Пожертвовать ферзем

Злость. Одна только злость накрывает сейчас с головой. Кевин несется к воротам на полной скорости, попутно оценивая позиции противников. До конца матча считанные секунды, тело уже почти отказывается функционировать, но Кевин грубо затыкает его. Не сейчас. Он замахивается клюшкой, рассчитывая нанести последний, решающий удар, чувствует тяжесть на своем теле. Судя по расположению игроков, навалился на него сейчас самый крупный из шакалов. Секунда, и Кевин не удерживается на ногах, падает, не успевает сдержать приглушенный крик. Он упал на руку. Левую руку. Боль расползается от кисти по всему предплечью. Режущая, резкая, уже знакомая, но от того не менее ненавистная. До ушей долетает гудок, оповещающий об окончании матча, и Дэй слышит хрип над собой. Шакал поднимается, и Кевин перекатывается на спину, стараясь не касаться горящей от боли руки. Последнее, что нужно им сейчас — показывать противникам и телевидению, что он снова травмирован. Он просто лежит, переводя дыхание, пока совсем рядом слышатся крики и радостные вопли шакалов. Проиграли. Они проиграли. Он силится подняться, от изнеможения и боли получается плохо, но он тут же видит, как к нему подскакивает Ники. Помогает встать на ноги, чуть придерживает и что-то шепчет. Дэй не разбирается, не слушает. Проигрыши давались ему тяжело. – Эй, Кевин… – наконец слышит он голос Хэммика, когда они оказываются в раздевалке. – Все в порядке? – произносит он набившую всем оскомину фразу, и сам морщится от этого. – Я имею ввиду… – Рука, – коротко произносит Дэй, поднимая глаза. За этой короткой фразой следует довольно ожидаемая реакция. Ники охает, Ваймак, стоящий совсем близко, глухо ругается. Вся команда начинает как-то странно бурлить, колыхаться, и наконец Эбби протискивается к нему, опускаясь рядом на скамейку. – Повернись ко мне, да, хорошо… – она говорит ему что-то, спрашивает, советует, может быть, даже успокаивает. Какой же бред. Неужели никто из них не понимает, что ничего из этого ему сейчас не нужно? Никто из них тоже. Никто. Ну, почти никто. Аарон. Аарон Миньярд нужен. Кевин поднимает взгляд, почти беспомощно водит им по озабоченным лицам, но не видит его. Перед глазами странно плывет, и Дэй хватается за стоящего рядом Нила. – Кевин? Кевин, ты как? – заботливо спрашивает Эбби. – Нормально, – выдыхает Дэй, переводит взгляд на собственную руку, в которую уже вложили какую-то мазь и эластичный бинт. – Ты слышал меня? После душа намазать и забинтовать. Хорошо? – склоняет голову Эбби. – Хорошо, – так же односложно отвечает Кевин. Команда потихоньку расползается по раздевалке, отправляясь в душ. Кевин намеренно остается на скамейке подольше, рассчитывает, что так же поступит и Аарон. Но нет. Конечно же нет, он слишком сильно переживает за свою… репутацию? Или за что вообще? Что будет, если лисы увидят их? Даже Эндрю с Нилом спокойно ведут себя на публике. И когда Нил садится к Эндрю на колени, поглаживая руки поверх повязок, и когда Эндрю засыпает в бесконечных переездах у Нила на плече, стискивая его мертвой хваткой, и когда тот, который ненормальный, отпускает пошлые шутки и колкие замечания в адрес Джостена. Все. Все это стало нормой. Кевин… Кевин им завидовал. В частности, Нилу, которому удалось приручить своего Миньярда. Кевин тоже хотел иметь возможность обнимать где и когда захочет, целовать, не думать, что можно сказать при команде, а где лучше попридержать язык. Быть ближе. Всегда, а не только наедине. Он тяжело вздыхает, все же поднимается со скамейки, подхватывает полотенце и шагает в душ. *** – Мы выезжаем через пять минут, если ты не успеешь сделать все за этот срок – нам придется оставить тебя здесь! – выкрикивает Ваймак Ники, который побежал, кажется, за каким-то сувенирчиком Эрику. Кевин, сидя в автобусе, закатывает