If I cannot bend the will of heaven, I shall move hell

      Сынмин всё ещё мечется между Феликсом и Хёнджином, которые почти всегда рядом — настолько часто, что становится трудно поверить, будто это просто совпадение. Они кажутся неразлучными, и Сынмин подозревает, что за этим кроется нечто большее.       Он чувствует, что в происходящем что-то не так. Прямо об этом не говорят, но Сынмин почти уверен: его появление в жизни Феликса изменило ход привычных событий.       Хёнджин мимоходом жалуется, что скучает по остальным. Феликс хмурится каждый раз, когда упоминаются события, на которых он не был. Но больше всего Сынмина настораживает то, что других участников он почти не видит. Единственный, кого он ещё встречает — Минхо. И то мимолётно.       Минхо всегда появляется, когда Сынмин работает с Феликсом — формально он до сих пор числится в "Venom" и выходит на смены даже чаще, чем раньше. Но ясно, что его главная цель — оберегать Хёнджина и Феликса, а не работать.       Он рядом, но остаётся отстранённым. Сынмин догадывается: его присутствие в жизни этих двоих вызывает напряжение внутри группы.       Он должен бы чувствовать себя успешным — если он действительно начинает вбивать клин между участниками знаменитого преступного синдиката. Но вместо этого его гложет мысль: слишком рано отрезать себя от единственной связи с заданием.       В выходные он пытается разрабатывать стратегию. Отдалиться от Феликса — не вариант. Тот уже вплёлся в каждый его день, пишет ему даже в выходные, жалуясь на скуку без его шуток.       С Хёнджином всё гораздо сложнее. Он сам, похоже, не может понять, хочет ли доверять Сынмину или чего-то большего. Сынмин не забыл, как жадно их губы встретились в ту ночь.       Эти мысли накатывают волнами. Это часть переосмысления — в его первоначальном плане не было места для желания.       Ни его собственного… ни чужого. Сынмин не глуп и прекрасно понимает, когда кто-то чего-то от него хочет. Иногда, когда Хёнджин думает, что Сынмин не смотрит, он смотрит на него как человек, умирающий от жажды.

У Сынмина в животе пробегает дрожь.

      Но если он пойдёт по этому пути, остальные могут отдалиться от него ещё сильнее. А он не может себе позволить ошибку.       Сдаться было бы сладко.            Прикосновения Феликса горят на его коже. Он мог бы просто упасть.

Но у него есть дело.

      Он возвращается домой после встречи с Джемином и Йеджи, которая оказалась пустой тратой времени. Он не может говорить с ними прямо — слишком опасно. Вероятно, за ними до сих пор следят.       Несколько недель он уже работает с Феликсом. Он уверен, что, по крайней мере, стал его любимой игрушкой. Но это всё. Прогресса — нет.       Подойдя к двери, он чуть не роняет пакет с продуктами. На пороге — кошка. Он пытается обойти пакеты. — Привет, — говорит он, не зная, как ещё себя вести. — Ты кого-то ищешь?       Кошка с грязной белой шерстью и зелёными глазами поднимает на него взгляд и издаёт пронзительный визг. — Ну и характер, — спокойно замечает Сынмин. — Ты бы отошла. Руки заняты, и я на тебя наступлю.

Кошка снова мяукает.

Сынмин вздыхает, устало. — Так и знал, — говорит он, балансируя с пакетами и обходя зверя. — Если что уроню — будет тебе по голове.       Он кое-как вставляет ключ в замочную скважину, стараясь не наступить на кошку.

Та просто заходит в квартиру вместе с ним, весело щебеча.

Сынмин ставит пакеты, разувается и идёт за этой грязной тварью.

