Повешенный

— Огромное спасибо, что помог с телом, Мариуш. Без тебя я бы его не поднял. Лютик осторожно перетянул покойного Николая де Байловица с тканых носилок на анатомический стол. Вдвоём с Мариушем они перевернули тело на бок, скатали носилки до половины, снова бережно уложили покойника на стол и убрали носилки из-под его ног. Проделали они это ловко и споро, что, впрочем, в прозектории госпиталя святого Вильмериуса было обычным делом. — Я всегда рад помочь, доктор, — сказал Мариуш и со странной робостью потеребил подол рабочей рубахи. Для крупного широкоплечего мужчины с грубоватым лицом и густой нечёсаной светло-каштановой бородой жест был неожиданным. — Доктор, я, это… — Мариуш поскрёб бороду. Во взгляде карих глаз отчётливо читалась неуверенность. Лютик ободряюще улыбнулся. — Я, это, слышал, что вы не только с мертвецами хорошо управляетесь. Тут ведь все говорят, что вы очень хороший доктор и всё такое. Что вы должны не тут в подвале сидеть, а наверху — с живыми делом заниматься. Улыбка Лютика чуть померкла, но перебивать своего помощника он не стал. — Так вот, это, супруженька моя… Лютик нахмурился. — Твоей жене нездоровится, Мариуш? — Ох, доктор, ей ужасно нездоровится. Особенно по утрам. Я ей говорю: прекращай ты солёные огурцы есть. Она же их вёдрами проглатывает, будто жить без них не может. А ещё она постоянно жалуется на усталость. И её… — Мариуш прижал крупные ладони к груди. — Они, у неё, конечно, всегда большими были, но вчера утром… — он растопырил пальцы и развёл руки шире. — Так-то оно ведь даже неплохо. Мне оно так даже нравится. Но я тут слышал, как один доктор говорил о всяких гнойниках и опухолях, и что женщинам нужно особо беречься, потому что их тела вроде как сложнее состроены. И я подумал… а вдруг у моей Фриды случилась та же штука, которую вырезали из пациентки в госпитале? Глядя на неопытного, ничего не подозревающего здоровяка, Лютик едва сдерживал улыбку. Очевидно, Мариуш наслушался чужих разговоров, долго их обдумывал и пришёл к совершенно неверным выводам. — Мариуш, я могу смело тебя заверить, что твоя жена ничем не болеет. Но тебе, пожалуй, стоит спросить Фриду, были ли у неё в этом лунном цикле крови. Мариуш не на шутку перепугался. — У моей жены идёт кровь? Её что же, кто-то ранил? Да я за неё любого убью, клянусь! Боги милостивые. Лютик глубоко вздохнул. — Просто задай ей этот вопрос. Она сразу поймёт, в чём дело. И не переживай понапрасну, я уверен, что всё будет хорошо. Уже не слушая, Мариуш развернулся и поспешил к выходу. Мужчины, мужчины, — мысленно улыбнулся Лютик, — до чего же мы иной раз глупы. Он опустил взгляд на тело покойного Николая. — Тебя, дружок, это тоже касается. Но давай посмотрим, что же стало причиной твоей внезапной смерти. Или кто. Не спеша и с несколько нарочитой осторожностью Лютик расстегнул пуговицы на камзоле и тщательно расправил его на вешалке. Натянув поверх рубахи простую тёмную тунику, он обошёл анатомический стол по кругу и бережно повернул три крупных кристалла, установленных на крепких железных подставках. Тускло освещённый подвал залил мягкий, ровный белый свет, достаточно яркий для комфортной работы. Подобные чудеса, рождённые недавним объединением магии, алхимии и техники, приводили Лютика в восторг. Сложно было не восхищаться тем, каких высот достигли чародеи и учёные за последние несколько лет и как доступны стали воплощения их успехов для простого люда. Разве не чудом была возможность получать свет без свечей и масляных ламп, общаться на огромных расстояниях с помощью устройств, во много раз меньше и удобнее мегаскопов, и хранить пищу в напитанных чарами ящиках, не опасаясь, что она испортится? Лютик не сомневался, что всё это было лишь началом новой эры, а ему повезло стать свидетелем судьбоносных событий. Он с нетерпением ждал открытия Всеконтинентальной выставки. К западу от Застенья уже несколько месяцев возводили для неё павильон, похожий на хрустальный дворец. И Лютик своими глазами мог видеть, как груда стекла, металла и раствора быстро превращается в диковинную конструкцию. Говоря по правде, мысль о перемене мест никогда не казалась ему привлекательной. Он всем сердцем любил Оксенфурт, город, где студенты были властителями умов, королями моды и мастерами сумасбродных выходок. Необязательно в таком порядке, конечно. Но оказавшись в гостеприимных стенах Новиграда, он ничуть не пожалел о переезде. Новиград сулил новые приключения, и Лютик был не только готов к ним, но и с нетерпением ждал. Несхожесть городов ему нравилась. Вместо того чтобы предаваться ностальгическим грёзам и душить в себе тоску по старым приятелям и любимым местам, Лютик решил наслаждаться чувством новизны. Перед ним расстилался замысловатый гобелен города, разбитого на районы, точно на пёстрые лоскуты — с богачами, правившими на севере, и нищими попрошайками, заполонившими юг. Он обожал театр, корчму «Зимородок» и уличных артистов. Он дни напролёт бездумно бродил по извилистым улочкам и тесным переулкам в поисках самой ароматной выпечки, самого паршивого пива и самого дешёвого вина. Ему нравилось, что из окна спальни виден океан. Ему нравилось, что в приоткрытую оконную створку врывался запах морской соли, специй, духов и лошадей. А ещё ему нравилось, что Новиград никогда не спит.