глаза. Рядом проминается кресло, и в полумраке автобуса Дэй безошибочно определяет Аарона. Свет льется из широкого окна, к которому сейчас прислонился Кевин, поэтому он хорошо видит сосредоточенное выражение на чужом лице, обеспокоенные карие глаза, отсвечивающие очки. Но Аарон молчит, а Кевин не собирается заводить разговор первым. Не то, что бы он обиделся, нет… у этого состояния не было определенной причины. Просто он устал, взволнован насчет руки, изможден болью, расстроен поведением Аарона. Но не сейчас, а вообще. Ровно через пять минут автобус трогается с места, и все затихает. Разговоры становятся совсем тихими, медленными. Вся команда сейчас вымотана и расстроена, поэтому собирается спать на протяжении всей дороги. Кевин не смотрит на Аарона, накидывает на голову капюшон, устраиваясь поудобнее на сидении, чуть откидывается назад, укладывает перевязанную руку, прикрывает глаза. Кевин знает, что не уснет, знает, что мысли, закравшиеся в голову с последним гудком матча, не отпустят его так скоро. Страшные мысли. О том, что… Руки мягко касаются прохладные пальцы. Кевин от неожиданности чуть не распахивает глаза, но вовремя сохраняет безразличие. Пальцы скользят выше, к повязке, аккуратно разматывают ее, и вот уже вся ладонь накрывает предплечье. Кевин все же открывает глаза, сразу же встречаясь с взглядом теплых, карих. В этом весь Аарон. Не сказать ни слова, но смотреть щенячьим взглядом и тянуться за тактильным контактом. Кевин ненавидел себя за то, что раз за разом не находил в себе силы прервать эти мягкие прикосновения и поговорить серьезно. Он раз за разом глухо фыркал, закатывал глаза и тянул Аарона на себя, вовлекая в объятия, обещая себе, что поговорит обо всем позже. Внутренняя борьба продолжается недолго. Он действительно очень устал. Поэтому тянет Аарона на себя, чуть разворачивает. Сам упирается спиной в окно, предоставляя Аарону в качестве спинки свою грудь. Чувстует, как чужие руки обвивают его одну, больную, как Аарон копошится, устраиваясь поудобнее, и снова поднимается. – Ну что еще? – шепотом тянет Дэй. Сесть бы уже, обнять его, почувствовать чужое тепло, руки на себе, провалится в сон или хотя бы его подобие. Пожалуйста… но: – От окна идет холод, – шепчет в ответ Аарон, встает с сиденья, тянется к верхней полке, с трудом до нее допрыгивает и чуть пошатывается, поддаваясь движению автобуса. Вытягивает из сумки Кевина куртку, на спине которой было выведена его фамилия, и кладет на сидение. Пытается вернуть сумку на место, чуть подпрыгивает, секунда, и Аарон с глухим стуком валится на пол. Спящий автобус этого, разумеется, не замечает, а Кевин уже тянется к нему, фыркая. – Ты там как? – Ебаное блядство, – шипит парень, поднимаясь, поглаживая задницу. Бросает сумку под ноги, предварительно пнув ее. Кевин тянет его за руку, но Аарон снова отбивается. – Да подожди ты! – полезный навык – кричать шепотом. Дэй послушно выпускает его. Миньярд накидывает куртку на чужие плечи, поправляет и, когда Кевин наконец видит его едва уловимый кивок, снова тянет на себя. – Все уже, угомонись, – шепчет Дэй в самое ухо, прислоняя чужую спину к своей груди, обхватив поперек живота здоровой рукой. – Не сильно ударился? – А ты хочешь мне задницу размять? – недовольно шепчет Аарон, но Кевин улыбается. – Может быть, и хочу, – он спускает руку на бедро, скользит ладонью вверх, поглаживая внутреннюю сторону, чуть сжимает. Чувствует, как Аарон откидывается на его грудь, тяжело выдыхая. – Вот только давай не в автобусе, – шепчет он, и перехватывает чужую руку, возвращая ее на свою талию. – Зануда, – шепчет Дэй и получает легкий, но ощутимый шлепок по ноге. Кевин тихо хмыкает, откидываясь спиной на стекло, тянет за собой Аарона, касается рукой светлых волос, лежащих в беспорядке. Миньярд не