Птичье-бесовские переплетения

      Бэт прекрасно знал, что делит с Теру звание короля порочности, порой граничащее с абсурдом, но не был полностью уверен, что утренняя шутка получит продолжение. Сейчас, конечно, сомнений никаких: Бэт лежит на кровати, расслабленно сложив крылья — пора оправдывать «честное бесовское». Кажется, это первый раз, когда Бэту удаётся по-настоящему смутить Теру: уже сидит у него на бёдрах, но всё ещё медлит и смотрит куда-то в сторону. Словно читая мысли Бэта, Теру неуверенно поворачивается к нему, сглатывает слюну и нарушает затянувшееся молчание:       — Мне действительно сейчас?..       Бэт хочет пошутить, что сначала посмотрит всех кандидатов, но сдерживается и лишь кивает, после поглаживая горячую щёку Теру. Его лицо впервые настолько тёплое, а тем более с заметным румянцем, и Бэт улыбается чуть шире, довольно прищуриваясь. Ведёт большой ладонью выше, поглаживая чужой затылок и слегка надавливая, и Теру послушно наклоняется, опуская взгляд. Поначалу Бэт лишь умилённо и нежно улыбается, аккуратно сжимая бедро Теру и другой рукой перебирая его кудри, но трепетное дыхание, лёгкая щекотка зубов, жар языка и холодок слюны быстро вынуждают напрячься. Теру тоже напрягается и дышит куда рванее, но голову не поднимает, пусть и уже подрагивает, а лишь садится повыше и замедляется, растягивая самую странную прелюдию в их жизни. Как же быстро забавная нелепость становится поводом для близости в правильной обстановке и с любимым существом, но Бэт подумает об этом как-нибудь в другой раз. Поторапливает Теру глухим шорохом пуговицы и царапающе-ребристым расстёгиванием ширинки, но не продолжает, давая ему закончить. После, когда Теру последними ласками добивается у него особенно шумных вздохов, Бэт берёт его лицо в ладони и наклоняет к себе, решая отложить любование столь долгожданным смущением. Конечно, можно и, наверное, нужно и дальше продлять удовольствие, но Теру избавляется от одежды даже охотнее Бэта, после возвращаясь обратно к нему на бёдра, и Бэту не хочется заставлять его ждать. Бэт уже и не вспоминает, ради чего всё затевалось, сосредотачиваясь на реакции Теру и движениях хвоста — даже в чём-то лучше рук, особенно из-за твёрдой стрелы.       Бэт всегда старался думать о партнёре, но с Теру каждый раз и вовсе забывает о себе, уделяя внимание только ему и отвлекаясь лишь для того, чтобы полюбоваться им. Невозможно оторвать взгляд: Теру безбожно прекрасный и столь чувственный, что голова вмиг тяжелеет, а любое самообладание испаряется. Бэту хочется бесконечно растягивать тягучее наслаждение, но Теру слишком маняще смотрит на него и так очаровательно дрожит, что он не может остановиться. Утоляет общий голод и уводит перепачканный хвост в сторону, после поднимая Теру за бёдра и вынуждая встать на колени, быстро облизывается и подаётся к нему, добиваясь особенно сильных ощущений. Теру невероятно очарователен — реагирует особенно громко и царапает рога Бэта когтями, едва держась на ногах. Когда Теру расслабляется, Бэт отстраняется и помогает ему улечься рядом, после расслабленно поглаживая его влажную кожу.       Бэт ни разу не молчал во время близости, а тем более после, но настолько вязкое и тяжёлое послевкусие не оставляет места для чего-то ещё, топя мысли в густом тумане. Что ж, если продолжения несерьёзных шуток могут быть такими, то Бэт попробует довести до конца все, на которые согласится Теру. Он тоже затих, как и Бэт, и в таком же восторге, раз почти не моргает и настолько умиротворённо дышит, но приходит в себя, слыша собственное довольное урчание. Бэт сыто улыбается, притягивает Теру к себе и целует в щёку, вновь залитую ярким румянцем, после поглаживая неровные светлые лоскуты на его животе.       — Не правда ли, достойная мотивация, чтобы ты не забывал о еде и не отмахивался от меня глупостями наподобие «гарпии могут голодать до двух недель»?