает на пол. Ложится на другую сторону кровати, подложив локоть под голову — так удобнее любоваться Чонгуком. У того спутанные волосы, красные щёки и шея, дыхание глубокое и тяжёлое, губы припухшие и раскрасневшиеся. Загляденье. — Жопа будет болеть даже после «высшего разряда»? — вымотанно интересуется Чонгук.       Минутка лёгкого эндорфинового трёпа. — Да. Это твой первый раз. От физиологии никуда не денешься. Потом будет легче, — мурчит сытым котом. — Ты меня наебал.       Тэхён смеётся и несильно шлёпает по натруженной заднице. — Нет, выебал. — Я тебя тоже выебу, — смотрит пристально. Лестно-затраханный. — Ну, — Тэхён задумывается, сказать правду или нет. Наверное, выглядит примерно как родитель, размышляющий сказать ли ребёнку о том, что Санта не существует, или ещё рано рушить наивно-детский волшебный мирок. Догадавшись самостоятельно, Чонгук тянет обречённо: — Ты мне не дашь. — Нет. Я исключительно верхний. — С-сука, — смачно так. Тэхён снова смеётся. — Вляпался же на свою голову. Верхний он, блять. Наебатор года, ёптвою. Иди нахер с кровати. — Какой энергичный. Мне ещё раунд устроить? — Это что, угроза? Я так же могу: если ты мне не дашь, то тогда я тоже больше тебе не дам. Будем оба довольствоваться поцелуями, позой шестьдесят девять и мастурбацией.       Тэхён смотрит снисходительно-расслабленно, немного игриво, ноль переживаний о чём-либо. Слишком уж прелестно Чонгук стонал в подушку несколько минут назад и слишком уж сладко кончал с членом глубоко в собственной же заднице. Как миленький, блять, даст. — Дашь.       И Чонгук сам это прекрасно осознаёт. — Бесишь…