сопротивляется. Кевин уже давно понял, что мягкие поглаживания по голове, легкий массаж заставляют его практически урчать. Вот и сейчас Аарон переплетает пальцы с его покалеченной рукой и тянет тихое, почти беззвучное и протяжное “М-м-м…”. – Малыш, почему ты такой вредный? – мягко оттягивает волосы Дэй. – Тебя учили разговаривать с людьми? Знаешь, что это такое? – проводит за ухом. – Ну скажи, знаешь? – Знаю… – блаженно и явно не осознавая, на какой вопрос отвечает, шепчет Аарон. – Я так испугался сегодня… – Дэй не ожидал продолжения, поэтому никак не комментирует, массирует голову, боясь спугнуть это наваждение. – Я был рядом, я слышал твой крик… – пальцы плотнее сжимаются на покалеченной руке. – Кевин Дэй снова травмирован. Ни за что… – Аарон явно не отдает себе отчета в том, что вылетает из его рта. – Я же изучал историю болезни, делал прогнозы, анализировал советы врачей, сколько же среди них было идиотов… – голос ненадолго затихает. – Я не хочу, чтобы тебе снова было больно. Не хочу видеть тебя сломанным. Эндрю обещал защиту, но никто не защитит Кевина Дэя от себя самого, – Кевин сжимает чужие пальцы и тут же жалеет. Постороннее воздействие приводит Аарона в себя, и он замолкает окончательно. Только разворачивается, чтобы оказаться еще ближе, жмется к груди, устраивается поудобнее, водит носом по плечу, согревается в чужих объятиях, расслабляется… Кевин выдыхает. Ни одни успокоительные не действовали так хорошо. Аарон рядом, Кевин ему небезразличен, Аарон обнимает в ответ, Аарон чувствует себя в безопасности в его объятиях. В голову приходит глупое сравнение. Еще очень давно, в “Гнезде”, в детстве, у него была любимая игрушка, талисман. Плюшевый белый котенок, который в конце концов стал темно-серым от времни. Кевин обнимал его перед играми и после. Обнимал на ночь, но обязательно отвернувшись к стене, загородив собой от чужих взоров. Игрушку в конце концов нашли. Кевин знал, лучше дать выкинуть ее и не сопротивляться, но все же не смог. “Пожалуйста, можно оставить…” – это была ошибка. Его жестоко наказали за привязанность. Привязанность не к Рико, не к хозяину, не к воронам, а к “грязному мешку с пухом”. Тогда это была большая потеря. Но Кевин вырос. Вырос и нашел талисман лучше. Гораздо лучше, самый лучший. Его тоже хотелось обнимать перед выходом на поле и после, во сне, в переполненных коридорах, в длинных поездках, да вообще везде! Теперь его не заберут, Кевин может показать его всем, не обязательно прятать, забираясь под одеяло. Вот только теперь самый лучший талисман – Аарон Миньярд, и теперь он почему-то прячет Дэя от глаз общественности. Почему? На этот вопрос у Кевина не было ответа. Он плотнее прижимает к себе миниатюрную фигурку, скрещивая руки на чужом животе, вдыхает знакомый и успокаивающий запах ментоловых сигарет и чего-то карамельного, мягко утыкается губами в макушку и чувствует, как засыпает. Мысли отступают на второй план, уступая место спокойствию. *** – Эй, сони, мы приехали… – пихает Дэн Аарона в спину, отчего тот резко поднимает голову, будит этим Кевина. За долгую ночь в автобусе они сменили несколько положений. Сейчас Кевин сидел, откинувшись на спинку кресла. Аарон, сжавшись в комок, лежал у него на коленях на собственном сидении, накрытый курткой с ярким “Дэй” на спине. Теплые руки в его волосах и на бедре. Поэтому сейчас, вскакивая, он случайно ударился головой о чужую челюсть. – Ай, малыш, что ты творишь? – мгновенно реагирует Дэй, хватаясь за подбородок. Аарон покрывается краской в доли секунды и так же быстро слезает с чужих коленей. Брови Дэн подлетают наверх, но она поджимает губы и оставляет это без комментариев, проходя мимо. Но Аарон знает – поздно. Еще неделя, и об этом будут знать все. Вообще все, весь университет. Аарон просчитался, забыл про феноменальные