If I cannot bend the will of heaven, I shall move hell

Возвращаться к работе было так же просто, как дышать.

Сынмин всегда чувствовал себя лучше, когда снова был в движении. Сегодня — пятница.

До того, как его мир перевернулся, ему дали обещание.

— Сынмин, — брови Минхо взлетели, словно в удивлении. — Сэр, — мягко ответил Сынмин, голос чуть дрогнул. Он видел старшего всего один раз после своей «игры» с Хёнджином, и тогда Минхо велел, что ему не обязательно выходить в этот день. Что вместо него может прийти Чонин.

Сынмин же ясно дал понять Чонину, что такого не будет.

Минхо вздохнул — немного с улыбкой, немного с раздражением.

— Ты хуже, чем он, — сказал он, качнув головой. Сынмин понимал: речь шла о Хёнджине. — Мне теперь суждено терпеть вас двоих, объединённых против меня?       В его лице мелькнуло тепло, почти нежность, и грудь Сынмина расправилась, дыхание сбилось, когда Минхо встал и приблизился к нему. — Я не собака, которую можно дразнить, пока не сорвётся, — прошептал Минхо, входя в личное пространство Сынмина.       И это было хорошо — снова ощущать, что он нужен. В глазах Минхо не было жалости, как у других. Он не ждал, когда Сынмин сломается. Там было ожидание, вес. Минхо будет держать его в ответе за проступки. — Хёнджин любит жёсткое обращение, — спокойно, будто о погоде, сказал Минхо. — Ему нравится, когда его удерживают, наказывают, унижают. А что нравится тебе, Сынмин?

Что ему нравится?

— Я… — Сынмин задрожал, мысли вылетели из головы. У него было много, очень много секса. Но всегда — с целью что-то получить. Чтобы втереться в доверие. Чтобы угодить. — Думаю… мне нравится служить другим.

Минхо задумчиво хмыкнул.

— Ладно, — решил он. — Вернись на пост. У тебя всё ещё есть работа.       Сынмин наполовину ожидал наказания прямо сейчас, но… конечно. Он забылся, кем был и зачем здесь находился. — Да, сэр, — сказал он и поклонился. Минхо кивнул и вернулся к столу. Сынмин знал: его отпустили.

Уже выходя, он услышал:

— Сынмин, напомни Чимину-си, что ему надо пройтись по новому сету с танцорами. Это ненадолго.

Сынмин нахмурился, но согласился.

— Хорошо, сэр, — и, выйдя, тихо процедил: — Какого чёрта ещё за Чимин?

Он не должен был знать имён танцоров.

      Он прошёл по коридору, привычно пристегнул кобуры, закрепил камеру и наушник.       Быстро нашёл Феликса — тот был наполовину одет и сиял блёстками. Феликс притянул его к поцелую, но Сынмин остановил. — Не сейчас, Ликс, — сказал он, убирая его руки, хотя пальцы сами тянулись к обнажённым бёдрам. — Мне нужен танцор. Чимин? Минхо велел передать сообщение.

Глаза Феликса потемнели.

— Вон там, — коротко сказал он, указав на парня у ярко освещённого зеркала. — Только смотри, чтобы глаза далеко не убежали.       В его голосе звучало такое предупреждение, что Сынмин почувствовал себя уже виноватым. И не мог избавиться от мысли: Минхо сделал это специально.       Чимин оказался красивым и кокетливым, положил руку на предплечье Сынмина, склоняясь ближе. Жест был безобидным, но Сынмин едва сдерживался, чтобы не оглянуться на Феликса — как нашкодивший пёс. Грудь отзывалась тревогой.

Он едва успел закончить передачу, когда голос в наушнике приказал:

— Босс зовёт тебя наверх. Срочно.

Сынмин напрягся.

— Сынмин? — Хёнджин выглянул в раздевалку, нахмурился, заметив руку Чимина на его предплечье. — С Хёнджини так весело играть, — усмехнулся Чимин. — Он такой собственник в последнее время.

И убрал руку, прежде чем Сынмин успел её отдёрнуть.

      Он не посмел взглянуть на Феликса. С улыбкой, примиряющейся, прошёл мимо Хёнджина.

Но в зале Минхо нигде не было.

— Где босс? — спросил Сынмин у бармена. — Сказали, он ищет меня. — Он с клиентами, — кивнул тот в сторону VIP-зоны.

Сынмин зашагал туда, тревога точила изнутри.

