«Куда ведут дороги»

***

Чуть раньше (приблизительно за тридцать минут до отъезда «Ублюдков» и попытки Хиконса их предупредить) Арчи Хиконс ворвался на кухню как ураган, разносящий все на своем пути. Его красные от недосыпа глаза горели праведным гневом, мятая рубашка наполовину выбилась из брюк, а на голове отсутствовал самый любимый синий берет, который теперь, вероятно, сейчас доживал свой век в какой-то канаве. Лейтенант был настолько зол, что даже не заметил, что вместо привычной военной формы на нем гражданская куртка, сапоги и форменные брюки — какой-то полковник выгнал его из секретной части в таком виде, не дав даже переодеться. Но это было полбеды. Беда была в том, что ему не дали чай. — Где чай?! — рявкнул Арчи, влетая на кухню и начиная греметь дверцами шкафов. — Где британский чай, черт бы побрал эту кухню и всех, кто здесь хозяйничает! За столом, с чашкой дымящегося напитка и книгой в руках, сидел молодой офицер с блондинистыми волосами и насмешливым взглядом, так сказать лайтовенькая версия Ланды, но кажется родом из Ирландии. Нилл Кристи, ранее мобилизованный под угрозой трибунала, бывший террорист, сейчас — такой же офицер связи, как и Арчи. Только с куда более спокойным отношением к жизни. — На второй полке, — лениво ответил Нилл, не отрываясь от книги. — Китайский, крупнолистовой. Арчи замер и медленно повернулся. Его лицо выражало такую гамму чувств, будто ему только что сообщили о конце света. — Китайский? — переспросил он голосом, полным ледяного ужаса. — Ты предлагаешь мне пить эту бурду?! Нилл поднял глаза от книги и посмотрел на Арчи с выражением легкого любопытства. — А в чем проблема? Чай есть чай. — Проблема?! — Арчи подскочил к столу и оперся на него руками, нависая над Ниллом. — Проблема в том, что британский чай — это британский чай! А китайский... это... это... — Это то, из чего британский чай делается, — перебил Нилл с легкой усмешкой. — Ты разве не догадываешся, откуда чай? Арчи открыл рот, закрыл, снова открыл. Нилл тем временем продолжил, растягивая слова с наслаждением: — Удивительная страна эта ваша Англия. Чай — китайский, виски — шотландский, нормальные книги и поэзия — ирландского пера... — Он театрально вздохнул. — А вы еще удивляетесь, почему у вас кризис идентичности. — Ты... ты... — Арчи побагровел. — Да я тебя... — Что? — Нилл отложил книгу и посмотрел на него с вызовом. — Ударишь? Попробуй. Мы с тобой одного звания, между прочим. Так что твои попытки строить из себя старшего выглядят как нельзя жалко. Дальше началось то, что очевидцы потом назовут «Великой чайной войной 1943 года». Арчи орал про традиции, про империю, про то, что настоящий джентльмен пьет только «Earl Gray» либо «English breakfast» и никак иначе. Нилл издевался, периодически добавляя, что британцы вообще ничего своего не создали, кроме умения воровать чужое и называть это своим. Спор перерос в перепалку, перепалка — в крик, а крик — в попытку Арчи вылить китайский чай Ниллу за шиворот. Нилл увернулся, чай пролился на стол, задел какие-то бумаги, и в итоге на кухне воцарился хаос. Когда на шум прибежал дежурный офицер, Арчи стоял в луже чая с заварником в руках, а Нилл находился в радиусе нескольких метров с абсолютно невозмутимым лицом, будто ничего и не делал. — Лейтенант Хиконс! — рявкнул вошедший. — Немедленно прекратите! Вас уже полчаса ищут! У вас задание! Арчи замер, точно, задание.. американцы, лес около Парижа, их стоит предупредить. — Черт, — выдохнул он, бросая заварник и бросаясь к выходу. — Счастливого пути, — донеслось ему вслед. — И помните: чай все равно китайский! Арчи назвал Нила мразью, вылетел на улицу, вскочил на мотоцикл и погнал в сторону базы американцев. — Ненавижу… — зло пробормотал он, вжимая газ. Но мотоцикл нес его вперед, в неизвестность, где где-то в парижской квартире спал связанный оберст SS, курил на балконе оскорбленный Штиглиц, подремывал Рейн с книгой в руках, никто из них и не знал, что за ними уже выехали не только Арчи, но и кое-кто пострашнее — люди в черных мундирах с эсэсовскими рунами по приказу неравнодушного человека к ранее упомянутого штандартенфюреру.