способности Ники распространять не касающиеся его слухи. И уже спустя три дня Аарон, сидя в библиотеке, услышал от девушек за соседним столом, что “да все уже знают, что они там на тренировках делают. Почему только тренер не прекратит это? Последний матч они проиграли, глядишь, выяснится, что Дэй крутит роман с кем-нибудь еще, так они проиграют и второй”. Аарон сжимает ручку в пальцах. Он не знал, что раздражает его больше. Преувеличенность слухов (да, конечно, так они и трахаются на тренировках, прям на поле, приходят поболеть!), то, что теперь у всех и каждого есть возможность обсудить это, или то, что эти девки явно озабочены Кевином. С чего бы их еще возмущало, что он “крутит романы” и с кем. Неужели жизнь так скучна, что единственное, что все жаждут обсудить — чужие отношения? Аарон подрывается со своего места, сгребает учебники и почти бежит к выходу. На одном из поворотов между книжных рядов видит Ники и рычит себе под нос проклятия. И конечно, конечно, избегает Кевина. Это получается как-то само. Раз за разом пораньше уйти или прийти, сесть за парту с кем-нибудь другим, не дождаться его с ночной тренировки. Проблема в том, что за всем этим следовали тяжелые, почти жалобные взгляды, срывы на тренировках, когда Кевин кричал на него, что есть мочи, без особой причины, и главное – собственная ноющая боль в груди. Он не знал, как это – разговаривать о проблемах, переживаниях, находить компромисс. Нет. Странно, опасно, ненормально. Что-то, что в конце концов приведет к очередной потере, приедет к тому, что Аарон станет в разы уязвимее. Но даже такие твердые, неискоренимые убеждения, жившие в нем уже десяток лет, иногда дают сбой. Иногда он подходит ближе к Кевину, обхватывает поперек живота, утыкаясь носом в грудь, и долго стоит, прикрыв глаза. Гладит спину, если Кевин обнимает в ответ, залезает на него полностью, обхватив торс ногами. Он может висеть так часами. Кевина его вес совершенно не напрягает. Дэй то не держит его вообще, то обвивает руками, то кладет их на чужие ягодицы. Проблема в том, что отвечать на объятия он стал все реже. Раньше он либо обнимал в ответ и мурлыкал что-то в ухо, либо пытался говорить. Что-то о том, что они должны разговаривать и не только на отвлеченные темы, не только на счет экси, довольствуясь не только пространными рассуждениями и долгими разговорами. Нет. Они должны говорить об “их отношениях”. О том, что нравится и не нравится обоим, что допустимо, что нет. Кевин по обыкновению говорил: “Аарон, ты же не дурак, ты и сам это понимаешь. Смотри: я начну. Мне нравится, когда ты целуешь меня за ухом. И когда кусаешь мочку тоже, и… Мне кажется, с ушами мне нравится вообще все. Теперь ты. Что нравится тебе?” И Аарон молчал, крепко обнимая Дэя. Тот ворчал, глухо ругался, пытался кусать, но раз за разом мягко обнимал в ответ, замолкая. Теперь все поменялось, он заводил разговор и, когда снова не получал ответа, прерывал объятия, и Аарон просто стоял, вжавшись в него, не получая никакой обратной реакции. Глупо. Потом все стало еще хуже. Кевин вообще прекратил подпускать его к себе, руководствуясь чем-то вроде: “Аарон, нам нужно поговорить. Если ты к этому не готов, мы не будем обниматься”. И Аарон уходил. Почти рычал от глухой злости на самого себя, но раз за разом уходил. Но они все еще жили в одной комнате, ели вместе, ходили на одни тренировки, и Аарон не мог не видеть, что эмоциональное состояние Дэя становится все хуже. Он чаще кричал на тренировках, чаще хватался за руку, затягивая повязку еще туже, часто Аарон видел вскрытую и обновляющуюся раз за разом бутылку водки в шкафу, чаще слышал, как ночью Дэй тяжело дышит, хрипит, стонет, а потом резко просыпается, садясь на кровати. Может быть, Аарон так и продолжал бы игнорировать очевидную проблему, ведь разговаривать