If I cannot bend the will of heaven, I shall move hell

      Сынмин пытается собраться с мыслями, вглядываясь в глаза мужчин, о которых он знает: они не те, за кого себя выдают.       Это немного лицемерно — быть настолько настороженным. Он прекрасно понимает, что сам ничем от них не отличается. И всё же внутреннее напряжение никуда не уходит. — Мы пытались выйти на вас месяцами, Сынмин-ши, — объясняет Дохван. Хван – второй из них – рассеянно перебирает бумажные пакетики с сахаром на столе. — Мы уже некоторое время отслеживаем ваше внедрение. Видите ли, мы получили наводку от ценного источника о том, что вы работаете. Что, возможно, вы будете готовы сотрудничать с нами. — И кто вы такие? — тихо спрашивает Сынмин. У него появляется тревожное предчувствие, кем они могут быть и чего именно хотят. — Мы работаем на NIS, — говорит он. — Но, думаю, вы и сами это поняли. В конце концов, вы уже явно сотрудничали с нами раньше.       Челюсть Сынмина сжимается, когда Хван выкладывает на стол две папки. Он мгновенно понимает, что это.       Он видит себя — разные фотографии, снятые под разными углами. Эти моменты он узнаёт сразу. Даже на снимках он выглядит настороженным, напряжённым. Те самые моменты, когда он знал, что за ним следят, что его ведут.       Он открывает следующую папку — и видит скрупулёзные исследовательские заметки: с точными датами встреч, местами, деталями. Каждое дело, над которым когда-либо работала Суён, включая то, в которое сейчас вовлечён сам Сынмин. Её план на случай непредвиденных обстоятельств лежит перед ними — выставленный напоказ, доступный всем взглядам.

Сынмин с силой захлопывает папку.

— Это вы забрали записи Суён? — спрашивает он сквозь стиснутые зубы. Его взгляд мечется по комнате, и он понижает голос. — Это вы её убили? — Нет, — устало вздыхает Дохван. — Мы пытались поговорить с ней так же, как и с тобой. Мы вышли на неё, потому что получили это как анонимную наводку через почтовую службу. Ты – одно из немногих имён, которые она упоминает в своих записях как безопасное. Мы думаем, что это она прислала нам материалы – и именно это её и погубило. — И что вам от меня нужно? — спрашивает Сынмин, голос у него тонкий. В горле пылает злость, всепоглощающая. — Что вы собираетесь делать? Вы хотите пойти против агентства?       Он смеётся — недоверчиво, резко; звук обжигает, словно пламя, поднимаясь изнутри и вырываясь наружу. — Ваше собственное правительство их нанимает. Люди, на которых вы работаете, платят мои счета, когда им это выгодно, — говорит Сынмин. — Думаете, они хоть что-нибудь с этим сделают? Всё замнут. Спустят на тормозах. Вот это? — он поднимает бесценный труд всей жизни Суён, тот самый, который не сумел вернуть для неё. — Это – ничто. NIS знает об агентстве. Спросите себя, почему они раньше никогда ничего не предпринимали. — Мы зачищаем систему, агент, — говорит Дохван. — Это самый масштабный заговор, с которым Южная Корея сталкивалась за последние десятилетия. А может, и за всю историю. NIS собирается уничтожить ваше агентство. Ты хочешь быть частью этого? Мы можем работать вместе и вытащить тебя.

Сынмин несколько секунд разглядывает их.

— Тогда позвольте мне кое-что вам показать, — говорит он ровным, выверенным голосом. Когда они с неохотой соглашаются пойти за ним, он продолжает: — В её записях упоминаются ещё какие-нибудь имена? — Несколько, — признаёт Дохван. Похоже, основную часть разговора ведёт именно он. Возможно, это тактика — попытка выстроить с Сынмином некое доверие. — Все они мертвы.

Сынмин криво, жёстко усмехается.

