Птичье-бесовские переплетения

Просыпается, моргает слипающимися веками и пытается осмотреться, но не видит ничего, кроме размытых чернильных очертаний. Даже немного странно вскакивать не от беспокойных или чрезмерно расслабляющих сновидений, а от не пойми чего, но это не вызывает и намёка на недовольство. Будить Теру нет смысла, да и не хочется: привычные пряно-травяные запахи опочивальни убаюкивают почти так же, как и он, нужно лишь немного подождать. Бэт лениво поглаживает чуть влажные пёрышки Теру, всё ещё распушённые и особенно мягкие после ванны, и дёргает ушами, прислушиваясь. Теру дышит едва слышно, мерно и с лёгким свистом, привычно прижимаясь лбом к груди Бэта и оборачивая его крылом. Птички всегда накрывают голову на ночь, но теперь Теру предпочитает спать в лучших подушках, а крыльями лишь укутывает Бэта, который сейчас спускается к крепким изгибам его позвоночника и рёбер, слабо различимых под мягкой упругостью мышц. Теру совсем недавно начал часто питаться, понемногу приятно тяжелея и сглаживая остроту косточек, а теперь ещё и занимается зарядкой по утрам. Бэту неважно, как Теру выглядит — всегда безбожно прекрасен, но в последние дни Бэт особенно часто бегает подушечками пальцев по его спине и животу, наслаждаясь непривычной податливой твёрдостью. Спускается рукой ниже, замедляется на потрясающе узкой талии и останавливается на лучшей части Теру, улыбаясь с послевкусием сытости. Поудобнее устраивает хвост в переплетении ног, сильнее прижимает к себе перепончатые крылья, закутанные в перья, и вслушивается в редкие протяжные выдохи. Такие умиротворённые и действующие, точно колыбельная, растворяя мысли, ощущения, звуки и запахи в усыпляющей дымке.