они перестали вовсе, но в один из вечеров увиденное заставило забыть обо всем и сразу. – Ты что, с ума сошел?! – Аарон грубо выхватывает бутылку из чужих пальцев. – Десять минут назад ты принял сильное снотворное! Откинуться хочешь?! Кевин смотрит на него хмуро. Темные брови сдвинуты, зеленые глаза потемнели, губы поджаты. – А не все ли тебе равно? – ядовито ухмыляется он. – Еще один такой случай, и я расскажу Эбби, – игнорирует вопрос Аарон, ставя бутылку на стол. – Верни, – закатывает глаза Кевин. – Не верну. Мешать сильные таблетки с алкоголем – самоубийство, – Аарон прячет бутылку за спину, Кевин встает с кровати. – Мы же вроде выяснили, что это не имеет значения, – шагает на него Дэй. – Не имеет? А ты подумал о команде? О фанатах? Да об экси в конце концов? – Аарон отступает назад. Кевин шагает на его с глухим рыком. – Как мило, спасибо за заботу, обойдусь без нее, – не прекращает движения он, и Аарон чувствует, как упирается в стену. Все, дальше бежать некуда. – Верни бутылку. – Ты что, правда сдохнуть хочешь? – карие глаза распахиваются в ужасе. Дэй подходит вплотную. Аарон никогда не боялся Кевина. Несмотря на разницу в габаритах и скверный характер, всегда был уверен, Кевин не тронет. Сейчас, когда напротив него стоял злой, раздраженный и явно уставший Дэй, мозг сигнализировал об опасности. Еще сантиметр, и он прижмет Аарона к стенке. – Отдай, – грубо требует Дэй. И Аарон, сжав губы, часто мотает головой. Миньярд чувствует, как его хватают за грудки, заставляя подняться на носочки, а потом и вовсе приподнимая над полом. Секунда, и Кевин грубо замахивается. Доля секунды. Все еще есть возможность отдать злополучную бутылку и остаться невредимым. Но слишком многое на кону. На кону Кевин Дэй. И Аарон решает терпеть. Он не видел Дэя в таком удолбанном состоянии под таблетками и алкоголем одновременно. Хер знает, что он может сделать, но решение остается неизменным. Терпеть. Последнее, что он видит – искаженное злобой лицо и руку, которая уже летит на него. Аарон почти готов заплакать. Он терпел побои от матери, а теперь собирается терпеть их от человека, которого считал своей любовью. Он жалок, раз любой близкий человек хочет свернуть ему шею. Он жмурится и… Удара не следует. Чужой кулак приземляется в паре сантиметров от его головы, ударяясь в стену, а Аарон от напряжения и страха жалко всхлипывает. – О боже… – тянет Дэй. – Посмотри на меня, – Аарон открывает глаза. – Ты серьезно подумал, что я могу тебя ударить? – зеленые глаза смотрят с сожалением и вниманием. – Господи, Аарон, никогда. Миньярд почти видит, как он хочет притянуть его к себе, сжать в объятиях, но закусывает губу и ставит на место. – Нет. Я способен на многое, но не ударить тебя. Нет. Ни за что, – тяжело качает он головой и отступает. – Мне нужно было проверить, на что ты считаешь меня способным. На сколько потерял ко мне доверие, – он делает еще один шаг назад и больше не смотрит на парня. Всхлипы вырываются помимо воли. Миньярд пытается зажать себе рот, проморгаться. Как-то подавить их, задушить. Нет. Не выходит. Руки странно дрожат, когда он видит, как Дэй с тяжелым вздохом садится на кровать и закидывает в себя еще одну таблетку снотворного, чтобы наверняка, запивает ее водой. Наверное, в этот момент крышу сносит окончательно. Он подлетает к кровати, опрокидывает Кевина, отчего тот обливает их обоих, обвивает руками и ногами, утыкаясь в шею. Знает, что за этим последует, и судорожно просит: – Кев, Кев, Кевин, не отталкивай меня. Не уходи, пожалуйста. Не пей таблетки, не трогай алкоголь. Неужели это всё из-за руки? Тебе больно? Насколько? Кев, пожалуйста. Обними меня, мне плохо без тебя. Кевин, мне страшно, что с тобой? Ты больше не любишь меня, Кев? Нет, не любишь? Я знаю это. Прости, я идиот, я… – Я люблю тебя, – выдыхает