— Неудивительно, — говорит он, позволяя им усадить себя в машину. Их автомобиль выглядит как полицейский — настолько официально, насколько это вообще возможно. — Куда? — спрашивает Дохван. Хуан неловко ёрзает. — Вы даёте мне поразительно много свободы, — непринуждённо замечает Сынмин. Он тянется к консоли и вбивает почтовый индекс адреса. — А если бы я собирался вас убить? — Мы в отчаянии, — наконец говорит Хуан. — Ты псих, урод, который чёрт знает сколько работает на теневую корпорацию. Даже в её файлах ты значишься как "неизвестный". Но нам нужен кто-то, кто сможет вскрыть это дело. Иначе вся наша работа — годы под прикрытием — пойдут прахом. — Вам нужен информатор, — подытоживает Сынмин. — Иначе вас просто прикроют.

Дохван раздражённо вздыхает.

— Да. В целом, так оно и есть, — говорит он. Поездка оказывается короткой, что неудивительно: Сынмин всегда держал их в местах, которые хорошо знал. — Мы на месте.       Сынмин выбирается с заднего сиденья. В затылке раздаётся гул — навязчивый, нарастающий с каждой секундой. — Что это за место? — хмуро спрашивает Дохван. Здесь почти ничего не осталось: почерневший остов здания, обугленные стены, пепел и зола. Гул усиливается. Лицо Сынмина дёргается, пока он смотрит на руины. — Вот что бывает со стукачами, — ровно говорит Сынмин. Дохван резко поворачивает к нему голову, хмурясь.       Хуан умнее — возможно, именно поэтому всё это время он молчал. Он будто оценивает Сынмина, прикидывая, в каком тот сейчас состоянии. — Ваше предложение заманчивое, — говорит Сынмин, доставая пачку сигарет. Привычка была мерзкой, но после срыва вернулась с удвоенной силой. Он поджигает сигарету, затягивается, наполняя лёгкие дымом, плечи постепенно расслабляются. — Но вы ведь на самом деле ничего не знаете, верно? Суён слишком умна, чтобы просто анонимно отправить дело всей своей жизни в NIS. Так что…       Он взводит пистолет одной рукой и направляет его на Дохвана. Хуан реагирует так же быстро — в ответ прижимает своё оружие к виску Сынмина. — Кто дал вам это? — спрашивает Сынмин, даже не моргнув. Он не отводит взгляда от Дохвана. — Ты правда думаешь, если бы я знал, я был бы сейчас здесь? — с отчаянным смешком отвечает Дохван. — Разве ты не хочешь их уничтожить? Мы вытащим тебя. Ты не сядешь, если отдашь нам его. — Его? — Сынмин приподнимает брови. — Ну давай. Назови имя. — Этот Яма, — говорит Дохван, указывая на папку в своей руке. — Она постоянно его упоминает. Он ведь в самом центре, так? Тот, кто дёргает за ниточки. — Ты абсолютно прав, — говорит Сынмин, делая ещё одну глубокую затяжку, прежде чем бросить сигарету на землю. — Я оставлю это с моим ДНК повсюду. А когда за вашими телами придут – в мешках, – они проведут экспертизы. Может, даже начнут охоту, чтобы восстановить справедливость за двух агентов NIS, погибших при попытке раскрыть заговор. Вы ведь у нас все такие — правительственные псы, держитесь друг за друга, да?       Он слегка смещается, и слышно, как в пистолете Хуана сдвигаются механизмы — хватка на оружии становится крепче. — Но потом Яма просто скажет слово – и всё исчезнет, — Сынмин пожимает плечами. — Вас могут объявить героями. Может, найдут кого-нибудь, кого удобно будет пустить под автобус. Педофилов в парламенте. Вы накроете парочку депутатов, замешанных в кольце. Ваши жёны будут обеспечены до конца жизни. Так что скажи мне ещё раз: как ты собираешься убедить меня отдать свою жизнь ради вашего прорыва?       Дохван выпрямляет плечи — гордо, упрямо, с решимостью. — Они подбирают детей прямо с улиц и ломают их, — говорит он. — Издеваются, избивают, насилуют и пытают каждого ребёнка, который переступает этот порог. Разве ты не хочешь разорвать этот круг? Разве ты не хочешь мести?

