If I cannot bend the will of heaven, I shall move hell

      Сынмин вовсе не обязан стоять, но он всё равно это делает. Он напряжён, в отличие от остальных Бродяг, в число которых не входят Феликс, Хёнджин или Минхо.       Джисон сидит, закинув ноги на стол, и жует какие-то мармеладки, держа пакет на коленях. Чанбин пару раз косо смотрит на него, раздражённый этим чавканьем, и, чтобы тот перестал, щипает его за ухо.       Наиболее примечателен Банчан. Он сидит прямо, выглядя уставшим, как обычно. За его спиной стоит Чонин. Сынмин не слышал, чтобы они обменялись хоть словом, но видел, как ладонь Чонина мягко массировала шею старшего, пока они говорили тихо-тихо, а лицо Чонина при этом озаряло мягкая улыбка.

Это было ближе всего к незащищённости, что Сынмин вообще видел от него. Даже лавируя вокруг друг друга, они всегда держались на грани лезвия.

      Может быть, однажды Чонин и правда поймёт его до конца — и на этом всё закончится. В первый же день Сынмин жаждал именно этого узнавания, настолько сильно, что готов был позволить Бродягам разорвать себя в клочья только ради ответов.       А теперь его немного страшит мысль узнать, сколько же Чонин на самом деле потерял из того, что связывало их. Или же — имел ли он хоть когда-то значение для этого мальчика? Может, Чонин просто не заботился настолько, чтобы запомнить его лицо?

Мысли эти казались нелепыми, но именно они преследовали его больше всего.

— Чёрт возьми, — громкий голос прерывает относительное спокойствие комнаты, хотя и ещё мгновение назад Джисон вскрикивал от щипков Чанбина. — Бин-а, это ты называешь гостеприимством? Что насчёт твоего милого пентхауса, а? А нас ты гонишь ютиться в этом жирном казино…       Голос принадлежал стройному мальчику с чёрными волосами. Сынмину требуется несколько секунд, чтобы узнать в нём Чон Уёна. Это имя он знал — несколько «тяжеловесов» по-прежнему имели значение для Сынмина, даже если действовали вдалеке. Чон Уён работал на Ким Хонджуна на севере, и его репутация опережала его самого. Он был карателем, это Сынмин знал точно, и был привычен к особенно кровавым местам преступлений.       За ним вошли и другие, добавляя шума к перепалке между Чанбином и Уёном. Последним появился Ким Хонджун, но на этом всё не закончилось.

Людей оказалось невероятно много, и Сынмин был благодарен Чонину за подготовленное досье как никогда.

Банда Ли Санёна с запада. У него, казалось, была самая большая команда.

Ян Чонвон с юга.

Чхве Субин с востока.

Сынмин чувствовал себя перегруженным.

      Чонин подошёл ближе к нему, и Сынмин отметил с крохотным облегчением, что они не единственные, кто стоит. Но облегчение быстро улетучилось, когда два парня с мышиными лицами подскочили прямо к Чонину. Сынмин узнал их сразу — Чхве Бомгю и Ли Хисын, с востока и юга соответственно. Они легко вовлекли Чонина в болтовню, оставив Сынмина одиноким островком. Логично: они ровесники. Но Сынмин только сильнее напрягся.       Он почти вздрогнул, когда мягкие пальцы коснулись его запястья, бережно потянув. Он встретился с мягким взглядом БанЧана и тяжело сглотнул. — Сбивает с толку, да? — сказал Банчан нормальным тоном, но в шуме его слова едва не потерялись.       Сынмин до сих пор не понимал, как ему себя вести рядом с этим человеком — в его присутствии он всегда немел. Ему удалось только кивнуть.

Банчан потянул его ближе.

— Встань позади меня, — инструктировал он. — Так внимание будет меньше на тебе, а если и будут вопросы, я отвечу. Для этого я тут, верно?       Он был так обаятелен, что его улыбка ощущалась для Сынмина почти физическим грузом на груди. Странно было видеть, как Банчан направляет это естественное обаяние на него — обычно он так заботился о Джисоне или Феликсе. Это заставляло Сынмина чувствовать себя младше. — Ладно, — выдавил он наконец. — Спасибо, хён.

Ответная улыбка Бан Чана стоила этого смущения. Сынмин пересилил себя и последовал за ним, встав позади.

      Банчан снова накинул на себя ту самую «большую» харизму и начал усмирять шум в комнате, давая остальным несколько минут на приветствия.       Присутствие БанЧана всегда было всепоглощающим. Сынмин видел проблески другой его стороны — той, что он хранил для своих любимых. Но перед толпой он был яростным и неколебимым, как прилив. И Сынмин чувствовал знакомый рывок в груди — то огромное, извивающееся нечто, что всегда толкало его брать, владеть, держать.       Сынмин всегда был плох с навязчивостями. Будто не умел хранить что-то естественно — обязательно нужно было захомутать, защитить, запереть.       Так было лишь с одним человеком прежде, но теперь это повторялось. Или же, возможно, его одержимость Чонином была настолько сильна, что затянула в свою орбиту и остальных.

Он плохо понимал самого себя — ведь это чувство не поддавалось логике. Никогда не поддавалось.