Дэй ему в ухо, обнимая в ответ. Чувствует, как цепкие пальчики на его футболке сжимаются еще сильнее, но Аарон замолкает. Дэй чувствует влагу на шее и гладит его по голове. – Тише… ну чего ты? – глупо шепчет Кевин, отчего Аарон начинает всхлипывать только чаще. – Я думал, я тебе больше не нужен, – шепчет ему в шею Аарон, отчего Кевин усмехается, поглаживая его по голове. – Да как же не нужен? – улыбается он и опрокидывает парня набок, нависая сверху. – Давай ты ляжешь спать пораньше? – Дэй уже стягивает его штаны, накрывая своим одеялом. Аарон понимает – это разрешение остаться на ночь, но… – Нет. Я расскажу. Я… – он хватается за бутылку. Эмоциональный костыль нужен теперь не только Дэю. Глубокий вдох, взгляд в зеленые глаза в которых надежда, забота, понимание, ожидание и, кажется, любовь, и он выдает все. Про странное ощущение уязвимости после каждого откровенного разговора, про критическую нехватку Кевина Дэя в последний месяц, про отвратительное положение, в котором они оказались. Про иррациональное неприятие собственной ориентации, когда он готов быть геем, но только с Кевином Дэем и только пока никто не видит. Про удушающее чувство стыда на публике, про все. – Я… понимаю, что неудобный. Пойму, если ты бросишь меня. Потому что я не знаю, как искоренять все это. Я вообще слабо понимаю, что творится в моей голове. А тебе и так достаточно забот, – Кевин перехватывает его руки, которые Аарон развел в недоумении. Ловит, сжимает своих, подносит к лицу и мягко целует. Ладони, тонкие пальцы, запястья покрываются мелкими чувственным поцелуями. Аарон сидит с выпученными от удивления глазами. Очки немного съехали, домашняя футболка сползла на плечо, волосы взъерошены, он – олицетворение недоумения. Кевин глухо смеется, стягивает с носа очки. – Я не брошу тебя, Аарон Миньярд. Ни за что не брошу, – он снова опрокидывает его на кровать, нависает сверху и покрывает такими же мелкими поцелуями лицо, переходит на шею, целуя теперь глубже, покусывая. Опускает руки на чужую талию, ведет вверх, ощущая частое биение сердца. – Хочу, чтобы ты знал, – он ловит взгляд карих глаз. – Я никогда не использую сказанное тобой против тебя. Никогда. Я хочу, чтобы ты доверял мне. – Доверяю, – выдыхает Аарон. – Мне нравятся поцелуи в шею, – он снова предательски краснеет, но видит широкую улыбку Дэя. Секунда, и горячие губы проходятся от челюсти до ключиц, задержавшись в самых нужных местах. Как Дэй их находит, остается только гадать. Кевин отрывается от него и целует в губы. – Извини, – снова шепчет Аарон. – Я не хочу быть плаксивым идиотом. Я способен нормально… – Аарон, в этом нет ничего стыдного. Всем бывает трудно. Понимаешь? Аарон понял. Понимал особенно хорошо, когда смотрел на Кевина, когда видел, что от игры к игре он вел себя все более нервно. Коротко стискивал его между тренировками и парами, ловил взгляд карих глаз, замедляясь лишь на мгновение, а потом снова срывался с места, бежал по бесконечным делам. Хорошо у них с Дэем не было никогда. Сначало признание и его последствия, потом длительное привыкание, когда то один, то другой обозначали границы дозволенного, потом непонимание Аарона, как себя вести в отношениях с парнем, а теперь ко всему этому примешался и Дэй. Кевин Дэй и его монотонно ухудшающееся состояние. Аарон не мог залезть к нему в голову, не мог прочесть мысли, не мог взглянуть на мир так же, как он. Поэтому рассуждал исходя из того, что видел. Со стороны казалось мир Кевина окрасился в серый. Ему как будто всё, всё и все медленно, но верно становились безразличны. Он больше не рассказывал ничего бодро и увлеченно, только коротко и сосредоточено, не звал Аарона с собой в душ, пропускал пары, отдавая предпочтение тренировкам и неотвратимо меркнул. Все чаще он перекидывался с Джостеном какими-то