Птичье-бесовские переплетения

      С каждой минутой улыбка Бэта становится всё довольнее: приближающийся перерыв Теру неизменно поднимает настроение и аппетит, не позволяя сосредоточиться ни на чём, кроме мыслей о скорых нежностях. Когда стрелки настенных часов, подгоняемые синхронными взмахами хвоста, останавливаются на двенадцати, Бэт слишком резко захлопывает книгу, которую последние полчаса даже не пытается читать, и покидает нагретый диван. Привычно быстро подходит к слишком молчаливому Теру, что почему-то всё ещё разбирает нескончаемые бумаги, и целует его в шею, параллельно легко, но требовательно расстёгивая пуговицы его рубашки.       — Батард, не сейчас, пожалуйста, — несмотря на участившееся дыхание и заметную похоть, отстраняется и вжимается в кресло, хмурясь и расстроенно отворачиваясь. — Если хочешь, я...       — Не нужно, я лучше подожду, пока у тебя будет настроение, — приподнимает голову Теру, прижимая ладони к щекам, и коротко целует одними губами, незаметно застёгивая пуговицы обратно и понемногу успокаиваясь. — Можешь посидеть со мной в обнимку, пока мы не пошли обедать?       — Конечно, — немного грустно улыбается, но охотно идёт на диван следом за Бэтом, снимает обувь и устраивается под чужим боком, укладывая голову на грудь, но напрягаясь, когда Бэт опускает руку ему на талию. — Батард, вероятно, в ближайшее время я смогу заниматься с тобой любовью только в одежде.       — Что-то случилось?       — Гарпии очень быстро сбрасывают и набирают вес, а я в последние недели начал слишком активно питаться, — сжимается и продолжает избегать взгляда Бэта, но немного расслабляет каменеющие мышцы под ласковыми поглаживаниями и напряжённо продолжает. — Я думал, что всё будет нормально, если не переедать, но сегодня я проснулся с новыми растяжками на животе, боках и пояснице. Они свежие и выглядят отвратительно, я уверен, что тебе не понравится, как я сейчас выгляжу, поэтому весь день избегаю близости с тобой.       — Теру, у меня фетиш на твои растяжки.       — Тебе нравятся старые и уже зажившие, а свежие похожи на шрамы и смотрятся кошмарно, — поджимает крылья и, кажется, хочет уйти, но Бэт усаживает его к себе на колени и крепче обнимает, поглаживая спину и целуя в макушку.       — Можно посмотреть?       — Да, — совсем тихо и задушенно после продолжительного молчания, всё так же отворачиваясь и избегая взгляда Бэта.       Бэт укладывает напряжённого и вновь притихшего Теру на широкий диван, устраивая его голову на подушку у подлокотника, садится на его голени, наклоняется и целует, чтобы хоть немного отвлечь от не самых приятных и лёгких мыслей. Когда Теру всё-таки начинает отвечать и хоть немного обмякает, Бэт напоследок целует чужую скулу и медленно спускается ниже, повторно расстёгивая рубашку, в этот раз куда неспешнее и плавнее. Задерживается на твёрдых ключицах, спускается к очерченной ямке и вытягивает заправленную рубашку из-под ремня, приглаживая её на поджавшихся бёдрах. Отстраняется, вновь усаживаясь на голени и, не оставляя Теру шансов в очередной раз убежать от этой темы, расправляется с оставшимися пуговицами, как можно неторопливее открывая вид на растяжки. Уже знакомые и многократно зацелованные всё так же тянутся от пёрышек по низу живота, но теперь по бокам от них красуются новые, куда ярче и заметнее, окольцовывая Теру множеством ветвистых строчек до поясницы.       — Они болят? — Бэт, кажется, впервые моргает, сглатывая чрезмерно обильную слюну и с трудом уводя расширенные зрачки к лицу Теру, осторожно, но уверенно вытягивая ремень из шлеек.       — Нет, пока что я их совсем не чувствую, но, когда они начнут заживать, будут чесаться и тянуть, — немного теряется и обнимает рукой рёбра, второй прикрывая заметно краснеющие щёки, но наконец-то успокаивается и перестаёт думать о всяких глупостях.       Бэт, глубоко и рвано вдыхая, садится ниже, освобождая ноги Теру от тяжести, устраивает голову между ними и тянется к обнажённому животу, припадая к бледной коже горячим дыханием и ласковыми движениями языка, планомерно смачивая каждую дрожащую линию. Когда у Теру окончательно сбивается дыхание, и он всё ощутимее сжимает голову Бэта худенькими бёдрами, а каждая растяжка обласкана по десятому кругу, Бэт всё-таки расстёгивает чужие брюки, не отказывая себе в удовольствии напоследок огладить Теру сзади через бархатную ткань. Решая больше не дразнить и так разгорячённого Теру, Бэт полностью обнажает его ножки и начинает уделять внимание вполне определённой и заждавшейся части Теру, внутренне радуясь собственной решительности и испарившейся неопытности. Теру, конечно, всегда говорил, что у него не было никого лучше Бэта, и с первого дня радовал его бурной реакцией, но трудно не заметить, что с недавних пор он теряет голову куда быстрее, а уверенность манит его куда сильнее растерянности.       Бэт нескоро отстраняется от насытившегося Теру, теперь совсем обмякшего и разнеженного, опьяняюще тяжело дышащего и смотрящего с такой любовью, что голова Бэта начинает кружиться ещё ощутимее.       — Похоже, что мне не понравилось?