Птичье-бесовские переплетения

      В преддверии революции работы было как никогда много, но Теру всё-таки смог освободиться и пригласить Бэта на свидание в день зимнего солнцестояния. Что удивительно, не на классическое в ресторане у океана, а на городскую ярмарку, несмотря на нелюбовь к толпам и шуму. И, что вдвойне странно, они перемещаются не в крупный город, а в тот, где Теру вырос, хотя он многократно говорил, что в нём нечем заняться.       — Такие ярмарки открываются на всех площадях и набережных каждое солнцестояние и равноденствие, но зимние я особенно люблю здесь: много хороших воспоминаний, которые хочется разделить с тобой, — Теру тепло улыбается, пусть и немного уставше из-за переработок, и ведёт Бэта к веренице столиков под навесом.       Снег, похоже, даже и не думает выпадать, уступая месту дождю, что не утихает уже более полутора месяцев, но Бэта всё равно заставили утеплиться, несмотря на ясное небо. Тёмно-синее пальто на меху — такое же, как и чёрное на Теру, — перчатки, шапка и шерстяная накидка на крылья: непозволительно закрыто, но Теру наотрез отказывался выходить без такого наряда на Бэте. Правда, и сам уступил, послушно надев перчатки без ворчания о том, что из-за когтей их можно выбрасывать после одной прогулки. С трудом удерживаясь от лишней спешки, Бэт подходит к крайнему столику, едва не чихая от ягодно-травянистых отдушек, полностью пропитавших воздух. Ни секунды не думая, покупает коробку гидролатов для кожи, пополняя бесконечный запас, и намного размереннее рассматривает башенки из баночек и флаконов. Не найдя ничего интересного, переключается на домики из фигурного мыла с невозможно сильными запахами. Замечая, бесспорно, лучшее из них и с титаническим трудом сохраняя спокойное выражение лица, просит упаковать всё мыло с черникой, что есть у мастерицы, и следом озадачивает её ещё больше, отказываясь от разных упаковок и говоря, что это всё ему. Теру не удерживается от тихого смеха, прикрывая рот ладонью, прислоняется лбом к плечу Бэта и глубоко вздыхает, видимо, начиная морально готовиться к очередной порции анекдотов. Бэт перекладывает похрустывающий свёрток в холщовую сумку и расплачивается, после, с вежливой улыбкой, прощаясь и воруя крохотную квадратную визитку.       Бэт немного удивляется, но вскоре от яркости и блеска товаров, огоньков, свечей и упаковок начинает кружиться голова, несмотря на лёгкий ветер и свежесть воздуха. Красочная керамика всевозможных форм, тёплые палитры сладостей и сушёных фруктов, металлический блеск украшений и переливы камней... Кажется, Бэт не успевает увидеть и половины, как радует Теру просьбой уйти в какое-нибудь маленькое кафе, где можно побыть наедине. Теру определённо не зря говорит, что продавцы в Патории хуже сирен: получаса не проходит, как их беспрерывный щебет утомляет даже Бэта. Он уже полностью уверен, что ничего, кроме черничного и мыльного, ему не захочется, но быстро передумывает, когда Теру тормозит у самого выхода, кивая на столик с подставками из светлого дерева. Поначалу Бэт слабо понимает, что именно привлекло внимание Теру, немного растерявшись от обилия кожаных завитков с нанизанными пёстрыми камнями.       — Хочешь? Можем взять парные, — судя по интонации Теру, ему самому больше всего на свете хочется только сесть, но он всё равно решает повременить с отдыхом, чтобы лишний раз заставить Бэта улыбнуться.       Одного взгляда на браслеты из матовых тёмно-серых камней со светлыми полосами, напоминающими одновременно мраморность и узоры на руках Теру, достаточно, чтобы моментально ответить «Да». Расплатившись за браслет для Теру и дождавшись, пока он заплатит за второй, Бэт поправляет его шарф, берёт за руку и уводит подальше от ярмарки.       — Спасибо, а то я немного устал, — Теру едва слышно зевает и переплетает их пальцы. — Куда теперь?       — Куда-нибудь, где ты сможешь немного расслабиться, — целует тыльную сторону ладони Теру через перчатку и заворачивает к парку, чтобы в тишине дойти до маленького переулка с кафе. — Они и меня утомили, а это практически подвиг.       