многозначительными взглядами. Он закрывался от всех. В том числе и от Аарона. Миньярд пытался обнимать его, старался на тренировках, что должно было способствовать повышению эффективности, следовательно, и поднятию настроения Дэя, заводил разговоры, которые не касались бы экси, но… нет. Ничего не помогало. Кевин был явно озабочен чем-то серьезным, чем-то гораздо большим, чем просто игры. Обеспокоенность их отношениями, которую он так явно выказывал еще пару недель, пропала почти полностью. Аарон привык, что он — проблема. А Кевин опытный, раскрепощенный, по-особенному заботливый, всегда готов спросить “что случилось?” и найти решение очередной проблемы. Теперь все поменялось. Теперь Аарон должен быть сильным, должен налаживать между ними контакт, должен заботится о Кевине больше, чем тот о нем, должен быть ему поддержкой и опорой. Но, как оказалось, быть таким человеком для кого-то сложно, если за всю жизнь такого человека не нашлось для тебя. А Кевин и не собирался выныривать из этой странной апатии. Как будто у всего этого был общий корень, который так глубоко пророс в их жизнь, что, кажется, и не выкорчевать. Но если у всех проблем одно начало, то где оно? Неужели тщеславие может загнать человека так далеко? Куда он стремится? На олимпиаду? Но в недавнем разговоре он ясно дал понять, что это не главная его цель. Что тогда? – Кев? – тихо зовет его Аарон. – Можно к тебе? – слышит в ответ тихое “да” и спускается на первый ярус кровати, прижимаясь к Дэю. – Ты что-то говорил про разговоры и доверие. Что с тобой? – Аарон делает это не потому, что пришла его очередь быть сильным (или хотя бы пытаться им быть), а потому, что хочет помочь. Потому что устал видеть изможденное лицо, потухший взгляд. Кевин не обнимает в ответ и не отвечает. – Это никак не относится к нам, – уклончиво отвечает он в конце концов. – Я пока не готов обсуждать такое. Вообще не знаю, когда смогу это сделать. Аарон утыкается носом в голую грудь. Он не обижается на Кевина. Он по глупости надеялся, что, когда они помирились, или, правильнее сказать, воссоединились, все проблемы Дэя испарятся, но, кажется, нет. Бессонницы сменились кошмарами, крики на тренировках апатией, режущая боль в руке на постоянную, привычную, ноющую. Все это приняло с появлением Аарона другую форму, но не ушло. Странное чувство бессилия накрывает с головой. – Как… как я могу тебе помочь? – шепчет он. – Не оставляй меня как можно дольше и не привязывайся слишком сильно. Первый пункт Аарон готов был выполнять беспрекословно, а вот второй.. – Кевин, что это значит? – молчание в ответ. – Кев, ответь мне, - Аарон приподнимается на локте. – Спи, малыш, – как-то измученно улыбается ему Дэй и укладывает обратно на постель. Впервые за долгое время сам тянет обнять, накрывая одеялом, придвигаясь вплотную. Дыхание выравнивается, и Кевин, очевидно, думает, что Аарон уже спит и тихо шепчет, перебирая волосы: – Если я уйду навсегда, не позволяй себе долго расстраиваться, – почти беззвучно произносит он и целует парня в висок, заправляя за ухо прядь. Тело пробивает едва заметная дрожь от этих страшных слов, но Аарон не открывает глаз, хотя заснуть после этого у него так и не выходит. *** Аарон в растерянности. Обычно его проблемы ограничивались его собственными, теперь он был больше озабочен состоянием Кевина нежели собственным, хотя и оно оставляло желать лучшего. В один из дней, когда тренировка снова не задалась, Аарон вернулся в их комнату пораньше. Он всерьез задумывался над тем, чтобы начать учить французский. Слишком сильно раздражало неведение, в котором он пребывал. Кевин мечется по комнате с телефоном в руке и рычит что-то. В иностранной речи Аарон улавливает смягченное французским “Жан”. Что случилось? – этот вопрос всплывал в голове с поразительной частотой. Когда