***

Прошло, может быть, полчаса с момента когда Ганс уснул. Рейн уже практически задремал в кресле, когда с кровати донеслось шевеление. — Лейтенант… — сонный, капризный голос Ланды прозвучал в полумраке спальни. — Лейтенант Рейн? Рейн нехотя открыл один глаз. — Чего тебе? — Холодно, — пожаловался Ланда, кутаясь в одеяло. — Вы не могли бы принести мне пижаму? В комоде, слева. Рейн закрыл глаз и попытался сделать вид, что не слышит. — Лейтенант? — настойчиво повторил Ланда. — Я замерзну и заболею. А больной проводник вам не нужен. Тем более что Хельстром, кажется, ждет. Рейн выдохнул, открыл оба глаза и уставился в потолок. — Я не собираюсь тебя развязывать, Ланда. И уж тем более не собираюсь натягивать на тебя штаны. Ты под одеялом, так что не выеживайся. — Можете не развязывать, — быстро нашелся Ланда. — Есть альтернатива. Вы ложитесь рядом и обнимаете меня. Совсем как медведь, который согревает маленького зайчика. Обещаю, я не кусаюсь и задними ногами не бьюсь. Рейн повернул голову и посмотрел на Ланду с таким выражением, будто тот предложил ему съесть живую лягушку. — Ты охренел? — Просто предложил вариант, — невинно улыбнулся Ланда. — Самый энергоэффективный, между прочим. В следующую секунду в Ланду полетел какой-то журнал о моде 1930-х, который Рейн схватил с тумбочки. Ланда ловко уклонился, зарываясь лицом в подушку и тихо посмеиваясь. Рейн встал, выругался на неизвестном Ланде американском диалекте и направился к комоду. — Где эта гребаная пижама? — спрашивал он, вышвыривая содержимое ящиков на пол. — В левом отделении, — подсказал Ланда, наблюдая за процессом с искренним интересом. — Выше. Нет, ниже. Там, где... Он подошёл к комоду, открыл верхний ящик и замер. Его рука выудила на свет Божий кружевной бюстгальтер нежно-розового цвета с немаленькой чашкой. Рейн покрутил его в руках, поднял бровь и посмотрел на Ланду. — Это что? — спросил он, держа его двумя пальцами, как дохлую крысу. — А, это... — Ланда сделал вид, что задумался. — Подарок. От одной знакомой. Рейн хмыкнул и отбросил бюстгальтер в сторону. Следом из комода показались женские трусы разных размеров, причем подозрительно много для одной девицы. Альдо остановился, оглядел эту коллекцию и повернулся к Ланде с широченной, скабрезной¹ ухмылкой. — Слушай, Ханси, а у всех ли гостей женского пола при виде тебя вот так... слетают трусы? Или только у самых впечатлительных? Ланда, лежа на подушке, позволил себе снисходительную улыбку. — О, не только у женщин, лейтенант. Вы бы знали что с некоторыми солдатами делает виски- Он не договорил, потому что Рейн резко повернулся к нему. Взгляд его был вопросительным, как будто он впервые увидел перед собой не просто шаблонного врага, а загадку. Ланда, привыкший читать людей по микродвижениям, вдруг подумал, что, возможно, сказал лишнее. Но отступать было поздно. Он приподнялся на локтях и посмотрел на Рейна с прищуром. — Больная тема, Альдо? Рейн моргнул, возвращаясь в реальность. — Чё?.. Нет. — Может быть, над вами кто-то довлеет? — продолжил Ланда с той же интонацией психоаналитика, который вот-вот найдет корень всех проблем. — Какая-то фигура, чей авторитет давит на вас, не позволяя быть собой? Это очень распространено среди военных, знаете ли. — Пошел нахер, — отрезал Рейн, но без обычной ярости. — Никто надо мной не довлеет. — Понятно, — протянул Ланда, откидываясь обратно на подушку. — Вот чего вы и злитесь на всех и вся. Подавленная энергия, нереализованные желания, внутренние конфликты... А может быть, это вы над кем-то довлеете? И это тоже вызывает внутреннее напряжение? Альдо вдруг почувствовал себя мышью, которую кот загоняет в угол одними только вопросами. Этот человек умел пробираться в голову, даже лежа связанный. — Нашел, — резко сказал он, вытаскивая из кучи вещей нечто струящееся, переливчатое. — Это? На свет появилась пижама. Шелковая. Жемчужно-серого цвета, с идеально отглаженными брюками и курткой с кисточками на поясе. Альдо, стоит сказать, всегда казалось, что подобным цветом обивают гробы, но пока лишь из вежливости он не комментировал. — О, — довольно кивнул Ланда. — Именно она. Спасибо, Альдо. Вы настоящий рыцарь. — Иди ты, — буркнул Рейн, подходя к кровати. Он начал одевать Ланду быстро, стараясь касаться его как можно меньше, как будто тот был заразным. Сначала штаны — натянул, затянул шнурок, отвернулся. Потом куртка — Рейн выругался, дёрнул верёвку сковывающую чужие руки, просунул руки в рукава, сильнее стянул ослабленную верёвку, запахнул полы, завязал пояс. Ланда сидел и кажется наслаждался процессом — его, оберста SS, одевает американский террорист, как ребенка. Сия мысль вызывала в нем щенячье веселье. — Знаете, Альдо, — сказал он, когда Рейн закончил и отступил на шаг, — у вас талант к уходу за больными. Вы не думали сменить профессию после войны? Рейн посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. Потом взял с тумбочки книгу, сел в кресло и открыл на первой странице. — Спи, Ланда. И если ты еще раз откроешь рот, я расскажу Штиглицу, что ты интересовался, довлеет ли кто надо мной. Думаю, у него найдутся ответы на все твои вопросы. Ланда мгновенно заткнулся, зарылся носом в подушку и притворился спящим. К счастью со стороны изобилия белого цвета было тихо. Рейн сидел с книгой в руках, но не читал. Книжечка оказалась вовсе не романом, даже не детективом. Французским пособием как лучше ублажить женщину, кстати об этом Альдо понял это только на третьей главе. И откуда подобное чтиво у Ланды?