***

В тишине Лютик работал над трупом, документируя свои наблюдения до мельчайших подробностей. Предварительный отчёт был почти готов. Он закончит его до полудня, чем произведёт на сварливого ведьмака хорошее впечатление. Или, надеялся Лютик, хоть немного поднимется в его глазах. Он жаждал удивить ведьмака неожиданным открытием, которое перевернёт ход расследования. Крошечный волосок под ногтем, следы борьбы или необычная татуировка с тайным смыслом. Да что угодно. Но пока всё, к сожалению, настойчиво указывало на самоубийство. Это-то и казалось странным. По всему выходило, что Николай де Байловиц наслаждался жизнью. Ни намёка на меланхолию или неизлечимую болезнь Лютик не обнаружил. Николай обладал отменным аппетитом, но не страдал от избыточного веса. Судя по состоянию печени, серьёзной зависимостью от алкоголя он тоже не мучился. Ни язв, ни повреждений мозга, ничего. Насколько Лютик мог судить, Николай был здоров как бык. Но бесповоротно мёртв. Откачав большим шприцем немного крови — её Лютик собирался позже подвергнуть тщательному анализу, — он обратил задумчивый взгляд на вскрытый живот. — Прости меня, Коленька, но… Я ведь могу называть тебя Коленькой? Думаю, я это заслужил. Я ощупываю твои внутренности уже добрый час. Интимней, как говорится, некуда. Но честное слово, я не готов изучать содержимое твоего желудка и кишок, пока не выпью чаю и не позавтракаю. Давай ненадолго прервёмся, ты же не будешь возражать? Лютик расправил плечи и потянулся. От долгой работы в одном положении ныла шея. Он снял рабочую тунику, слегка запачканную кровью и другими жидкостями, и опустился в стоявшее у широкого письменного стола кресло. Во всём, что не касалось службы, Лютик организованностью не отличался, о чём свидетельствовали сваленные в беспорядке бумаги, свитки и распечатанные личные письма. Пожалуй, ему следовало немного прибраться — иначе писать предварительный отчёт будет попросту не на чем. Он собрал в стопку несколько писем и внезапно зацепился взглядом за один из листков. Лютик напряжённо уставился в документ и нахмурил брови. На короткий миг время будто застыло. В момент озарения Лютик не сумел сдержать торжествующего возгласа: — Я знал!

***

Когда взбешённая Эдна вар Аттре выскочила из кабинета, Геральт откинулся на спинку скрипучего стула и задумался, что делать дальше. Первым делом следовало найти сообщницу Николая де Байловица. Сообщницу, которая заодно могла оказаться и его убийцей. А ещё нужно было отыскать старинную семейную реликвию, парестисомак и парестисы, созданные с его помощью. Мечта, а не работа, право слово. А он так надеялся на банальное самоубийство и свободный вечер. Из невесёлых размышлений Геральта вырвал шум, с которым второй раз за утро бесцеремонно распахнули дверь в его кабинет. Если так будет продолжаться и дальше, придётся купить засов или самые тугие петли. В комнату, буквально источая нервную энергию, ворвался его новый коллега — учёный-патанатом. С радостной улыбкой он помахал листом тонкого пергамена и нараспев произнёс: — Ты не поверишь, что я нашёл! Глаза у Лютика блестели от возбуждения, волосы растрепались на ветру, а камзол и рубашка были неприлично низко расстёгнуты. Одним словом, — подсказали Геральту базальные ганглии, — выглядел он великолепно. Он сунул пергамен Геральту под нос, и тот вслух прочитал: — Ежемесячный отчёт по финансовым операциям доктора Юлиана Альфреда Панкраца, викон… В пренебрежительном жесте Лютик махнул перед его лицом изящной кистью руки. — Ты не туда смотришь. Вот же! — он ткнул пальцем в небольшой рисунок в самом верху пергамена: листок не то кислицы, не то клевера с лежащим поверх горящим факелом. — Ух ты. — Точно такой же символ был на ключе! Я знал, что где-то его уже видел.

