If I cannot bend the will of heaven, I shall move hell

Сынмин не совсем понимает, как оказался там, где он сейчас.

      Когда он пришёл на работу, там уже был Чонин. Его попросили не заезжать за Феликсом и Хёнджином — такое бывало. Сынмин знал, что не стоит слишком интересоваться тем, что происходит в его отсутствие.       Так что, несмотря на нарушение привычного распорядка, Сынмин оказался совсем не готов.

Это его сильно выбило из колеи.

      Он уже давно приучил себя не поддаваться влиянию непредсказуемых факторов, но Чонин — это то, к чему Сынмин никогда не был готов.       Лицо Сынмина, должно быть, выдало его тревогу, потому что он не успевает и слова сказать, как Чонин поворачивается к нему в небольшом закутке за сценой клуба "Venom". — Я… — начинает Чонин, но Сынмин его перебивает: — Что ты здесь делаешь? — Голос у него резкий. Он явно выбит из колеи и напряжён. Такое с ним бывает, когда нарушают его распорядок.

Брови Чонина приподнимаются, но на лице появляется лёгкая улыбка.

— Наконец-то трещина в старой маске? — усмехается он, а Сынмин пытается взять себя в руки. Собрать себя заново, вытеснить призраков из головы. — Ты никогда раньше не приходил сюда, когда я был на смене, — говорит Сынмин, стараясь не звучать, как чёртов робот. Чонин раньше дразнил его за это, когда они вместе тренировались. За то, насколько плохо Сынмин умел изображать эмоции. — Значит, что-то случилось.       Улыбка Чонина становится шире, будто Сынмину становится хуже — и ему это нравится. — Всё в порядке, — говорит он, не переставая улыбаться. У них вместе были брекеты. Эти идеальные зубы — Сынмин помнит, как Чонин постоянно жаловался на боль после подтяжек. И ненавидит себя за то, что именно эти мысли всплывают в памяти. — Хён нашёл тебе задание.

Сознание Сынмина как будто замирает.

— Где Феликс и Хёнджин? — хмурится он.

Чонин закатывает глаза.

— Готовятся. Поэтому я и здесь, — отвечает он. — Минхо-хён у себя в кабинете.       Проходит несколько секунд — чуть дольше, чем надо. Сынмин пока не может сдвинуться с места, и Чонин уже пристально смотрит на него — уверенность его слегка пошатнулась, между бровей появляется морщинка. — Знаешь, у меня ощущение, что мы уже встречались раньше, — говорит Чонин небрежно.

Мозг Сынмина наконец перезагружается.

— Мы встречались уже несколько раз, Чонин-си, — тихо отвечает он с саркастическим оттенком. — Нет, я имею в виду — раньше, — говорит Чонин, будто что-то ищет. — Пару лет назад, может.       Он звучит так, словно пытается казаться спокойным, но Сынмин знает все его повадки — он был рядом во время всех его тренировок. — Пару лет назад я служил, Чонин-си, — отвечает Сынмин, намеренно вкладывая сомнение в голос. Часть его хочет выложить всю правду, выдать себя и ранить Чонина словами, которые тот сам вонзал в него годами. — Ага, — кивает Чонин, снова улыбаясь. Он чертовски хорош в этом. Обаятельный, тёплый, притягательный — никто бы и не подумал, что с ним что-то не так. — Ну, не стоит заставлять босса ждать. Он не из терпеливых, ты же знаешь.       Голос его снова лёгкий, игривый — всё в том же вежливом, беззаботном тоне, что и всегда. Сынмин старается соответствовать, но, в конце концов, он всё ещё остаётся собой. — Лучше поторопиться, — говорит он, вскидывая брови, за что получает смех от Чонина.       Сынмин молча проходит мимо него, сосредоточившись на следующем задании, стараясь удержать мысли в порядке.       Минхо сидит, глядя в окно, голова немного наклонена, волосы свободно падают, освещённые серым светом. Когда он поворачивается на звук входа Сынмина, даже тусклый свет пасмурного дня не может приглушить его черты. Белая рубашка подчёркивает его кожу так, что в глубине сознания Сынмина что-то приятно гудит.       Минхо — очень, очень опасный человек, но Сынмина всё больше завораживает его присутствие. В нём было что-то притягательное. Его опасность, которая должна бы отталкивать, наоборот, притягивала взгляд. — У меня есть для тебя задание. Если хочешь снова поработать, — говорит Минхо, проверяя, как далеко готов зайти Сынмин, отвечая на очевидные вопросы. Хотя оба они знают, каким будет его ответ: — Да, сэр, — отвечает Сынмин.       Минхо встаёт, нахмурившись, но вслух не ругает. Возможно, знает, что Сынмин не изменится. — У меня встреча с клиентами, — говорит он, открывая шкаф с алкоголем. — Хочу, чтобы ты был рядом.       Сынмин удивлённо приподнимает брови, но молчит. Он знает, Минхо ждёт, что он спросит про Чонина. Почему его заменили.       Улыбка Минхо едва заметно поднимается — его устраивает молчание. — Посажу тебя на диван позади, будешь изображать клиента, — говорит Минхо, ухмыляясь. — Надеюсь, ты уже достаточно натренировался, чтобы не отвлекаться? — Я не отвлекусь на танцоров, сэр, — уверенно отвечает Сынмин, глядя ему прямо в глаза. — Ах, — говорит Минхо с насмешкой. — А ведь они так старались для тебя.       Сынмин сглатывает, чувствует, как тело нагревается, всё вокруг будто сдвигается.       С каждым разом становилось всё труднее сохранять сосредоточенность при таком прямом натиске. — Я уже говорил: это не помешает мне выполнить работу, — спокойно отвечает он. И не удерживается, добавляя, просто чтобы увидеть, как дёрнется лицо Минхо: — Сэр.

