Молчи

Сидя в такси, мы устроились втроём на заднем сиденье, плечо к плечу, не в силах держать ровную дистанцию в этой тесноте, и хотя водитель, надеюсь, не воспринял на личный счёт наш полудразнящий смех и оживлённые реплики, всё же пару раз бросал взгляд в зеркало заднего вида. Мы обсуждали вечер, предстоящие впечатления, гадали, кто из нас первой напьется, и когда Мишель заговорит с первым попавшимся мужчиной — как будто всё это не имело значения, а было просто частью обязательного сценария. Как и договорились в шесть, собрались у меня, обязательно поужинали, потому что пить на голодный желудок это та ошибка, которую позволительно совершать только один раз в жизни. Желательно в юности. А когда тебе двадцать, и ты уже знаешь, как быстро уносит, когда в организме лишь вода и жалкий перекус, думаешь дважды, привычка к самосохранению — это и есть взросление. Мишель приехала уже при полном параде — волосы блестели от идеальной укладки, макияж был нанесён с точностью визажиста, она не считала нужным тратить время на косметику у меня, зато с удовольствием раскритиковала Эмми за её тон, который, по её словам, «делал лицо плоским, как у мёртвой девы». Эмми фыркнула, возмутилась, попыталась отстоять свой выбор, но сдалась не без боя — только после того, как Мишель пообещала ей, абсолютно серьёзно, что новый образ сделает её прекрасной. Новый макияж Эмми получился более сияющим, как будто лицо и правда ожило под светом хайлайтера и мягким блеском теней. Она отказалась от стрелок, категорически — наотрез, с видом человека, пережившего личную драму в прошлом, связанную с жидкой подводкой. Мишель не спорила, а просто усилила глаза блестящими тенями, расставила акценты и в итоге обе остались довольны. Когда же очередь дошла до меня, то отказаться от стрелок стало невозможным. — Ты бы мне их ещё до виска нарисовала, — бурчала, поглядывая в зеркало. Я доверяла Мишель, но только до определённого предела, без надзора она могла легко превратить лицо в кукольное, слишком яркое, чего я не хотела. — Ну хоть ты не плачь, хорошо получается, — Мишель хмыкнула, отмахнулась, как обычно не вдаваясь в подробности, и продолжила двигать кистью. Когда всё было закончено, я смотрела в зеркало позволяя себе любоваться. Конечно, такой образ не на каждый день, это слишком смело для похода в университет или кафе, но порой полезно увидеть себя с другой стороны. С опасным прищуром глаз и острыми чертами лица. Длинные стрелки, ресницы — ещё длиннее, губы в темном, алом оттенке, без излишней влажности, румяны, чтобы скрыть бледность кожи. — Ну же, улыбнись, — потребовала Эмми, наблюдая за мной с предвкушением. Я не сразу ответила, лишь перевела взгляд в зеркале на неё, не сопротивляясь подмигнула и медленно расплылась в улыбке. — Вот так лучше, — довольно кивнула она. Эмми всегда была приверженкой пастельных оттенков, её эстетика скорее напоминала страницу из журнала для юных принцесс: нежные розовые, пудровые, кремовые, та самая девчачья легкость и воздушность. Закос под ту самую идеальную блондинку из подростковых сериалов. Но сегодня всё было иначе, сегодня она выбрала платье цвета крови на тонких бретелях, аккуратно облегающее фигуру, не слишком короткое — немного выше колена — но с таким вырезом на бедре, что взгляд скользил вниз сам собой. Мишель же отказалась от своего флагмана женственности и решила сменить игру. Корсетный топ, подчёркивающий талию и поднимающий грудь, кожаные брюки в пол и весь образ в чёрном. Её волосы, цвета огня, казались живыми на фоне монохромной одежды, будто языки пламени, яркий макияж, серьги-кольца, вызывающая уверенность во взгляде. От её лица было сложно отвести взгляд, если только ты не принадлежал к тем, кто смотрит только на грудь, но это уже уровень примитивной деградации. Хотя если быть до конца честной — я залипла, она действительно чертовски хороша. Высокая, стройная, пропорциональная, будто выточенная из-под трафарета. Правда, у