Минуя парк с множеством хвойных и вечнозелёных лиственных, Бэт сворачивает к людскому театру и тихо смеётся из-за очень глубокого вздоха Теру: в прошлый раз ему хватило лишь взглянуть на афиши, чтобы критиковать постановщика в течение часа. Надо будет попозже сюда вернуться и спросить, что он думает о спектаклях в честь праздников и насколько всё печально на этот раз. Напоследок обойдя гостиницу, немного потрёпанную после стольких десятилетий работы, они переходят узкую дорогу из неровных кирпичиков и заходят в крохотное заведение, самое неприметное в округе. Довольно сумрачное из-за тёмных стен и множества растений у редких окон, но чарующе уютное и, что самое главное, тихое и спокойное. Бэт вешает их шарфы и пальто, наконец-то выпуская хвост из-под одежды, после заказывает два чая с пряностями и уводит Теру на застеклённый балкон, присаживаясь с ним в уголке и разглядывая яркие зубчики флажков на улице. Бэт понемногу успокаивается, мерно поглаживая пёрышки Теру, распушённые после холода, и молча дожидается заказа, не горя желанием разговаривать в ближайшие минуты. Впрочем, когда его приносят, Бэт немного оживляется, довольно прищуриваясь: до чего вкусное сочетание свежей кислинки лайма, травянистости мяты и глубокой мягкости пряностей.       — Я до последнего не был уверен, что мы будем праздновать, и подарок довольно символический, но, надеюсь, тебе понравится, — Бэт неторопливо открывает сумку, достаёт вытянутую коробочку из светлого дерева, перевязанную тонкой кофейной лентой, и ставит на стол перед Теру.       — Ты действительно идеален, — умиротворённо улыбается и тоже достаёт квадратную коробочку из сумки, но не шероховатую, а абсолютно гладкую, перевязанную чернильной лентой.       — Учусь у тебя, — целует Теру в макушку и обменивается с ним подарками, нетерпеливо взмахивая стрелой. — Ты первый.       Теру тянет за ленту, подцепляя её когтями, и неспешно открывает, после совершенно очаровательно удивляясь и легко улыбаясь. Внутри бронзовая закладка для книг в виде хвоста Бэта и автоматический карандаш из самшита с бронзовыми элементами и вырезанными крылышками Бэта на корпусе. Прежде, чем благодарить, Теру достаёт карандаш, убеждаясь в лёгкости и удобстве, и целует Бэта в щёку, после начиная штриховать на вложенном в коробочку пустом листке.       — Тебе не нравится, когда у книг нет ляссе, а эта закладка очень тонкая и лёгкая, и не будет портить переплёт. И ты в последнее время начал чаще рисовать, а этот карандаш не надо точить и, надеюсь, так будет удобнее. Их совсем недавно начали делать, и я знаю, что ты не очень любишь людские изобретения, но, по-моему, довольно неплохо. Я ещё заказал стержни, но они лежат дома, попозже покажу, как их менять.       — Спасибо большое, Батард, они замечательные, — подносит руку Бэта ко рту и целует запястье, затем придвигая к нему подарок. — Твоя очередь.       Бэт заранее счастливо улыбается, распаковывая коробку, но, открыв, немного озадачивается: уходовые средства — последнее, что можно ожидать в подарок от Теру.       — Ты знаешь, я крайне паршиво во всём этом разбираюсь, но очень старался подобрать что-то подходящее. Ты недавно расстроился, что забыл заказать что-то для зимы, и это сделал я, — с каждым словом уверенности всё меньше, и он продолжает всё медленнее. — Тут крем для рук и, кажется, сыворотка для лица, но в последнем названии я не очень уверен. Могу сказать наверняка только то, что средство для рук с можжевельником и черникой, а для лица — с мёдом и черникой. Как ты понимаешь, на этом мои полномочия кончились.       — Спасибо, Теру, — умилённо улыбается и целует его руку, после обнимая и прижимая к себе. — Я замолчал, потому что ты не только угадал с тем, что мне нужно, но и попал в мои предпочтения в уходе за кожей.       — Если честно, то я для этого пересмотрел все баночки, которые у тебя есть, и в лавках вспоминал, что чаще встречалось, — расслабленно выдыхает и облокачивается на Бэта, укладывая голову ему на грудь. — И я правда рад, что угадал, потому что выбирать это было сложнее всей моей работы вместе взятой.       Кажется, Теру всё-таки был прав, сказав перед их самым первым свиданием, что к хорошему нужно привыкать. И теперь «хорошее» заканчивается отнюдь не на рубашках и подарках в целом, уступая место небольшим и иногда глупым радостям, которых столь много, что Бэт не вспомнит и половины. И праздники уже давно не кажутся бессмысленными днями с редкими клиентами, став дополнительным поводом побыть с Теру и порадовать его. Они пока не встречали вместе всего два: возрождение Теру и новый год, но Бэт заранее уверен, что всё пройдёт замечательно, как и всегда.