Он берёт её на руки, игнорируя возмущённые вопли, и выносит наружу. — Это не твой дом, — строго говорит он. — И у тебя грязные лапы. Для этого есть коврик.       Он захлопывает дверь и идёт на кухню. Прежде чем продолжить разбирать покупки, он протирает все поверхности, которых она коснулась.       Но стоит ему отвернуться, как с кухни раздаётся скрежет. Он заглядывает — кошка сидит у окна. — Там же высоко, котёнок, — вздыхает он. Дом его не самый высокий в этом странном доме, но и не на первом этаже. — Идиотское создание. Он заканчивает разбирать покупки. — Ладно, — говорит тихо и открывает окно.

Кошка вбегает, громко ругаясь, явно недовольная задержкой.

Сынмин берёт её, смотрит прямо в глаза. — Ты что, думала, тут бесплатный пансион? — спрашивает он. — Пока под моей крышей — по моим правилам.

Кошка смотрит вызывающе. Сынмин щурится.

      Он закрывает их в ванной и начинает искать, чем вывести блох. Его голова трещит от избытка информации.       Следующие пару часов он купает кошку. Она плачется, но особо не сопротивляется. Сердце Сынмина колотится, когда он видит, как в раковину смываются блохи. Но вода становится чище, шерсть возвращает себе белый цвет с пятнами рыжего.

Он вытирает её, как может, роется по шкафам — ищет, чем накормить.

      Поднимает её, разглядывает. Ещё влажная, недовольная, кошка облизывает мордочку. Пол не ясен, но ему сейчас не до этого.       Он ставит тарелку с сардинами и воду. Кошка набрасывается на еду, будто не знает, когда поест в следующий раз.

Сынмин намерен найти её хозяев и как минимум отчитать их.

А пока...

      Он устраивается на диване, достаёт ноутбук и начинает искать: лежанки, корм, советы. Не успевает опомниться, как уже делает заметки с ручкой в руках и в очках.       Кошка подходит, тычется в руку. Он замирает, потом гладит её. Она ещё влажная, и мысль о шерсти на диване его тревожит. Но она такая милая. Голову задирает, глаза прикрывает. Сколько же она была голодной и грязной?       Звонок телефона вырывает его из спокойствия. Кошка, свернувшаяся у него на коленях, вскакивает и уходит с сердитым «мрр». — Сынминни! — раздаётся в трубке голос Феликса. Как всегда, он говорит быстро, радостно. Сынмин слушает минуту, раздумывая. — Феликс? — перебивает он. — А? — тот удивляется. Сынмин почти видит его обиженный ротик — так и хочется дразнить, а потом поцеловать. — Ты знаешь, как вывести блох? — спрашивает Сынмин, почесывая руку. — Чего?! Блох? Зачем тебе… подожди, хён—       Голос исчезает. Вместо него раздаётся другой. Голос, от которого по телу Сынмина бегут мурашки. — Ты хочешь знать про блох? — это Минхо. — Зачем тебе это? Сынмин вспыхивает. Ложь срывается с языка: — У моего друга кошка…       Он боится, что сделал что-то не то. Что Минхо прикажет держаться подальше. Но кошка… она смотрит на него с дивана. И ему всё ещё её жаль. — У неё всё есть? — спрашивает Минхо с неожиданной заботой. — Я могу всё доставить. Она сможет оплатить ветеринара? Кошку надо показать врачу.       Мозг Сынмина не успевает обрабатывать услышанное. Человек, почти не говоривший с ним раньше, вдруг заботится о кошке друга. — С-самое страшное уже прошло, просто советы нужны, — бормочет он. — Сэр. — Называй меня хёном, — резко говорит Минхо. И тут же — лекция: про блох, потом про уход за кошками. Сынмин еле успевает записывать. — И держи меня в курсе. Если что понадобится — говори.       Минхо вешает трубку, оставляя Сынмина в оцепенении. Через пару секунд — извинительные сообщения от Феликса, куча стикеров и слёзок.       Сынмин пишет, что всё нормально, откидывается на диван. В голове у него всплывает мысль, будто заметка:

Минхо любит кошек.

Кошка снова подходит, тянется носом к его руке. И он думает:

Я тоже.