эффектности есть цена, и бюстгальтер, который она с проклятиями надевала каждый раз, был частью этой цены. Гораздо проще иметь двоечку или меньше, чтобы позволить себе роскошь свободы. Мы с Эмми этим пользовались бесстыдно, и особенно приятно было наблюдать за реакцией Мишель, когда она понимала, что мы обе спокойно вышли без этой мучительной детали гардероба, пока она страдала. Я надела то, что задумала ещё в тот самый момент, когда согласилась пойти. Чёрное мини без бретелек, с лёгким вырезом в зоне декольте — достаточно, чтобы подчеркнуть, но не показывать. Красиво, аккуратно, но без намёка на вульгарность, я не собиралась играть скромницу, но и вываливать душу наружу тоже не входило в планы. Всё должно быть под контролем. Из украшений только длинные серьги, улавливающие свет, а волосы, вопреки уговорам, отказалась завивать — оставила ровными, с лёгким прикорневым объёмом. И вот сейчас, сидя в такси сбоку, почти прижавшись плечом к дверце, я вполуха слушаю болтовню девочек, вставляю свои фразы, больше для поддержания, чем по смыслу, и в который раз открываю клатч. Уже проверяла, конечно, но рука сама тянется — документы, телефон, влажные салфетки. Немного наличных и при этом никаких крупных купюр, чтобы не привлекать ненужного внимания, но и не остаться без возможности вызвать такси или купить воды, если карты не принимают. Карандаш для губ и бесцветный блеск. Перцовый баллончик в кармане пальто, в клатч не влезает, и толку от него внутри клуба, пожалуй, никакого. Когда такси останавливается у входа, небольшой поток людей уже выстроился в очередь к фейсконтролю. Мишель закатывает глаза, Эмми нервно проверяет прическу в отражении окна, пока я стою, немного сжавшись от холодного воздуха, что проникает прямо под платье. Нас пускают в порядке очереди после покупки билета и крепят на запястье браслет. Содержимое сумочек и карманов просят показать, и без особого интереса, проверяют на предмет оружия, острых и запрещенных предметов. Но что касается всего остального — таблетки, порошки и прочая дрянь — никто не лезет под белье, кто хочет — тот пронесёт. Оставив пальто в гардеробе и получив номерки, мы направляемся в зал, где музыка бьёт приглушённым басом уже в коридоре. Внутри неон, мягкий полумрак, и этот особый шум, в котором голос уже нельзя различить с первого раза, нужно наклоняться, почти прижиматься, чтобы быть услышанной. Воздух пахнет смесью парфюма, пота и алкоголя, что резко бьет в нос, но буквально через минут десять обоняние адаптируется. Каблуки уверенно стучат по полу, красиво, хотя каждая из нас понимает, что к концу вечера ноги будут гудеть, как будто прошли марафон. Красота требует жертв, да, но иногда эти жертвы слишком буквально ощущаются в позвоночнике и икрах. Мы заходим внутрь цепочкой, заранее обсудили всё — эти банальные, но важные правила, которыми есть в каждой женской компании: не уходим далеко друг от друга, всё делаем вместе пьём, танцуем, даже ходим в туалет. Следим за бокалами, не берём ничего от незнакомцев, игнорируем слишком прилипчивых. И, самое главное, не вступаем в диалог с мужчинами в группе — с такими никогда не знаешь, кто из них окажется хищником, а кто безобидным. В толпе, как правило, чувство ответственности и возможного наказания за действия уходит куда подальше, а если подключить алкоголь или что похуже... Phonox не дешёвый клуб, но и не из разряда тех, где ты платишь за одно название. В прошлом году здесь было хорошо и весело, мы позволяли себе несколько раз отлично провести время. Прошлый раз я даже познакомилась с парнем и на пьяную голову он показался интересным — в меру дерзким, интеллектуальным, вроде даже с харизмой, мы переписывались несколько дней и сходили на одно свидание. За чашкой кофе выяснилось, что весь интерес это, скорее, следствие алкоголя, в дневном свете он оказался просто никаким. Мы двигаемся вглубь клуба, и толпа нехотя, лениво расступается — никто не желает терять позицию в этом