***

Полуденное солнце заливало светом оживлённо гудящую площадь Иерарха. Геральт и Лютик стояли перед внушительных размеров особняком, в котором размещался банк Вивальди. Прийти сюда Геральта заставил Лютик — буквально силком. Раз уж так вышло, что загадку с ключом разгадал именно он, Геральт не нашёл в себе сил снова отослать Лютика в мертвецкую. Впрочем, он сомневался, что у него достало бы этих самых сил, чтобы противостоять охватившему Лютика энтузиазму. Он поднял глаза на большое каменное строение: затейливые колонны не перекрывали окон, но были расположены таким образом, чтобы не дать обычному человеку сбежать по балконам. Здание представляло собой хитроумное сплетение искусства архитектуры и фортификации, и спроектировали его так, чтобы спутать планы самых смелых грабителей. Войти в банк, как и выйти из него, можно было через один-единственный парадный вход. Прямо над которым, сияя, как огромная новенькая монета, висел позолоченный трилистник. «Эту вывеску я вижу едва ли не каждый день», — думал про себя Геральт, досадуя, что никогда не обращал на неё должного внимания. Весемир непременно отругал бы его за такую небрежность. Главный зал банка Вивальди встретил их роскошными мраморными полами и тонкими колоннами, украшенными накладками из золота — зная Вимме, скорее всего, фальшивого. Огромную люстру, заметил Геральт, совсем недавно переделали. Свечи в ней заменили маленькими магическими кристаллами, испускавшими яркий свет и придававшими атмосфере в помещении некоторую строгую холодность. Под доспехом, едва ощутимо реагируя на магию, задрожал ведьмачий медальон. — Их установили только в прошлом месяце. Вам нравится? — спросил подошедший к ним краснолюд в форменной одежде клерка. — Дай угадаю. Дешевле раз в месяц зарядить кристаллы, чем постоянно чистить десятки подсвечников и закупать свечи? — Да, мы провели кое-какие расчёты. В конце концов, это же наше ремесло — рассчитывать выгоду. Чем я могу вам помочь, господа? В противовес угрюмому настроению Геральта Лютик расплылся в очаровательной улыбке и показал клерку ключ. — Мы бы хотели выяснить, что им можно открыть. — Стало быть, это не ваш ключ. Боюсь, тогда я не смогу ответить на этот вопрос. У нас очень строгие правила, и меня не наделяли правом открывать банковские сундуки посетителям с чужими ключами, как бы настойчивы они ни были. — К несчастью, человек, которому этот ключ принадлежал, мёртв, — объяснил Лютик. — В таком случае вам следует обратиться к моему коллеге за стойкой с нумером «три»; он занимается вопросами наследования. Вам потребуется заполнить несколько формуляров, предъявить свидетельство о смерти, последнюю волю, завещание и документ, удостоверяющий личность. — Ясно. Как же я люблю бюрократию. А что, если у нас нет ничего из перечисленного? — Вещи клиента будут храниться в нашем банке в течение десяти лет, на случай, если родственники заявят на них права. Если никто не объявится, банк обратит их в свою пользу. — Ловко. — Таковы правила и предписания, сэр, не более. — Этого достаточно, чтобы подтвердить мою личность? — Геральт показал цеховой знак. — Мы расследуем убийство. Нам просто нужно забрать содержимое сундука, и больше мы ни минуты твоего времени не займём. На лице клерка промелькнуло осознание, что решение подобных вопросов явно не входит в его месячное жалование. — Я уточню, сможет ли Вимме Вивальди вас принять. Подождите здесь, пожалуйста. Геральт согласно хмыкнул и нетерпеливо скрестил на груди руки. — Ну зачем ты так грубишь? Она была очень любезна. — Она? — Признаться честно, я никогда не задумывался, отличаются ли местоимения в краснолюдском языке от всеобщего. Но да, это была краснолюдка. — Но у него же… — Геральт замялся, — я хотел сказать… а как же борода? Лютик посмотрел на него как на дурака. — Судить о личности по одному лишь внешнему виду — слегка устаревшая привычка. — Ну, я и сам уже довольно стар, — проворчал Геральт в оправдание. Лютик быстро и оценивающе оглядел его с ног до головы и нахально улыбнулся. — А выглядишь всего на пятьдесят семь и ни днём больше, древний ты ведьмак. — Я стараюсь за собой следить. — Ага. Я заметил, — пробормотал