If I cannot bend the will of heaven, I shall move hell

      Сынмин сидит в своей машине, наблюдая, как люди Ли Джиён занимаются её делами. Её трудно выследить, но Сынмин довольно быстро смог вычислить закономерность в их работе. — Это же полное безумие, — говорит Джисон. Они здесь вдвоём; он и не ожидал, что остальные одобрят его самостоятельные усилия. — Мы собираемся грохнуть эту суку без разрешения Банчана?       Сынмин вздыхает, переминаясь с ноги на ногу. В его голове снова появляется этот гул. — Хён хочет защитить Феликса, — объясняет Сынмин расплывчато. — Он не сделает ход, если это поставит под угрозу его безопасность. Отрубишь голову — на её месте появится другая, и всё такое. Но захочет ли следующая забрать нашего Феликса? — Хрен его знает? — спрашивает Джисон, и Сынмин улыбается. — Вероятно, да, просто чтобы доказать свою точку зрения – но без той личной отчаянности. Она хочет вернуть Феликса, потому что он её сын, и мы его украли. Тот, кто займёт её место, не будет иметь такой же связи. А месть и гордость — это то, с чем мы можем бороться, понимаешь? — Так когда мы её прикончим? — спрашивает Джисон, полный жажды крови. Сынмин закатывает глаза. — Скоро, — говорит Сынмин, с пересохшим горлом.       По правде говоря, петля затягивалась. Он провадил тех полицейских, но время на исходе, и скоро всё взорвётся у него перед носом, а без пламени собственной вендетты, своей миссии, он чувствовал себя потерянным. Ему нужно было на чём-то сосредоточиться.

И это помогало унять вину за его роль во всём, что с ними произошло.

— Минхо звонит, — говорит Джисон. — Что сказать? — Что угодно, — отвечает Сынмин и сразу жалеет об этом, потому что Джисон издаёт бесстыдный стон, отвечая на звонок. — Ах, хён, мы тут как раз в разгар дела, — говорит он, делая голос капризным. Сынмин чувствует, как краска приливает к груди, рот слегка приоткрыт от шока. — Ммх, что?

В следующую секунду его лицо становится оскорблённым.

— Я, блин, отличный актёр, какого чёрта ты имеешь в виду? — спорит Джисон с тем, что, видимо, Минхо его разоблачил. Сынмин опускается в кресло, закрывая лицо рукой.       Сынмин позволяет им препираться, прежде чем Джисон фыркает и передаёт телефон Сынмину.

Сынмин издаёт раздражённый вздох, беря телефон.

— Вы закончили? — спрашивает Минхо, и Сынмин не знает, почему он ожидал хоть какого-то уважения к приватности: от Минхо его точно не дождёшься. — Мне нужно, чтобы вы заехали и забрали Хёнджина. Он пошёл в студию один. Я бы поехал, но вы ближе.

Сынмин напрягается, чувствуя беспокойство.

— Мы уже в пути, хён, — говорит Сынмин, голос приобретая тот оттенок, который всегда появляется, когда он принимает приказы. — Банчан знает? — Нет, пока нет, я просто хочу предотвратить кризис, — объясняет Минхо и затем, потому что он – Минхо, добавляет: — О, и Сынмин?

Сынмин издаёт мычащий звук в ответ.

— Накажи его за меня? — говорит Минхо, и Сынмин слышит ухмылку в его словах.

Сынмин не успевает вставить слово, потому что Минхо вешает трубку.

— Я хороший актёр, правда? — спрашивает Джисон, всё ещё обиженно. Когда Сынмин смотрит на него, тот дуется. Сынмин ухмыляется, несмотря ни на что. — Ты хороший актёр, — отвечает ему Сынмин. — Я правда подумал, что тебя избивают до полусмерти.

Джисон шлёпает его по плечу.

— Пошёл ты, я тебя возбудил, не ври, — спорит Джисон. — Ты весь покраснел. — Прокляни меня за то, что у меня кровь в жилах, — говорит Сынмин вполголоса, наслаждаясь двойным смыслом и вторым шлепком, который получает.       Студия Минхо выглядела точно так же, как когда Хёнджин приводил его сюда раньше.       Он знает, что Чонин часто сопровождает Феликса и Хёнджина в их импровизированных поездках в студию, или Минхо, если им удаётся настоять на своём.       Необычно для Хёнджина идти одному, но в то же время неудивительно. У него талант влипать во всевозможные неприятности, когда дело касается Минхо.

Обычно он выбирает сообщника, чтобы утянуть с собой.

