If I cannot bend the will of heaven, I shall move hell

      Входить в квартиру Феликса и Хёнджина больше не казалось Сынмину чем-то странным. Он привык к её уюту, к знакомой обстановке.       Иногда он встречал Чонина мельком, и это сбивало его с толку, но в основном он знал, чего ожидать.

Но сегодня, войдя внутрь, он понял — что-то было не так.

На секунду ошарашенный, Сынмин замер в дверях, ожидая подвоха.

Джисон здесь.

      Он проводит пальцами по волосам Феликса, и оба что-то оживлённо обсуждают.       Чонин должен был где-то маячить поблизости — обычно он оставался на ночь перед сменой Сынмина, и тому нужно было бы морально готовиться к их взаимодействию, но—       Джисон снова носит ту повязку на голове, и когда улыбается — во рту сверкает серебряный зуб. Сынмину хочется поймать его, укусить. Сердце тревожно бьётся от собственных мыслей.       Может, Сынмин просто был влюблён в опасность. Как мотылёк на огонь. Раз он выжил столько лет в этой сфере, наверное, он и правда сумасшедший.       Он чувствует, как Чонин появляется на периферии, и выпрямляется, поворачиваясь к нему. — Тяжёлая ночь? — спрашивает Сынмин, замечая тёмные круги под глазами и взъерошенные волосы. — Что-то вроде того, — отвечает Чонин, на губах появляется лукавая ухмылка. — Тебе есть за что отчитываться, знаешь ли. — Хм, люди постоянно так говорят, — пожимает плечами Сынмин. — Но никто особо не торопится это реализовать.       Он не хотел, чтобы они стояли так близко, но лицо Чонина всего в одном дыхании от него, длинные ресницы чуть дрожат, лёгкое удивление окрашивает его черты.       Сынмин всегда больше всего любил ловить Чонина врасплох. Это было таким же затягивающим тогда, как и сейчас. — Сынмин?! — голос Феликса радостный и тёплый, и Сынмин поворачивается к нему, как подсолнух к солнцу, стремясь навстречу.       У него есть всего секунда, чтобы приготовиться, потому что Феликс бросается ему на шею, запрокидывает голову и настойчиво прижимается к его губам.

Сынмин почти забывает ответить на поцелуй — так смущён публикой.

      Когда Феликс отстраняется, Сынмин не может не взглянуть виновато на Джисона, который теперь сидит и выглядит довольно жизнерадостно.       Джисон, вместе со своим импульсивным напарником, были, пожалуй, самыми трудночитаемыми из всех, и это делало его непредсказуемым.       Чонин тоже смотрит на него, странным взглядом. Будто не знал, что Сынмин вообще способен на поцелуи и объятия. Он отреагировал почти так же, когда Феликс искал у него утешения в лифте.       Сынмину невыносимо хотелось узнать, о чём думают эти двое, но ни один из них не собирался озвучивать это вслух.       Его рука всё ещё держит Феликса за бедро, лаская тёплую кожу, оголившуюся из-под поднявшейся рубашки, и Феликс вполне доволен этим положением. — Хёнджин выйдет через секунду, — сообщает Феликс, болтая о его уходе в ванную и уходе за волосами. — Ты нормально, малыш?

Он обращается к Джисону, который вяло машет рукой.

— Я просто жду Бина, — говорит он, потягиваясь в одну длинную линию, слегка неуверенно стоя на ногах. По мере того как он приближается, Сынмин понимает точно — он под кайфом. Он дарит Сынмину ленивую улыбку. — Привет снова, солдатик.       У Сынмина дёргается бровь. Он слегка раздражён. Он поднимает брови, и пирсинг на лице только привлекает к этому внимание. Сынмин отлично знает, что легко выходит из себя, особенно в те дни, когда нарушают его режим, а Джисон моментально находит, за какие косички дёргать.       Сынмин не забыл, как Джисон вторгся в его дом, трогал, двигал, задевал его вещи. И хоть он сам того не осознавал — обида у него осталась. — Привет снова, — начинает он и с презрением окидывает Джисон взглядом. На нём мешковатые джинсы, уродливые массивные ботинки и заношенная футболка. — Погодный мальчик.

Джисон задыхается от возмущения.

— Это ещё что значит? — спрашивает он, округляя глаза. Энергия фонтанирует. Феликс смеётся, заразительно и звонко, а Чонин сдерживает смешок в кулак. — Мы готовы? — спрашивает Хёнджин, поворачивая за угол с широко распахнутыми глазами, будто это не его ждали всё это время. — Да, — отвечает Сынмин, указывая на выход. — Подожди, нет, — возражает Джисон, голос у него повышается. Сынмину это приносит огромное удовлетворение. — Ты должен объяснить, что ты имел в виду!

Сынмин понимает — этот человек настоящая угроза всей его структуре. Он хаос. Опасность.

— Должен? — спрашивает Сынмин, склоняя голову. Он спрашивает искренне, ведь осознаёт, какие силы действуют в этой комнате. — Это приказ?

В комнате наступает тишина, на лице Джисона — замешательство.

Кажется, они тоже забыли, какое место Сынмин занимает в этой иерархии.

Хёнджин проходит мимо Джисона с презрительным взглядом.

— Просто прими поражение, Джисон, — бормочет он, качая головой. — Пошли.

Сынмин кивает. Больше слов не нужно.

      Феликсу требуется минута, чтобы собраться. Он выглядит задумчивым, пока они входят в лифт. — Тебе придётся к нему привыкнуть, — наконец говорит Феликс. — Он теперь будет бывать чаще. — Правда? — спрашивает Сынмин. — И вообще-то, я в порядке.

Хёнджин усмехается.

— Это не только наш дом, ты знаешь, — говорит он. — И Джисону нужно научиться вести себя как человек. Сынмин был прав, что поставил его на место.

Феликс смеётся, настроение снова меняется — он всегда был переменчив.

— Он будто антисынмин. Возможно, они никогда не притрутся, — говорит он, ухмыляясь. — Ты говоришь, будто мы две кошки, впервые встречающиеся, — жалуется Сынмин, не удержавшись от кошачьих сравнений. — Хм, а Сынмин был бы чёрным котом или рыжим? — спрашивает Феликс у Хёнджина, почти игнорируя возражения Сынмина. — Определённо чёрным, — отвечает Хёнджин. — У него есть эта энергия. — Я не понимаю, что это вообще значит, — отзывается Сынмин, начиная движение машины. — Вы ничего не знаете о кошках. Я был бы рыже-белым, очевидно же. — Сынмин, ты не можешь просто сам решить, каким котом быть — в этом нет никакого символизма! — возмущается Хёнджин. — А зачем мне символизм, если я кот? — размышляет Сынмин, и оба пассажира снова громко стонут.       Но Сынмин — вовсе не кот. Потому что он должен адаптироваться к любой ситуации.       А если приблудные решат задержаться в его жизни — он адаптируется. Он может. Не идеально, но сможет, если постарается. Всё, что нужно ради миссии.

Я не похож на кота.