«Куда ведут дороги»

Кабина грузовика превратилась в адскую коробку, где смешались запахи бензина, пота и чьй-то крови. Ланда, давно получивший свою долю морфия и теперь ощущавший лишь тупую, фоновую боль, казалось, компенсировал физическую пассивность гиперактивностью речевого аппарата. Он не замолкал ни на секунду. — ...и, конечно, учитывая структуру полевой жандармерии на этом участке, логичнее было бы свернуть не на D-32, а проехать через Сан-Либур, где, как я помню из последних сводок, комендантом назначен майор Келлер, человек крайне педантичный, но подверженный лести, особенно если касается его коллекции французского фарфора, которая, между прочим, была конфискована из... — Ланда, — сквозь зубы процедил Рейн, вцепясь так, что его ногти вонзились в кожаный руль. — ...что, конечно, создает для нас определенные возможности, если, конечно, мы правильно представим наши документы, а учитывая, что у нас в кузове фактически лежит человек с симптомами острого отравления, что может вызвать ненужные вопросы о санитарных условиях в нашем... — Ланда! — ...подразделении, но, впрочем, можно обратить в нашу пользу, сославшись на действия местных партизан, которые, по нашей легенде, возможно, пытались отравить... Рейн не выдержал, его нервная система, и без того натянутая как струна, после боя, ранения, провала и этой переодевашки, лопнула. Он резко, не глядя, ударил Ланду локтем в бок, туда, где не было раны, но было достаточно мягких тканей, чтобы это было болезненно и оскорбительно. — Заткнись! Ты мне выносишь мозг! Я тут дорогу ищу, а ты трещишь как сорока на сковородке! Ланда ахнул от неожиданности и боли, но тут же, с крайне лукавым лицом, парировал: — Ах, простите, лейтенант. Я, конечно, забыл, что стратегическое планирование и знание оперативной обстановки мешают такому важному делу, как... вождение с закрытыми глазами, судя по тому, как вы только что благополучно проехали мимо нужного поворота. В который раз, если я не ошибаюсь? Второй? Или уже третий? Мы, собственно, в Германию едем или кругами по Франции катаемся, любуясь пейзажами? Это было сказано уж слишком саркастично, слишком точно и в самый неподходящий момент. Мгновенная ярость накрыла Рейна резкой волной. Он не думал, а действовал на чистом рефлексе. Резко дернув руль, чтобы съехать на обочину, он размахнулся и со всей силы, обратной стороной ладони, ударил Ланду по лицу. Удар был тяжелым, грубым, рассчитанным не на предупреждение, а на причинение боли. Голова Ланды с глухим, костяным стуком сильно ударилась о металлическую стойку двери кабины. Короткий звук был влажным и очень неприятным. Но Ланда даже не вскрикнул, он просто обмяк. Его тело сползло с сиденья, безвольно завалившись на бок, а голова бессмысленно откинулась. Он совсем не шевелился. — Вот и помолчишь, — пробурчал Рейн, еще полный злобы. Переводя взгляд обратно на дорогу и пытаясь сообразить, куда же все-таки надо свернуть, он думал и считал, что Ланда притворяется, пытается вызвать жалость или просто взять паузу, чтобы придумать очередную язвительную ремарку. «Сейчас отойдет и начнет ныть». Но секунда шла за секундой, минута тянулась за минутой, а Ланда всё не двигался. Не было ни стона, ни попытки приподняться, только тихое, поверхностное дыхание, которое стало едва слышным. Рейн нахмурился и слегка тронул Ланду за плечо. — Эй! Хватит притворятся. Не верю. Вставай уже! Но за этой репликой не последовало никакой реакции. Лицо Ланды было бледным, как нетронутый холст, из носа тонкой струйкой сочилась кровь. Альдо не хотя остановил грузовик и повернулся к Ланде, грубо хватая его за подбородок и приподнимая голову. Веки Ланды были полуприкрыты, зрачки под ними не реагировали на свет фар. Он был по-настоящему без сознания. — Да блять... — выдохнул Рейн. Он потряс его сильнее. — Ланда! Проснись! Но Ланда сейчас был абсолютно глух. Его тело было тяжелым и безвольным. Удар о металлическую стойку, наложившийся на общую слабость, потерю крови и действие морфия, сделал свое дело. Сотрясение мозга, как минимум. Из кузова, похоже услышав шум, выглянул Доновитц. — Лейтенант? Что случилось? — Он вырубился, — хмуро выдавил Рейн, чувствуя, как его собственная голова начинает слегка кружиться. — Сильно стукнулся. Доновитц залез в кабину, наклонился над Ландой, двумя пальцами раздвинул ему веко, посветил зажигалкой около чужого лица. — Зрачок вроде реагирует, но медленно. Сотрясение наверное. Морфий еще в крови, может, надолго отключился. Рейн смотрел на безжизненное тело своего проводника, источника информации и по иронии судьбы, единственного человека, кто уже придумал, как им действовать дальше. Его ярость сменилась беспросветным чувством.. как ни странно ощущением паники. Он его вырубил собственной рукой, из-за того, что тот много разговаривал. — Что делать? — глухо спросил он, в его голосе впервые за долгое время прозвучала беспомощность. Доновитц пожал плечами, сам он впервые видел лейтенанта в таком состоянии. — Ждать. И ехать дальше. Останавливаться нельзя. Может, очнётся через час. А может... — он не стал договаривать. Рейн молча положил Ланду на сиденье поудобнее, подложил тому под голову свернутую куртку. Он аккуратно вытер кровь с его лица. Руки, только что нанесшие удар, теперь действовали неожиданно заботливо, Доновитц хмыкнул и полез обратно. «И что это на Рейна нашло?» – подумал он бросая последний взгляд на своего лейтенанта и бессознательного штандартенфюрера. Рейн никогда не выглядел вот так беспомощно, никогда не заботился ни о ком, да он даже с союзниками, например в лицах красивых женщин обходился грубо. Альдо в то время снова завел двигатель и тронулся с места, теперь уже ведя автомобиль почти наугад, без подсказок своего болтливого, ненавистного, но такого необходимого штурмана. Тишина в кабине была теперь гнетущей, самым страшным в ней было не отсутствие слов, а тихое, прерывистое дыхание человека, которого он, возможно, только что убил, поставив крест на всех их планах, на мести Штиглица, на многом...