хаосе света, звука и движения. К бару пробираться непросто: он расположен неудобно, ближе к центру, и кажется, будто каждый, кто только вошёл, должен непременно туда попасть через толпу. Но именно в этом есть свой смысл — ты сразу погружаешься, втягиваешься, теряешь ощущение времени и ориентации. Уже через пару шагов тебя обволакивает плотная атмосфера. Музыка бьёт прямо в голову — не просто громкая, а объемная, с басами, которые будто отдают в груди и животе. Я хмурюсь, морщась от высоких частот, которые режут уши, прежде чем слух привыкает. Кажется, мозг чуть теряет равновесие, но это длится всего несколько секунд, потом тело подстраивается. Пространство клуба обманчиво большое: высокие потолки, скрытые в полумраке, будто растворяются, делая зал бесконечным. По периметру встроены панели, излучающие ровный, насыщенный неоново-красный свет, не слишком яркий, но достаточный, чтобы придать более интимную обстановку. Над головой медленно скользят прожекторы, рассеивая лучи сквозь лёгкую клубящуюся дымку. В центре дальней стены, словно алтарь, возвышается стойка диджея — массивная и геометричная, вырезанная из бетона, сам же диджей активный участник всего происходящего и создатель хаоса на танцполе. Он не бьёт по залу агрессией, он строит — трек за треком, слой за слоем, ловит настроение пространства и разворачивает его в нужную сторону. Бар вытянут вдоль стены, словно золотая линия. Подсветка внизу делает всё вокруг теплее, мягче, контрастируя с красным светом танцпола. Бутылки выстроены в идеальном порядке, как будто это не алкоголь, а коллекция артефактов. Стекло сверкает, играя бликами, капли влаги стекают по бокам шейкеров, лёд гремит, дробится, летит в стаканы. Бармены не просто наливают — они играют, улыбаются, подмигивают, угадывают, кто чего хочет. Здесь нет коктейлей с четырьмя названиями и золотыми лепестками. Всё просто, но в подаче присутствует пафос: красивые бокалы, аккуратные кубики льда, украшения из цедры, цветов, а если хочешь — закрытый пластиковый стакан с узкой трубочкой. Мишель занимает удачное место у самой стойки, мы с Эмми по обе стороны встаём рядом, почти вровень. Бармен замечает нас почти сразу — высокий, в белой рубашке с закатанными рукавами, из-под которых выглядывают татуировки сплетённые в единый чёрно-серый поток. А сами руки крепкие, натренированные, с длинными, аккуратными пальцами, способными работать быстро и точно. — Что приготовить для вас, девушки? — голос мягкий, но с хрипотцой. — Апероль, — отвечаю сразу, не раздумывая. Простой, легкий, немного сладкий, немного горький — в самый раз. — Сто лет не пила клубничный мохито, можно его, — произносит Мишель, и её голос становится чуть ниже, она подмигивает, и бармен усмехается шире. — И твой номер тоже, — добавляет она, не моргнув. — Вот так сразу? — смеётся он, чуть откидываясь назад, но не отводя взгляда. Он поворачивается к Эмми, уже по инерции ожидая от неё чего-то не менее игривого, но она, сдвинув плечи и чуть качнувшись, выдаёт вполне серьёзно: — Май Тай, пожалуйста. — Как скажете, мисс, — кивает он, и его руки уже в движении: берут лёд, достают сироп, ритмично работают под музыку, смешивают, наливают, украшают. Я облокачиваюсь на стойку, ощущая прохладу сквозь тонкую ткань платья. Поворачиваюсь лицом к подругам, позволяя взгляду скользить по их лицам, по тому, как отражается свет в их волосах, в блестках теней, в сиянии кожи. В этот момент всё кажется правильным, настроение лёгким, то самое чувство, когда вечер вот-вот начнётся, и ты ощущаешь предвкушающее веселье. — Боже, какой красивый парень, — тянет Мишель, чуть приглушая голос, но всё же достаточно громко, чтобы мы услышали её сквозь музыку. Она склонилась ближе, локтем упираясь в стойку, глазами следя за фигурой бармена. — А эти руки… — глупо было бы отрицать, чёрные рукава татуировок, сильные запястья, движение рук отточенное — в нём чувствуется уверенность. И это, черт побери, работает. — А