If I cannot bend the will of heaven, I shall move hell

— У меня встреча, — говорит Феликс, стараясь звучать небрежно, но Сынмин всё равно поворачивается к нему и внимательно смотрит. В его лице — напряжение. Он явно не хочет туда идти. — Ладно, — медленно произносит Сынмин, не сводя с него взгляда. — Ты же понимаешь, как всё это устроено? — спрашивает Феликс, в его голосе проступает лёгкое раздражение. — «Всё это»? — переспрашивает Сынмин, качая головой. — Это не моя работа — понимать такие вещи. — Но ты не дурак, — резко говорит Феликс. — Тут всё просто. Стоит только включить мозги.

Сынмин опять качает головой.

— Феликс, в моей профессии за непонимание и платят, — спокойно говорит он. — Как думаешь, почему Минхо-си нанял именно меня?

Феликс смотрит на него.

— Я хочу, чтобы ты был со мной, — говорит он без колебаний. — С тобой я чувствую себя в безопасности. А я не чувствовал себя в безопасности уже очень давно.       Сынмин в который раз задаётся вопросом: как такой светлый человек, как Феликс, оказался в этом мире? Он знал — причина была серьёзная. Настолько, что ради него его допустили к самому ядру «отбросов».       Он с трудом подавляет всё, что поднимается в груди. Нет смысла думать о том, что он не может изменить. Например, о том, что когда он обрушит эту систему — Феликс уйдёт вместе с ней. — Если ты хочешь, чтобы я был рядом — я буду, — тихо говорит Сынмин. — Я серьёзно отношусь к своей работе. Я никогда не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

Феликс мягко улыбается.

— Ты делаешь такие смелые заявления, Сынмин, — говорит он. — И так искренне… Я никогда не встречал никого, кто смотрел бы на меня так.       Он прикрывает глаза, на лице — почти блаженная мука, и это ощущение тонкой тревоги отзывается у Сынмина под рёбрами. — Все всегда смотрят на меня с намерениями. Они хотят что-то от меня — хорошее или плохое. Они хотят разорвать меня и слепить заново. Но ты… — он чуть улыбается, голос становится тише. — Твои глаза просто скользнули мимо. Призрак в твоём боковом зрении. А когда ты всё же смотрел — я чувствовал, что ты не хочешь этого. И мне так сильно захотелось украсть твой взгляд и удержать его навсегда.       В этой одержимости было что-то леденящее. Это не был тот мягкий, милый Феликс, к которому Сынмин привык. Это был кто-то другой — настоящий. И он был гораздо темнее. — А когда ты спас меня, — продолжает Феликс, глаза сверкают, прикованы только к нему. — Ты держал меня крепко, и мне на миг дали вкус того, чего я давно хочу. А потом ты снова исчез — сдержанный, отстранённый, профессиональный.       Последнее слово он произносит с лёгким презрением, и Сынмин невольно подаётся вперёд, заворожённый этим напором. — Минхо-хён всегда чувствует, когда я им манипулирую, — усмехается Феликс. — Но моя безопасность — их слабое место. Такие, как Минхо, Хёнджин, Бан Чан… Они любят контроль. Легко использовать их тревогу в своих целях.

В голове Сынмина пересобирается та сцена, где он спасал Феликса.

— Я хочу, чтобы ты был рядом, Сынминни, — шепчет Феликс, приближаясь. — Я хочу, чтобы твой взгляд был только на мне. Пока я смогу удержать его.

Сынмин кивает. Он не в силах говорить.

      Внутри Феликса что-то опасное и сладкое одновременно. Он — как лезвие с двух сторон. И Сынмину нужно быть осторожным, чтобы не порезаться. — Повтори это снова, — просит Феликс, сокращая расстояние до дыхания. — Скажи ещё раз. — Я никогда не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, — выдыхает Сынмин. Пальцы Феликса в его волосах. Его глаза закрыты.       Сынмин вкладывает в эти слова свою преданность — ту, что уже почти не отличалась от настоящей. Так всегда легче лгать — если в твоей лжи есть правда.       Рот Феликса на его губах через секунду. Горячо. Требовательно. Магнитная тяга. Слишком идеален — от формы до вкуса. Сынмин даже не осознаёт, как его руки хватают Феликса за талию, притягивают ближе, сжимают до полного слияния.

Сдавленный стон, сорвавшийся с губ Феликса — высшая награда.

— Ты должен трахнуть меня, Сынмин, — выдыхает Феликс, отстраняясь, закусывая нижнюю губу. В его глазах — нужда, желание, зависимость. — Мне нужен ты.       Сынмину кажется, его тело горит. Он с трудом держится. Он бывал в худших ситуациях, заставляя себя держать дистанцию, и это — всего лишь ещё одно задание.

Он утыкается носом в шею Феликса, пытаясь подобрать слова.

— Ты опасен, — шепчет он, губами касаясь его челюсти. Феликс вздрагивает. — Ты разрушишь меня.

Глаза Феликса почти чёрные от желания.

— Обещаешь? — хрипло спрашивает он. Сынмин тихо смеётся.

Они не занимаются сексом.

Хотя это требует от Сынмина всего, что у него есть.

Они просто сидят рядом. У Сынмина под кожей будто жужжат мухи.

      Они смотрят фильм. Про мальчика, девочку и кошку, которая просто хочет любви, но мир вокруг рушится. Сынмину требуется время, чтобы понять сюжет — его пульс всё ещё скачет. Феликс рядом — мягкий, спокойный. Голова падает на плечо, ворот рубашки открывает соблазнительную линию шеи.       Феликс — полностью расслаблен рядом с ним. Полностью беззащитен — рядом с человеком, который мог бы убить его за пару секунд.       Фильм трогает Феликса. Он, как всегда, плачет, не скрываясь. Кусает губу, оборачивается к Сынмину, ища сочувствия.       Сынмин смотрит больше на него, чем на фильм. Но финал всё же его цепляет.       Сюжет прост, но откликается где-то в тех чувствах, что разрослись внутри него к Феликсу.

Когда Феликс уходит, в глазах у него — звёзды.

      Сынмин идёт домой, всё будто в тумане. Его шаги отдаются эхом. Дверная ручка громко гремит, и ему хочется сказать ей тише.

В темноте квартиры мелькает белая тень.

Кошка.

      Голоса в его голове — о чистоте, шерсти, порядке — замолкают. Он прижимается к её мягкой, чистой шерсти. — Дайджи, — шепчет он. Наконец даёт ей имя. — Я бы выбрал тебя.       Глупо, конечно. Говорить с кошкой, как будто она поймёт. Но после всего, через что он проходит, эти слова кажутся важными.       Фильм прилип к нему — как и эта мысль: о создании, которое просто хочет быть любимым. Которое пожертвовало всем, чтобы быть свободным. — Я бы выбрал тебя, — повторяет Сынмин, глядя, как она сидит напротив.       Она теперь часть его. Единственная, что принадлежит только ему. Она набрала вес, стала чище, спокойнее. Она — не часть миссии.       Он медленно опускается, наблюдая, как она вбегает и выбегает из его вытянутой руки.       У него впереди встреча. Возможность потянуть за нити, соединяющие остальных.       Сынмин сбрасывает сожаления и начинает готовиться к следующему шагу.

Его следующая цель — Ли Минхо.

И Сынмин знал, как именно к нему подобраться.