      Джисон закидывает руку на шею Сынмина, когда они входят в здание. Легко найти Хёнджина — в зале для репетиций, всегда зарезервированном для них.       Когда они входят, он танцует. Капли пота на висках, белая футболка в пятнах. Он здесь уже давно. — Эй, малыш! — зовёт Джисон восторженно. — Над чем работаешь?       Хёнджин спотыкается и останавливается, оглядываясь с непринуждённой ухмылкой. — О, я слишком задержался? — Он выключает музыку, беря телефон со стоном. — Чёрт, я потерял счёт времени. — Ещё бы, — говорит Сынмин с фырканьем. — Ты ускользнул от Чонина?

Хёнджин ухмыляется им.

— Я делаю это только время от времени. Феликс меня прикрывает, сильно отвлекает его, и я убегаю. Не могу поверить, что потерял счёт времени. Как вы узнали? — Минхо тебя сдал, — говорит Сынмин, и Хёнджин ударяет по телефону с несчастным звуком. — Эта чертовщина. Предательство, — фыркает он и бросает телефон в сумку, хватая остальное.       Он спешит к ним, и Сынмин вздрагивает, когда тот накидывается на них весь потный. — Угх, — кричит Сынмин, с отвращением. Джисон кричит похоже. — Отнесите меня домой, я так устал, — ноет Хёнджин, хотя Сынмин знает, что у него невероятная выносливость. — Я могу рухнуть прямо здесь.       Он опускается, и у Сынмина есть всего минута, чтобы подготовиться к его весу. У Джисона нет, и он сгибается, падая. Сынмин ловит Хёнджина, рука уже обвитая вокруг его талии, но Джисону помочь невозможно, когда он рушится.

Хёнджин цокает языком.

— Джисон-а, что ты делаешь на полу? — спрашивает он, всё ещё потный, но странно сияющий. Он раскраснелся и устал, но так неотразимо сияет. Сынмин забыл, как сильно Хёнджин любит танцевать. Как это делает его счастливым. Вероятно, по той же причине Феликс прикрывает Хёнджина, и по той же причине Чонин притворяется, что ничего не знает.       Джисон не делает никаких движений, чтобы встать, и Сынмин вздыхает, шагая через него, таща Хёнджина с собой, который спотыкается, забыв, что ему всё ещё нужно идти. — Пинать парня, пока он на полу, так значит? — отзывается Джисон. Сынмин отпускает Хёнджина. — Минхо-хён сказал, что я должен тебя наказать, — говорит Сынмин Хёнджину, который поворачивается к нему, и возбуждение жадно расцветает на его лице. — Да? — В его голосе нотка одышки.       Сынмин наслаждается его выражением ещё миг, прежде чем наклоняется, чтобы помочь Джисону встать с пола. — У меня есть идеальное наказание для тебя, — шепчет Сынмин, скользя руками на талию Хёнджина. Он слегка приподнимается, чтобы шепнуть на ухо: — Джисони поведёт нас обратно.

Хёнджин отшатывается.

— Нет, Сынмин, нет! — кричит он, и Сынмин хихикает. — Что такое? — спрашивает Джисон, выглядя странно милым в своём замешательстве. Сынмин болтает ключами перед ним. — Ты можешь вести домой в качестве извинения за то, как Хёнджин был груб, — говорит Сынмин, ухмыляясь. Хёнджин презрительно смотрит на него.       Джисон издаёт восторженный звук и хватает ключи, показывая Хёнджину средний палец, пока уходит от них, не оглядываясь, чтобы проверить, следуют ли они. — Ты правда похож на него, да? — говорит он. — Я могу поверить, что Минхо вонзил в тебя свои крючки. Я думал, мы должны быть союзниками.       Это заставляет его чувствовать себя странно немного гордым и сентиментальным. Он правда чувствует, что изменился благодаря им всем, словно взял мелкие черты от каждого и носит их с собой. — Я должен тебя подразнить, пока на это есть шанс, — говорит Сынмин, срывающеся. — Кто знает, что может случиться.       Выражение Хёнджина соскальзывает с надутой маски, тихая радость тает в выражении беспокойства. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Хёнджин, встревоженный. — Почему ты говоришь так, будто куда-то уходишь? — Ах, ничего, — говорит Сынмин отмахиваясь. — Просто с недавнего времени слишком тихо, наверное, это меня нервирует.       Брови Хёнджина сдвинуты, так что Сынмин целует его. Грудь болит от тоски, хотя он прямо здесь, среди них, он понимает, что на самом деле они не его.       Они никогда по-настоящему не будут его, пока эта миссия висит над их головами.       Нетерпеливый голос Джисона выводит его из задумчивости. Сынмин поворачивается к нему, нежность в груди — горько-сладкая боль. — Ты в порядке? — спрашивает Хёнджин, опуская подбородок на плечо Сынмина. — Я в порядке, — говорит Сынмин, отряхиваясь. — И Джисон всё равно поведёт. — Чёрт.