Он тяжело дышит.

— Да, — говорит Сынмин. И это звучит искренне. — Я хочу мести. Я хочу убить каждого, кто отправил меня в то место.

Его плечи заметно расслабляются — с облегчением.

      Хуан не расслабляется. Но это уже не имеет значения, потому что Сынмин всё равно быстрее. Он резко уходит назад и вбивает ладонь в локоть Хуана с такой силой, что раздаётся удовлетворяющий хруст.       Хуан вскрикивает, но не падает, разворачиваясь, чтобы ударить в ответ.       Хуана не зря наняли телохранителем в Venom — и хотя Дохван тоже состоял в клубе, к основной его части его ещё не допускали: место рядом с танцорами он не заслужил. Зато Хуан был сильным и умел драться. Настоящий громила. Сынмину приходится быть осторожным, уходя от его размашистого удара левой. — Сынмин, давай не будем этого делать, — Дохван пытается снова. — Мы уйдём. Они не узнают, что ты с нами встречался.       Сынмин вонзает нож в бедро Хуана, позволяя тому с криком рухнуть, пинает его в грудь и наводит пистолет.       Дохван бросается к нему, но уже поздно — пуля Сынмина находит своё место в груди Хуана. Он смотрит, как жизнь уходит из его лица, пока Дохван, вскочив на ноги, неловко рвётся к Сынмину. В драке он куда слабее, и Сынмину достаточно просто увернуться — Дохван теряет равновесие. Сынмин хватает его за волосы, когда тот падает во второй раз. — Пожалуйста, — задыхаясь, выдыхает он. — Я отец. У меня есть дети. — Мне жаль, — говорит Сынмин. — Но для меня это ничего не значит. Если уж на то пошло, ничего личного.

Лицо Дохвана искажается, и он плюёт в Сынмина.

— Не будь отвратительным, — холодно говорит Сынмин. — Боюсь, тот, кто прислал вам это, подписал вам смертный приговор. Имени всё ещё нет? — Проваливай в ад, — хрипит он, и Сынмин с раздражённым вздохом подносит пистолет к его подбородку и стреляет. Он отступает назад, выпрямляясь со стоном. — Чёрт, — выдыхает Сынмин, прижимая ладонь к груди, где бешено колотится сердце. Он набирает номер – ответ следует почти сразу. — Джемин? — спрашивает Сынмин, и Джемин тяжело вздыхает в трубку. — Кажется, мне начинает больше нравиться, когда ты мне не звонишь, — говорит он устало. — У нас крыса, — говорит Сынмин. — И это кто-то из нашей команды. — Сынмин… — Джемин отвечает непривычно испуганным голосом. — Ты о чём?

На мгновение Сынмин жалеет о своей откровенности.

— Мне нужно, чтобы ты зачистил здесь. Быстро. Только ты и Ренджун, пожалуйста, — добавляет он наспех. — Мне нужно уходить, пока моё прикрытие не накрылось.       Джемин начинает возражать, но Сынмин резко сбрасывает вызов, стараясь игнорировать нарастающий гул в ушах.       Он нерешительно поднимает брошенную папку Суён. Скорее всего, это была не единственная копия, и замять всё это будет той ещё головной болью. Но Сынмин с удивлением понимает, что ему уже всё равно.       Он сделал то, что должен был, чтобы прикрыть собственную шкуру, но, пролистывая её файлы, невольно улыбается. Она и правда была до безобразия дотошной.       Возможно, лучший способ почтить её память — позволить всему, что уже было приведено в движение, разгореться дальше.       Сынмин достаёт из кармана зажигалку. Она принадлежит Минхо — с замысловатым узором на корпусе. Наверняка стоила немалых денег.       Он поджигает файлы — и свои, и её — те самые, что ему показали. Сынмин смотрит на строки, пока они сгорают у него в руке.

"Мне кажется, будто за мной постоянно кто‑то наблюдает"

"С самого начала этой работы"

      За Суен следили ещё до того, как она вообще попала в поле зрения НИС. Сынмин бросает папку внутрь машины и уходит, с гулом в голове.