Лютик себе под нос, стараясь не скосить нечаянно глаза на крепкие мышцы рук Геральта. В скором времени дверь, за которой скрылась краснолюдка, снова открылась, и их жестом пригласили войти. Кабинет был удивительно маленьким для такого известного банкира, как Вимме Вивальди. А может, так только казалось из-за массивного стола из тёмного дерева, занимавшего большую часть пространства. Вимме поднялся из удобного на вид кресла, чтобы поприветствовать посетителей. — Геральт! Старый друг! Как же давно мы не виделись. Чем я могу быть полезен в этот замечательный день? Посоветовать тебе, куда вложить деньги? — Мой визит связан исключительно с делами службы. — А когда было иначе? — Вимме погладил ухоженную белую бороду и поправил бордовый бархатный кафтан, не без некоторого труда прикрывавший его внушительный живот. — Мне сказали, у вас имеется ключ от банковского сундука моего клиента. — Да, но клиент мёртв. И мне нужно посмотреть, что он у тебя хранил. Вимме тяжело вздохнул. — Когда речь заходит о правах наших клиентов, мы придерживаемся очень строгой политики. Банк Вивальди известен тем, что гарантирует секретность, безопасность и процветание. Мне совесть не позволит отдать тебе этот сундук, Геральт. Если кто-то пронюхает, что мы открываем хранилища или разглашаем сведения об арендаторах банковских сундуков, клиенты сожрут нас с потрохами или, что ещё хуже, убегут к конкурентам. — Ты препятствуешь расследованию, Вимме. Я могу добиться, чтобы тебя за это наказали. Или оштрафовали. То, как Вимме заскрежетал зубами, можно было не только услышать, но и отчётливо разглядеть. — Что ж, тогда мне придётся, скрепя сердце, заплатить штраф. Мы не любим, когда отданное нам на хранение имущество покидает банк, Геральт. По крайней мере, когда его забирает не владелец. Нас уже грабили когда-то. Ты это прекрасно знаешь, в одном из ограблений ты даже был замешан. И тебя не должно удивлять, что с тех пор любая странность вызывает у меня подозрения. Поэтому я вынужден отказать. Содержимое сундука останется в банке, пока я не получу надлежаще оформленные и подписанные бумаги. Вимме хотел прикрыть свой зад, это Геральт понимал. Но им всё равно нужно было заполучить сундук. Ситуация зашла в тупик. И тогда голос подал Лютик. — Уважаемый господин Вивальди! Я тоже являюсь клиентом вашего банка. Я осведомлён и о ваших ценностях, и о бережном почитании традиций. Никто не сомневается в честности вашего institutum mensarius. Однако у меня — как у клиента — имеются некоторые опасения, что по соседству с моим банковским сундуком, арендованным у вас, спешу заметить, за весьма солидную сумму, может оказаться сундук преступников. Они могли спрятать в нём всё, что угодно. Бомбы, горючие жидкости. Питающегося золотом утконоса. Или чьи-то проклятые драгоценности, способные призвать к жизни призрака, который будет бродить по вашему банку до скончания времён. Вы знаете, что находится в этом сундуке, господин Вивальди? Или вы готовы ждать десять лет в надежде, что ничего не случится? Вопрос заставил Вимме глубоко задуматься и с досадой заскрести ногтями по почти лысой голове. — Я начинаю опасаться, что мои деньги под угрозой, мэтр Вивальди, — продолжал давить Лютик. — И моим святым долгом будет предупредить о ней близких друзей. Возможно, разумнее воспользоваться услугами банка Чианфанелли… Вимме весь ощетинился и вспыхнул, как будто ему нанесли глубокое оскорбление. — Мой двоюродный брат — бессовестный вор! Само его существование оскорбляет всех уважаемых банкиров! Он поднялся с кресла, бодро вскочил на небольшой деревянный приступок у стены и, повозившись со сложным механизмом потайного шкафчика, достал связку ключей. — Он правда мёртв? Претензий предъявлять не станет? — Окончательно и бесповоротно, — прощебетал Лютик. — Как говорится, мертвее некуда. Я могу выписать свидетельство о смерти, если вас это успокоит. Вимме бросил тяжёлую связку ключей на громоздкий стол и сунул Лютику под нос лист пергамена. — Тогда поторопимся. Через час у меня обед с мэром, и я не хочу опаздывать. — Мелитэле упаси заставить Дийкстру ждать, — пробормотал Геральт. — Куда же он без своих бутербродов с ветчиной.