вот этот разговор мне уже нравится, — мурлычет Мишель, взгляд у неё становится чуть хитрее. — Но… встречаться с барменом я бы не стала. Это чисто в развлекательных целях. Удовлетворения интереса все дела. — Бармены не твой уровень, дорогая? — усмехается Эмми, закатывая глаза с привычной иронией. — Скорее да, — пожимает плечами рыжая. — Подумай сама: он тут каждой второй подмигивает. Это его работа. — И не поспоришь ведь, — выдыхаю, слегка качнув головой, в её словах логика, которой сложно возразить. Бармен возвращается и, чуть наклонившись, выставляет перед нами напитки, мы киваем почти синхронно с благодарностью. Тонкое стекло в пальцах прохладное, напитки мерцают в свете снизу словно в каждом коктейле растворено золото. Между нами и танцполом всего один коктейль расстояния. Апероль холодный и освежающий, с горечью апельсина, сладостью просекко и лёгкой кислинкой. Напиток скользит по горлу, медленно растекается по телу, мышцы расслабляются, а мысли расплываются, и я чувствую, как тело начинает подстраиваться под музыку. Легкие покачивания головой, почти неосознанные. Отвожу взгляд от подруг и смотрю в сторону танцпола, где люди двигаются как единый организм. Свет выхватывает лица на мгновение и снова прячет в полумраке, где-то ближе к центру пара танцует почти в упор — он держит её за талию, она смеётся и запрокидывает голову пока его губы скользят по горячей шее. Кто-то один танцует с закрытыми глазами отдаваясь музыке. Кто-то просто стоит, покачиваясь в ритм наслаждаясь моментом. Когда с напитками покончено, Мишель ставит пустой бокал обратно на барную стойку, проводит рукой по волосам и смотрит с тем выражением, в котором всегда читается искра. — Я хочу танцевать, — требует девушка, ее плечи легко покачиваются, тело улавливает ритм. — Давайте, допивайте коктейли и вперёд. Делаю последний глоток, апероль оставляет сладковатое послевкусие, и ставлю бокал на стойку после Эмми. Шаг вперёд и всё остальное будто растворяется, ритм медленно проникает в позвоночник, в поясницу, в бёдра, в икры, и ты больше не стоишь. Воздух вибрирует от звука, и мы погружаемся в него, как в воду. Не думаешь о тех, кто стоит рядом, кто-то близко, кто-то, быть может, смотрит, кто-то говорит что-то, но это всё — за границами внимания. Рядом замечаешь только близких и этого достаточно, чтобы чувствовать безопасность и свободу одновременно. Платье, облегающее тело, не стесняет движения, наоборот — подчёркивает каждое. Я чувствую, как по коже пробегает лёгкий ток, волосы скользят по спине, лёгкими прикосновениями. Руки поднимаются вверх сами собой, запястья легко переплетаются, пальцами одной руки плавно по другой — жест без смысла, но он ощущается как язык, на котором говорит только тело. Движения мягкие, текучие, не нужно знать шаги, чтобы двигаться правильно. Тело знает чего хочет, а ты просто подчиняешься. Через какое-то время, когда дыхание уже сбивается от движений и сладкого алкоголя, я, стою у зеркала, в уборной, подсвеченного синим неоном, он слегка искажает цвет кожи специально для тех, кто хочет получить дозу прямо в вены. Наношу слой блеска, чувствуя, как пальцы ведут аппликатор по нижней губе, потом по верхней, слегка прикусываю, чтобы распределить. Музыка слышна даже здесь и бёдра покачиваются сами собой, с едва заметным ритмом. — Сколько вообще времени? — спрашивает Эмми, смывая пену с рук. Я тянусь к телефону, что был нетронутым в клатче — в такие вечера время уходит на второй план. Пальцы привычно активируют экран, и цифры светятся белым на темном фоне. — Час ночи, — отвечаю. Пальцы не сразу отпускают устройство. Пара коктейлей оставили приятную теплоту в груди, лёгкое давление за глазами, кожа горячее, чем обычно, а уголки губ тянет вверх, даже без причины. И всё бы осталось в этом уютном пузыре, если бы не одно: на экране, под уведомлением о времени, висит смс, полученное в 22:37. Я сразу думаю — спам. Может напоминание от оператора: что-то о