Именно поэтому Сынмин никогда, никогда не мог остановиться.

— Она поджимает, — говорил Банчан. — Уже использует свои ресурсы, чтобы перекрыть часть наших поставок. Сон-а всё чаще сталкивается с перебоями в магазинах. — У нас тоже были перебои, — тихо сказал Хонджун. Но и его слушали все: когда он говорил, люди внимали. — Но это не сильно ударило. Уён быстро поставил их на место.       Уён оскалился в дикой ухмылке и протянул руку через стол к Джисону. Тот хлопнул по ней в ответ, радостно выкрикнув. — Мы знаем, что Шин был её главным покровителем с самого начала. И похоже, она узнала кое-что важное о твоём человеке, — продолжил Хонджун, кивая в сторону Сынмина. — Кажется, он произвёл на неё впечатление. Она хочет его. — Хочет его? — переспросил Банчан сквозь зубы. Его плечи напряглись. — У этой суки всегда что-то новое.       Хонджун рассмеялся, но остальные замолкли. Сынмин едва сдержался, чтобы не закатить глаза: что "Белый Тигр" мог хотеть от него? Только отнять его у Бан Чана, разумеется. — Шин рассказал ей всё, что ей нужно. Он рыскал по нашей территории, что-то ища. У него там есть семья?       Верно — реабилитация Суён находилась именно в зоне Хонджуна. Он сделал это намеренно, чтобы завоевать доверие Бродяг: отдал им «сестру» как залог. Это была её работа. Сынмин сжал зубы. — Там кое-кто был. До недавнего времени, — сказал Банчан. Он всегда был дотошным. — Сейчас уже никого там нет.

Хонджун посмотрел оценивающе, заметив недосказанность.

— В любом случае, я достал то, что ты просил, — сказал он, улыбнувшись. — Несмотря на то, что ты всё так усложняешь.       Сынмин не видел лица БанЧана, но знал, что тот убивал за меньший неуважительный тон. Он напрягся, ожидая реакции.

Но Банчан рассмеялся, и напряжение в комнате треснуло, как лёд.

— Верно, — признал он. — Я и правда принёс вам кучу проблем, когда решил открыть карты с Ликсом. Всегда благодарен вам за поддержку, даже если выгляжу сумасшедшим. Обещаю, оно того стоит.

Чонин опустил глаза. Сынмин сразу понял — он чувствует груз вины.

— Ну, я никогда и не сомневался, — сказал Санён. — Да и в любом случае, слишком уж легко стало. Я уже думал, что пора на пенсию. — Ну, по возрасту тебе уже можно, логично, — вставил кто-то из его людей, Сону. Лицо Санёна дёрнулось.       Когда атмосфера стала легче, Банчан подробно изложил всё, что происходило до этого, даже если часть присутствующих и так была в курсе. В ответ другие поделились своими стычками с "Белым Тигром". Сынмин впитывал каждую деталь, а вопросов ему и правда никто не задавал — Банчан отводил их на себя.       Когда собрание завершилось, люди начали расходиться парами и группами, обсуждая еду или встречи. Среди задержавшихся был Хонджун. Он терпеливо ждал, пока Банчан закончит любезности. Сынмин всё время следил именно за ним и чувствовал его взгляд в ответ. — Что такое, Джун-а? — спокойно спросил Банчан, вернувшись к столу. На его другой стороне по-прежнему сидел один из людей Хонджуна, как хищная птица. — Шин становится настоящей проблемой, — сказал Хонджун. — Мне не нравится, что он в моей зоне. Он всё портит. — Простите, — вмешался Сынмин. — Это моя вина, что он вообще здесь. Он сделает всё, лишь бы нагадить мне.       Шин бы с удовольствием выгнал его и наслаждался мыслью, что Сынмин исчез навсегда. Вероятность, что он вмешается снова, была мала, но Сынмин с первого дня понимал: этот мерзкий старик станет сильным противником. Теперь, зная, где он, Сынмин, оказался — он не отстанет никогда. — Это не вина Сынмина. Это моя вина, — сказал Банчан, беря ответственность на себя. — Мы разберёмся с Шином за тебя. Прости, что это легло на твои плечи. — Нет, хён, ты не понял, — Хонджун оскалился. — Я не извиняюсь. Я лишь спрашиваю разрешения. — О, — сказал Банчан и улыбнулся. — Хочешь заняться им сам? — Он меня достал, — пожал плечами Хонджун. — Хочу видеть, как его голова покатится.

Брови Сынмина взлетели. Он гадал, что же такого сделал Шин.

— У тебя есть полное разрешение. И больше того. Если тебе нужны ресурсы – звони. — Мне ничего не нужно, — сказал Хонджун и снова посмотрел прямо на Сынмина. — Разве что… его. Мне не помешали бы глаза, знающие, как работает Шин.

Сынмин взглянул на Бан Чана. Тот кивнул почти незаметно.

— Всё, что угодно, — сказал Сынмин, впервые за всё время улыбнувшись. — Я с радостью посмотрю, как этот ублюдок сгорит. — Отлично, — оскалился Хонджун. — Буду рад работать с тобой.