If I cannot bend the will of heaven, I shall move hell

Сынмин любит составлять списки.

Списки помогают ему не захлебнуться от перегрузки.       Разве что в те моменты, когда сами списки начинают его душить. Тогда это похоже на пожар вокруг — и воздух стремительно кончается.

Но в целом — он справляется.

Страница первая — основные задачи:

1. Чонин (можно и без объяснений) 2. Банчан (что потребуется, чтобы свалить «бродяг»? Он близко, достаточно, чтобы убить, и всё же кажется дальше, чем когда-либо, от того, чтобы вырвать с корнем их операцию) 3. Феликс (как его команда могла его упустить его? Нужно внедрение в информационно-коммуникационную сеть «бродяг»

некоторые. подпункты на заметку

4. Джисон и Чанбин (чтобы перекрыть их поставщиков, понадобилась бы команда валькирий, а с тем, что Донхёк пропал, он остался ни с чем. Ищем другие варианты) 5. Хёнджин (почти ничего не известно. Ещё одного случая как с Феликсом допустить нельзя) 6. Минхо (спросить про кошек)       Это список его главных целей, хотя назойливый голос в глубине сознания шепчет: скорее это не цели, а одержимости. Но об этом не сегодня.

Список 2 — второстепенные задачи:

1. разобраться с самоубийством Суён (она пыталась рассказать про «сучку») 2. проверить Дохвана (с такой "жалкой легендой" это вряд ли «Белые тигры», но что-то тут не так) 3. «Белые тигры» (становятся слишком серьёзной угрозой операции. Возможно, их придётся прикрыть. Валькирии пригодились бы) 4. Шин (пояснение выше) 5. Хонджун и северная ветвь (нужно больше деталей. Врываться неподготовленным — нельзя) 6. Хуан из клуба (подозрительное взаимодействие. Выяснить намерения)

И всё это — лишь малая часть его бесконечного списка дел.

Лист дел:

1. связаться с Джэмином (после Суён – тишина. Плохой знак) 2. найти Донхёка (плохой знак) 3. восстановить контакт с Рэйфом Чэнлэ (он всё ещё под прикрытием в организации Шина) 4. найти новый наполнитель для кошачьего туалета (Чонину не нравится нынешний) 5. поговорить с Йеджи (отношения поддерживать важно, а Яма приедет разбираться, если не будет отчётов) 6. спросить у Минхо про кошку 7. нанести визит «сучке»       Список этим не ограничивается. Есть десятки мелких ответвлений от первого списка. Целый отдельный список, посвящённый только Банчану.

Сознание Сынмина переполнено — и потому он меряет шагами комнату. Ещё немного — и протрёт дыру в полу.

— Что скажешь насчёт того, чтобы завести ещё одну кошку? — спрашивает Чонин, прерывая его хождение.       В квартире тихо. Сынмин уже час замечал его нетерпение. Замечал — но, переполненный мыслями, упорно игнорировал. — Ещё одну кошку? — у Сынмина дёргается вена на виске, острый укол стресса бьёт в голову. — Помолчи.       С тех пор, как они начали жить вместе, всё изменилось странным образом. Прошла примерно неделя — и их разговоры перестали быть скованными и неловкими, превратившись в нечто иное.       Чонин стал казаться ещё большим чужаком, чем прежде, и всё же между ними возникла странная лёгкость — почти семейная, как между братьями, когда общаются без формальностей и вежливых масок.

Разговоры сведённые к самому минимуму — коротко и по сути. Самый любимый для Сынмина способ общения.

Он старается не придавать этому значения.

— Не драматизируй, — отвечает Чонин. — Он уже, технически, мой. — Буду драматизировать, если захочу, — бурчит Сынмин, потирая лоб. У него были планы на этот день. Он собирался преодолеть тошнотворный ком в горле и задать Чонину простой вопрос о прошлом.

Теперь — вряд ли.

— И Даджин не любит других кошек. Ты её слишком стрессуешь, она ещё ребёнок, — возражает он, словно Чонин и не говорил. — Что, если она его возненавидит? Она должна страдать из-за твоих прихотей? — Я взял его для Минхо-хёна, но он не захотел, — говорит Чонин печально, явно намеренно модулируя голос, чтобы выжать эмпатию. — Как я мог его выбросить?

Сынмин резко втягивает воздух сквозь зубы.

— Кто вообще дарит кошек? Идиот. — резко отрезает он. — Ты не можешь от него избавиться. — Конечно, — соглашается Чонин. — Я его нашёл, не купил. Он был один-одинёшенек, такой крошечный. Я подумал, хён обрадуется, но у Минхо какая-то странность насчёт кошек.       Да. У него такое есть. И это гложет любопытство Сынмина так сильно, что занимает минимум три пункта в отдельном списке про Минхо.

Человек, который одержим кошками, — и не берёт себе даже одну на ночь?

Это сводит его с ума.

— Да. У него есть. Но что именно? — Сынмин уже не в силах скрывать прямоту.

Чонин смеётся, раздражающе.

— Хорошая попытка. Спроси у него сам. А теперь хватит увиливать — ответь на мой вопрос. — Он закатывает глаза. — Можно я его приведу? — Естественно, — выпаливает Сынмин. — Это твой дом. И я надеюсь, ты не опустишься до жестокости к животным. — Естественно, — пародирует Чонин. — Я назвал его ДжиДжи. — Как оригинально, — отзывается Сынмин. Чонин закатывает глаза. — О боже. Мне нужен ещё один список.       Он вытаскивает блокнот — тот самый, в котором делал пометки, когда изучал всё про Даджин, — и начинает быстро выводить строчки.

Хотя бы этот список не будет жечь пространство внутри его головы.

— Хён, ты вечно со своими списками, — смеётся Чонин. — Почему ты не можешь просто принимать жизнь такой, какая она есть?

Сынмин замирает, дыхание сбивается.

Чонин не знал– — Что? — спрашивает тот. — Я снова задел твою дурацкую чувствительность?

Чонин не знает о списках. Или, по крайней мере, не должен знать — не эта его версия.

— Да, задел, — отвечает Сынмин, чувствуя горечь в горле. Глаза опасно увлажняются. — Когда он приедет?

Он не поворачивается к Чонину — боится, что всё написано у него на лице.

— В любое время. Я оставил его у друга, пока не решусь спросить тебя, — отвечает Чонин, голос его почти выжидающий, будто ищет реакцию. — Это твой дом, — мягко повторяет Сынмин.

Значит, Чонин его помнил. Где-то там, в глубине. Где-то очень далеко — но помнил.

Сам он даже не заметил, что сказал.

— И твой дом тоже. Я больше не принимаю решения только за себя. К тому же, у тебя уже есть кошка, — рассуждает Чонин. — Это было бы несправедливо.

Сынмин горько смеётся от слова «справедливость».

— Иди за ним, — говорит он. — У меня есть список вещей, которые нужно купить, я тебе напишу.       Он слышит, как Чонин поднимается, будто колеблется — подойти или нет, но в итоге его шаги направляются к двери.

В голове у Сынмина — десятки списков про Чонина. Он мог бы целые трактаты написать о нём по памяти.

Но сегодня он заводит новый список.

То, что он помнит обо мне Списки.