Птичье-бесовские переплетения

      Резко-рвано дёргается, скомкано и свистяще дышит, почти жалобно, в полусне вцепляясь в мягкие перья Теру и вырывая у него глухо-болезненный стон. Опомнившись и вынырнув из вязких остатков кошмара, расслабляет судорожно напряжённые пальцы и, извиняясь, приглаживает пёрышки. Трогает веки и пытается расслабить глаза — ни намёка на слёзы, как и всегда, но их всё равно щипло режет. Будить Теру совсем не хочется, но без этого уснуть куда сложнее, да и дышит он уже шумно и беспокойно: вот-вот сам проснётся, если услышит что-то.       — Теру... — неуверенно, едва слышно и с особенно звучной скрежеще-скрипучей хрипотцой. Теру неохотно вертится, сильнее жмётся к нему, но по-прежнему спит, и Бэт пробует ещё раз, но громче, хоть и всё так же нервно. — Теру.       — Да? — хрипло басит и, ещё не проснувшись, машинально поглаживает основания крыльев, мягко надавливает шершавыми подушечками на стык чёрной кожи плеча и светлой лопатки. Приподнимает голову и пытается проморгаться, скользя ресницами по ключицам Бэта, но безуспешно — едва ли можно что-то увидеть глубокой ночью. — Что-то случилось?       — Нет, просто... — водит пальцами по выступающим позвонкам Теру, отвлекаясь на мягкость их изгибов, точно волн. — Кошмары.       Теру отстраняется и берёт лицо Бэта в ладони, поглаживая и успокаивая знакомой тёплой шершавостью. Снова прижимается, сгибает крыло и обнимает им Бэта, кутая в перья и убаюкивая их жаром. Двигается ещё ближе, отвлекая горячим и влажным дыханием у рта, после облизывает слипшиеся губы Бэта и целует, окончательно переключая внимание на сбивчивые вдохи, вязкую слюну и шершавость языка. Не успел до конца проснуться, но удивительно быстро соображает, справляясь куда быстрее в первый обещанный кошмар Бэта, чем он сам когда-то в их первую ночь. Бэт, окончательно успокоившись и забыв, что ему вообще снилось, отстраняется и благодарно лижет кадык Теру, после скользя ниже. Добившись лёгкого трепета крыльев и короткого сбивчивого стона на бархатистом выдохе, успокаивается и спускается ниже, прислоняясь лбом к груди. Немного поворочавшись, вновь обнимает и притягивает к себе, поудобнее переплетает ноги и впутывает между ними хвост.       — Улёгся? — слышит довольно-урчащее согласие и опускает руку под крылья Бэта, поглаживая неохотно выступающие кости, что едва прощупываются под мышцами. — Доброй ночи и спасибо, что разбудил. Я люблю тебя, Батард.       — И я тебя, Теру. Хороших тебе бесовских снов.