Глаза Минхо темнеют и сверкают одобрением. Он кивает.

— Хорошо.

***

      Встреча длилась уже полчаса, когда объявили о выступлении Хёнджина и Феликса, и Сынмин не смог сдержать того, как сердце сжалось в груди.       Он изо всех сил избегал смотреть их выступления — он не мог позволить себе отвлечься. Рассеянно снова оглядел помещение.       Встреча у Минхо шла хорошо — он умел льстить и договариваться, а Сынмин — слушать и подхватывать важные детали, которые могли ускользнуть от внимания босса.       У всех мужчин были микрофоны, установленные при входе — звук шёл прямо в ухо Сынмина.

Когда в разговоре проскользнуло слово «фильмы», Минхо напрягся.

      На сцене Хёнджин и Феликс были воплощением ангела и дьявола, как и задумывалось. — Я просто хотел понять, когда мы увидим часть прибыли, Ли. Ты всё слишком крепко держишь под контролем, — проговорил один из них. Сынмин попытался взять себя в руки.       Бёдра Феликса обвивают шею Хёнджина, и Сынмин намеренно не теряет самообладание, хотя в голове всплывают мысли, как клубный свет играет на каплях пота на ключицах Феликса. — Забавно, — сухо бросает Минхо, но голос у него теперь резкий. — А я был под впечатлением, что это мой клуб.       Голос Минхо в ухе — шелковистый, властный. Спор разгорается, но когда Минхо злится, его голос не становится громче — он становится ниже, насыщен ядом, от которого у Сынмина скручивается живот.       Взгляд Хёнджина с сцены встречается с его глазами, и дыхание Сынмина сбивается. Он с трудом сохраняет профессионализм. Улыбка Хёнджина медленно появляется на лице, и он грациозно уходит со сцены, будто отпуская Сынмина из плена.

Ещё мгновение — и всё заканчивается. Вызывают охрану.

      Сынмин остаётся на месте, приклеенный к креслу, мозг обрабатывает произошедшее. — Бу, — говорит кто-то за спиной. Сынмин не вздрагивает, но сердце срывается в бешеном ритме, когда он оборачивается и видит, как Джэмин плюхается к нему на колени. — Как ты, красавчик? — Что ты творишь? — хмурится Сынмин, придерживая напарника, осматриваясь в поисках Минхо. — Я занят. — Уже нет, — улыбается Джэмин, глаза весело блестят. У него всё ещё сценический макияж и лоб поблёскивает от пота. Сынмин морщит нос с отвращением. — Слезь с меня. Ты противный, — отталкивает его Сынмин с усиленным рвением.

Джэмин смеётся от души, перекатывается и успевает чмокнуть его в лоб.