тарифах, или поздравление от бренда косметики с новой коллекцией. Но нет. Скрытый номер: «Не разочаруй. Мне нравится, когда ты правильная.» Брови сами собой поднимаются в попытке понять что это за бред? Не разочаруй. Кого? Мне нравится, когда ты правильная? Какая? Я бы с удовольствием списала это на ошибку. Кто-то не тому отправил. Или чья-то идиотская попытка флирта в стиле «я таинственный незнакомец». Собственно так я и делаю, но подруга рядом замечая замешательство на лице. — Ты чего? — спрашивает Эмми с оттенком искреннего беспокойства. Она бросает взгляд на мой экран, и тут же зовёт Мишель едва заметным кивком головы. Рыжая поворачивается, поднимая руки и подтягивая корсет — он немного сполз. — Странная смс пришла. Со скрытого номера, — говорю я, протягивая телефон для обозрения. Девушки склоняются ближе с любопытством и читают сообщение, но не придают особого значения, как и я сама. — Может, ошиблись номером, — предполагает Мишель, вскидывая бровь. — Ну типа… или ты номер кому-то дала? — Нет. Никому не давала, — отрицательно качаю головой. Пальцы сами набирают знак вопроса и сообщение уходит. Чтобы отправляю стало понятно: вы не туда попали. Не сюда. Не ко мне с этим, пожалуйста. — Да и чёрт с ним, с этим сообщением, — выдыхаю, легко пожимая плечами. Стараюсь, чтобы это прозвучало убедительно в первую очередь для себя. Это ведь не мне. Не обо мне. Просто случайно ошиблись номером и всё, ничего страшного, криминального или даже пугающего в этом нет. — И правильно, не нужно переживать из-за этого, — соглашается Эмми и кивает с той самой уверенностью. — Пошли танцевать, — добавляет Мишель, и её рука уже касается моей, тянет обратно в зал с громкой музыкой, никто из нас не спешит домой. Пойти танцевать сразу не получилось — бар снова оказался в центре притяжения. Мы протиснулись через толпу, и через какое-то время, уже с новыми коктейлями в руках, подруги осушают бокалы достаточно быстро в желании вновь отправить тело в движение, я же хочу просто посидеть, немного отдохнуть и занять позицию наблюдателя. Текила в Маргарите приятно согревает горло, соль на краю бокала обжигает язык, лайм освежает и правда — создатель этого легендарного коктейля просто гений. Девушки уже где-то ближе к центру, но я могу видеть их с высоты барного стула, Эмми танцует, а Мишель, та ещё пошлячка, прижимается к ней сзади, обнимает за талию, и я усмехаюсь, слегка покачивая бокалом в пальцах. Их тела двигаются в своем ритме, и это даже смахивает на какой-то лесбийский танец, если не знать деталей, но я думаю почти всем в этом месте абсолютно наплевать. Со стороны левого плеча неожиданно раздаётся мужской голос от чего я вздрагиваю и резко поворачиваю голову на источник звука. — Хорошо выглядишь. Высокий мужчина, черные волосы, коротко подстриженные по бокам, чуть длиннее сверху, тёмные глаза, цвет которых тяжело отличить в полумраке клуба. Улыбка лёгкая без намека на пошлость, а в руке бокал с тёмным напитком — возможно что-то крепкое, или просто коктейль по типу Виски-кола. Рукава рубашки закатаны до локтей, на запястье смарт часы популярного бренда, предпочитаю механические, кажется, это больше похоже на мужскую классику, но это ведь дело вкуса. Но больше всего внимания привлекает лицо, на вид он не слишком старше меня, молодой и улыбчивый, во взгляде нет ничего отпугивающего или хищного, поэтому я решаюсь поговорить с ним. — Спасибо, — отвечаю с лёгкой улыбкой. Если он сейчас скажет: «Познакомимся?», а не предложит пойти в дальний угол после пары фраз — будет почти чудо. — Марк, — представляется он, чуть наклоняя голову вбок. — А тебя красавица? — Изабелла. Можно Белла. — Ты одна здесь? — спрашивает Марк, и я тут же качаю головой, кивнув в сторону, где в танцуют девочки. Он ловит мой взгляд, смотря в толпу, не уверена, что он понял о ком идет речь, но кивает в ответ. — Я так же с компанией. Отмечаем конец рабочей недели, — говорит он, добавляя нужную дистанцию, чтобы