Минхо сидел там, обаятельно улыбаясь гостям.

— Сэр? — тихо обратился Сынмин.

Минхо повернулся, улыбнулся:

— О, Сынмин. Всё уже хорошо. Можешь вернуться к своим делам.

Кожа Сынмина зазудела от раздражения.

— Сэр, — выдавил он, поклонился, скрывая мрачное лицо. — Подожди, останься рядом, Сынмин-си, на всякий случай, — добавил Минхо. — Да, сэр, — сказал он, и сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.       Минхо начал давать ему бессмысленные поручения. Совсем не по его работе. Сынмин стиснул зубы: Вот оно. Моё наказание.       Это открытие должно было облегчить ситуацию. Но к концу ночи он был готов взорваться.

В кабинете Минхо выглядел совершенно невозмутимым.

— Я вызвал Чонина за другими двоими. Кстати, они явно хотели с тобой «поговорить». — О, конечно, — огрызнулся Сынмин, злость прорывалась наружу. Он всегда боролся со своими эмоциями, учился контролировать их. Но Минхо с первой встречи умел разрывать каждую шовную нитку его самообладания. — Что это было? — лениво спросил Минхо, хотя явно всё слышал. Не дожидаясь ответа, продолжил: — Впрочем. Осталось всего пару дел, потом ты отвезёшь меня домой, и— — Простите? — перебил Сынмин, не сдержавшись. — Отвезу вас домой?! У вас что, руки и ноги отвалились, пока я занимался своей работой? Или, может, когда я осмелился на минуту отлучиться в туалет, ваши глаза вырвали из орбит? Почему вдруг маленький Сынмин должен вас возить? Или вы скажете, что Ли Минхо, владелец той безумно дорогой машины, решил доверить её мне — только чтобы доказать что-то?! — Ты закончил? — спросил Минхо спокойно.

Сынмин отвернулся, сжав губы, словно молился всем богам сразу.

Он не заметил, как Минхо оказался за его спиной.

— Я думал, ты сказал, что любишь служить другим, — прошептал он, голос давил на каждую нервную клеточку. Но под ним звучало что-то ещё, что зажгло огонь внизу живота. — Ты солгал мне?

Голос слишком опасный.

— Я не солгал, — сквозь зубы сказал Сынмин. — Тогда к чему все эти сцены? — с усмешкой спросил Минхо, разворачивая его к себе. — Сегодня ты мне послужил прекрасно, Сынминни.

Из его горла вырвался злой звук, и он толкнул Минхо назад, на стол. Бумаги и вещи разлетелись.

— Этого ты хотел? — спросил он, усаживаясь на колени Минхо. — Хотел, чтобы я потерял контроль и в итоге встал перед тобой на колени, как шлюха?

Лицо Минхо загорелось хищным голодом.

— Я хотел, чтобы ты был честнее со мной, Сынмин-а. Чего ты ждал от той прогулки с Хёнджином? Тебе нравилось, что делаешь что-то запретное? Или ты просто пошёл за ним, потому что он сказал?       Сынмин попытался отстраниться, но руки Минхо обхватили его талию, удерживая. Теперь он стоял коленями на столе, вжимая Минхо в поверхность, держась за его плечи. — Я… я хотел посмотреть, что будет, — признался он.

Минхо оскалился, как акула.

— Мне нравится, когда ты честен, Сынмин-а. Так чего ты хочешь от этого? Ты ведь любишь злить меня, называть «сэр», сверлить злыми глазами. Но никогда не позволяешь себе шаг в сторону, пока Хёнджин не подтолкнёт. Мне оскорбиться? Ты просишь у меня только то, что другой сказал?

Сынмин сглотнул. Он всегда стремился к контролю. Но…

— Я хочу, — он задержал дыхание. — Я хочу бороться с тобой за него. Хочу, чтобы ты отнял у меня контроль. Хочу, чтобы ты заставил.       Минхо застыл, а потом резко втянул воздух и вцепился пальцами в его короткие волосы. — Чёрт… Я понял с первой минуты: с тобой будет весело. — Весело? — переспросил Сынмин, в голосе — возмущение. — Я не аттракцион.

Он схватил Минхо за волосы, притянув ближе.

— Ты должен заслужить это.

Минхо сжал его челюсть и впился в губы грубо, со вкусом зубов и языка.

— Мне ничего не нужно заслуживать, Ким Сынмин. Ты уже мой.

Эти слова пронзили Сынмина электричеством.