— Не волнуйся, сладкий, я делаю тебе одолжение. Только не оглядывайся — но у твоих псов пена на губах.

Сынмин мудро не смотрит, но глаза всё равно расширяются от догадки.

      Улыбка Джэмина становится до неприличия широкой — словно он тот самый фиолетовый кот из Алисы в Стране чудес. — Поблагодаришь потом, — смеётся он снова, и в этот раз Сынмину удаётся его столкнуть. — Уходи, — говорит Сынмин, закатывая глаза. Минхо стоит неподалёку, руки в карманах, с выражением лёгкого веселья. Сынмин ищет глазами Хёнджина и Феликса, но их уже нет. — Ну? — спрашивает Минхо. В его взгляде ещё тлеет раздражение. — Не притворяйся скромным. — Я не скромничаю, просто наблюдаю, — спокойно отвечает Сынмин. — Они не выглядят как потенциальные клиенты. Вряд ли у них что-то есть. — Зато они могут предложить защиту, — отзывается Минхо, но в голосе сквозит одобрение. — Разве не поэтому ты меня и нанял? — произносит Сынмин и тут же кусает себя за язык — выдался.

Минхо смеётся вслух.

— Пожалуй, так и есть, — отвечает он, взгляд сверкает. Он смотрит поверх плеча Сынмина, затем достаёт что-то из кармана. — Вот. Чонина заберу я. А ты — занят.

Сынмин резко оборачивается.

      В дверях для танцоров стоят Хёнджин и Феликс. Серьёзные. Молчаливые. Сынмин замирает, не зная, что его ждёт. — Иди, — говорит Минхо ему в ухо. Сынмин весь вздрагивает, но ноги сами несут его вперёд. — И удачи. Она тебе понадобится.

Сынмин идёт, как школьник на первое занятие.

— Тебе понравилось наше шоу? — спрашивает Феликс, губы надуты, но глаза острые. Хёнджин тоже наблюдает, и Сынмин не знает, что сказать. — Конечно. Ты же сам смотрел, как я смотрел, — отвечает Сынмин мягко.

На лице Феликса появляется удовлетворение.

— Ты теперь и за Наной бегаешь? — голос Хёнджина ядовит. Сынмин наклоняет голову, сбитый с толку, но слегка забавлён. — Нана — просто друг, — говорит он. — А что? — Друзья часто оказываются у тебя на коленях? — спрашивает Хёнджин, прищурившись. — Не очень часто, — ухмыляется Сынмин. — Отвези меня домой, Сынминни, — внезапно требует Феликс, голос низкий, глаза темнеют.       В воздухе чувствуется что-то, необъяснимое, когда они садятся в машину.       В салоне Сынмин пытается сосредоточиться на дороге, но не может вытолкнуть из головы странности вечера.       Тихий стон возвращает его в реальность — он бросает взгляд в зеркало и встречается взглядом с Хёнджином. Феликс вцепился в его шею, кусая и оставляя следы. Губы Хёнджина покраснели, глаза затуманены.       Сынмин отворачивается, когда Феликс вновь целует его. Мягкие звуки поцелуев наполняют салон. Поездка короткая, но мучительная.

У дома Феликс склоняется вперёд, волосы щекочут Сынмину щёку.

— Поднимись с нами, — просит он, голос хриплый. — Я не должен, — пробует отказать Сынмин. — Поднимись, — уже приказывает Хёнджин. Его взгляд прожигает насквозь. Сынмин в шоке.

Он выходит из машины.

В лифте их губы уже на губах друг друга — и на его. Ненасытные. Мысли расплываются.

      Сынмин зарывается пальцами в длинные светлые волосы Феликса и понимает, что проиграл.       Рука Хёнджина тянется, хватает его за шею и тянет к себе. В губах — глухой стон. — Никому больше нельзя тебя трогать, — шепчет Хёнджин. — Понял?

Феликс смеётся, возбуждённый.

Сынмин вдыхает резко и отвечает глупо:

— Понял.       Лифт останавливается. Он выходит первым — и в ту же секунду напряжение сменяется тревогой. Инстинкты просыпаются. Он преграждает путь телом, глаза скользят по тени, рука уже сжимает оружие.

Щёлкает свет.

— Хорошо, что вы вернулись, — спокойно произносит голос. — Я ждал.

Он стоит в темноте. Сам он.

Бан Чан.