не прозвучало, будто он охотится на одиноких девушек в шумном клубе. Просто суббота и людям хочется отдохнуть после напряженной работы, это абсолютно нормально. — Мы тоже. Только пока не рабочей — учебной, — замечаю я, позволяя лёгкой усмешке тронуть губы. — Студентка? — Я киваю. Он чуть подаётся вперёд, ближе — теперь между нами расстояние вытянутой руки. Он опирается на барную стойку так, что его тело разворачивается в мою сторону, но без лишней навязчивости. Просто комфортно близко. Я вижу, что он хочет спросить, но опережаю: — Последний курс, психологический факультет. А ты? Что за профессия? — Разработчик, — отвечает просто, без попытки впечатлить лишней терминологией. Он понимает, что сейчас не время грузить техническими деталями, и это — плюс. — Должно быть интересно? — спрашиваю, делая последний глоток Маргариты. Соль на ободке тает на языке, оставляя послевкусие лайма и текилы, которое приятно греет желудок, но заставляет немного поморщится. — Когда как, Бэль, — отвечает он с легкой улыбкой. Я ставлю бокал на стойку — и он исчезает через несколько секунд в руки бармена. Разговор завязывается достаточно приятный, и чувствуя себя безопасно я принимаю еще одну Маргариту, приготовленную перед моими глазами, которую заказывает Марк. Когда он спрашивает номер — я диктую. Потому что он симпатичный, спокойный, мне нравится его голос и он кажется абсолютно адекватным и приятным человеком на первый взгляд. Он набирает и я сохраняю его номер, мы ещё немного общаемся прежде чем каждый возвращается к своей компании. Девочки встречают меня со сбившимся дыханием от танцев и хитрыми улыбками. — Неужели кавалер, — спрашивает Эмми и слегка обнимает меня за талию, медленно двигаясь в такт музыке. — Симпатичный, номер дала? — Мишель прищуривается. Я закатываю глаза, не выдержав улыбки.

***

Ночь заканчивается в 3:50, когда я уже лежу на спине, в пижаме и смытым макияжем, с ногами, которые гудят от усталости так, будто я прошла с десяток миль. Тело тяжёлое от слишком большого количества танцев, голова болит и кружится от выпитого алкоголя и громкой музыки. На тумбочке предусмотрительно стоит кувшин с водой, а рядом аспирин. Пить его сейчас кажется плохой затеей, поэтому я просто вздыхаю и мысленно готовлюсь к завтрашним последствиям. Знаю, что завтра будет плохо: текила, ром, игристое, смешивать разный по крепости алкоголь в целом дурная затея, но пока ты там — кажется вполне себе идеей. А ещё остаточное укачивание от поездки в машины на заднее сиденье. Мишель сидела с закрытыми глазами, прижавшись к окну лбом — видно, что она немного перебрала. Я с затуманенным взглядом старалась смотреть вперёд — на дорогу, в надежде, что меня не стошнит. Хорошо, что за рулём был Итан, а не рандомный водитель такси. Заехал в аптеку, купил каждой по пачке средства от похмелья. Развёз. Эмми очень с ним повезло, они прекрасная пара. Периодически я бросала взгляд на их переплетенные руки и умилялась. Тело расслабляется под мягким одеялом, веки наливаются усталостью и закрываются, но звук уведомления вырывает из этого безмятежного состояния, в которое я плавно впадаю. Не хочется шевелиться, но пальцы уже автоматически тянутся к телефону, яркий свет которого больно режет глаза и заставляет прищурится, чтобы прочитать плывущий текст. Скрытый номер: «Хорошая девочка.» И ничего больше, всё тот же скрытый номер, отправитель решил проигнорировать мое предыдущее сообщение, вернее вопросительный знак. Я тут же лезу в настройки сообщений, пытаюсь заблокировать, но как? Номер не отображается, он для меня заблокирован. Невозможно добавить в чёрный список то, чего, по сути, не существует — без номера это не работает. — Да и чёрт с тобой, — сонно зевая произношу я. Выключаю экран и откладываю телефон подальше. Завтра я обязательно разберусь с этим, а сейчас необходимо хорошенько отдохнуть и будет замечательно, если я мгновенно усну. Завтра я с этим разберусь. Завтра, а сейчас — сон.