— Правда? — процедил он. — Но ведь это я сверху, сэр. — Думаю, ты прав, — сказал Минхо и сжал его бёдра так, что полностью поднял его вес. Сынмин вздрогнул, вцепился руками в Минхо, чтобы не упасть. — Исправим.

Минхо легко развернулся и опустил его на стол.

— Я ведь говорил: не называй меня «сэр», Ким Сынмин, — тихо сказал он. В чёрной водолазке и брюках он выглядел так просто, но именно это сводило Сынмина с ума. Улыбка была всё та же — дерзкая, насмешливая. — Может, перестанешь задавать вопросы, на которые уже знаешь ответ, — огрызнулся Сынмин. — Тогда, возможно, я послушаюсь вас, сэр.

Минхо схватил его за ворот и снова поцеловал, стягивая куртку с плеча.

— Я… не хочу… — запнулся Сынмин, дыхание сбилось. — Не рубашку. Не снимай.       Минхо посмотрел прямо ему в глаза, ладонь ласково легла на челюсть. В этом взгляде было что-то мягкое, и Сынмин понял: он пропал. Он доверял ему. — А кто сказал, что я хочу раздевать тебя в своём офисе? — усмехнулся Минхо. Но пальцы уже скользнули под пояс его брюк, и Сынм ин сдавленно выдохнул, жадность поднималась до горла. — Слишком самонадеянно, разве нет? — После всех этих разговоров о том, как я тебе нужен? — Сынмин фыркнул и рассмеялся. — Не притворяйся, что ты не хочешь меня так же сильно. — А, так ты это признаешь? — поддразнивает Минхо, просовывая пальцы в шлевки ремня Сынмина и дергая, заставляя Сынмина неловко упасть на локти. Минхо хрипло смеется, когда Сынмин ругается, но быстро справляется с его штанами, а затем и с боксерами. — Какие длинные ноги, — Минхо впивается зубами в голое бедро, намеренно игнорируя эрекцию. Сынмин хнычет. — Я не шутил, когда говорил, что ты мог бы стать одним из моих танцоров. — Перестань валять дурака, — рычит Сынмин, запуская руку в волосы Минхо и дергая их. — Перестань говорить мне, что делать, — говорит Минхо, вставая и вырывая руку Сынмина, прижимая её к столу рядом со своей головой. — Позволь мне насладиться тобой.       Его взгляд блуждает по Сынмину, в полузастегнутой рубашке, прижавшемуся к столу.       Холод пронизывает его тело, и он скулит, чувствуя отчаяние. Он слишком долго был возбуждён. — Хён, — стонет он, двигая бедрами и обхватывая себя ногами, чтобы притянуть ближе. — Блядь, — бормочет Минхо, а затем он ныряет вниз, закидывает ноги Сынмина себе на плечи и обхватывает ртом его член. Сынмин задыхается и почти кончает в одно мгновение, он чувствует себя так, будто уже несколько дней находится на грани.       Сынмин не смог сдержаться, и его рука снова потянулась за волосами Минхо, но она была выхвачена из воздуха. — Тронешь, и я начну снова, Сынмин-а, — мычит Минхо, отстраняясь и целуя его бёдра, лишая его тепла своих губ. Сынмин ругается. — Теперь ты собираешься слушать хёна? — Да, да, — соглашается Сынмин, извиваясь всем телом, пока Минхо целует его обнажённую кожу, желая, нет,  желая  большего. Удовольствие пульсирует под кожей, каждое прикосновение кажется недостаточным. — Пожалуйста. — Ммм, — мычит Минхо, вибрируя под его кожей, а затем его рот снова накрывает его, и он выдыхает, стоны вырываются все громче и быстрее, когда Минхо стремительно возвращает его к краю. — Хён, я сейчас… — Сынмин дрожит, но Минхо продолжает идти, даже когда разум Сынмина белеет, и он дрожит от шока. — Перестань…       Минхо отстраняется с легкой улыбкой, высунув язык, чтобы очистить уголок рта, откуда вытекла сперма. — Ммм, — говорит он и целует Сынмина, который бессильно падает на стол. — Фу, — стонет Сынмим с отвращением. — Прекрати немедленно!

Минхо хихикает, издавая девчачий звук, и его глаза мило щурятся, когда он улыбается.

— Уже снова стал таким требовательным? — спрашивает Минхо лёгким голосом. — Вы с Хёнджином – одного поля ягоды.