Кевин гораздо больше, чем обычно, общается с Нилом, с мрачным лицом, когда устраивает истерики Ваймаку, когда шипит, хватаясь за левую руку, когда пропадает на ночных тренировках до самого утра. Аарон отчетливо ощущает, как он отдаляется. Шаг за шагом пятится в темную неизвестность, Аарон изо всех сил тянется навстречу, но не достает. Игнорировать собственные проблемы он уже привык, но игнорировать ухудшившееся во много раз состояние Кевина – нет. В один из вечеров, нет, в одну из ночей, Аарон решительно захлопывает учебник, поднимаясь с места. Он точно знает, что Кевин на тренировке и точно знает, что Эндрю остался в Лисьей башне. Обычно он тренировался с ними, но когда два наркомана стали систематически задерживаться до утра, заявил, что не готов “сдохнуть на блядском поле” и остался дома. Перед ним стояла сложная, но выполнимая задача: разбудить Эндрю в три часа ночи, уговорить его поехать на поле, – потому что ключи от машины, он, разумеется, не доверит, – и избежать серьезных повреждений. Аарон накидывает первую попавшуюся кофту и, только выйдя из комнаты, понимает, что она чужая, кофта Кевина – свисает до середины бедра, прячет кисти рук, укутывает родным запахом, заставляет дышать глубже, успокаивает. Аарон аккуратно шагает в соседнюю комнату, уже подыскивая, что можно кинуть в Эндрю, чтобы он проснулся и не пришлось касаться его во избежание травм. Но с удивлением обнаруживает, что брат сидит на подоконнике, покручивая в руке нож. На звук открываемой двери он лениво поворачивается к ней и, завидев Аарона, чуть приподнимает одну бровь. – Мне нужно на стадион, – улавливает немой вопрос Аарон. Эндрю сидит неподвижно пару секунд, потом снова смотрит на брата, кривит губы, но поднимается с места. Видимо, он тоже ждал Нила, видимо, его тоже не устраивало, что после трех проигрышей Нил буквально спятил. Машина трогается со стоянки уже через десять минут. Еще десять, и тормозит у стадиона. – Спасибо, – коротко кивает Аарон брату и выходит из машины, с удивлением замечая, что тот идет за ним. Оба сразу же шагают на поле и не ошибаются. Аарон застывает. Поле – единственный освещенный клочок посреди ночи, но внимание привлек не свет. Внимание привлек Кевин, Аарон не видел его таким на тренировке. Дэй ожесточенно посылал мячи в стену, отбивая их под разным углом, разными способами. Нил стоял на другом конце, занимаясь тем же. Вот только Джостен на мгновение останавливается, дает себе короткие передышки, заминки, в то время как Дэй бьет безостановочно, больной рукой с уже новым бинтом, который он затягивает все туже. Эндрю неспешно шагает на дальнюю половину поля, где тренируется Джостен, закуривая, а Аарон в оцепенении продолжает стоять на месте. Кевин бьет снова и снова, пока руку не сводит судорогой, и Аарон не слышит глухой, безжизненный хрип. Кевин падает на колени, прижимая ее к себе. – Кевин! – голова почти полностью отключается, он несется к нему, в центр поля, падает рядом, кажется, разбивая колени, перехватывает чужую руку, ловкими пальцами начинает разминать, давить в нужных местах. Дэй все так же хрипит, не сопротивляясь, и глухо вздыхает: – Что ты тут делаешь? – За тобой приехал, – машинально отвечает Аарон, не спуская глаз с руки. – Чувствуешь руку? – Нет, онемела. – Блядство, – шепчет Аарон и дрожащими руками пытается развернуть туго завязанный бинт, но не может найти конец. Кевин ловит его ладони: – Успокойся, тебя руки не слушаются, ничего со мной не случится, – и, как бы обесценивая свои же слова, Дэй чуть пошатывается, сидя на коленях. – Отпусти, идиот, – вырывает свои руки Аарон из цепкой хватки и все же находит конец повязки, быстро разматывает. Кожа под ней мертвенно-бледная. – Нахер так затянул? – рычит Аарон, почти садится к Дэю на колени, принимая удобное положение. Кевин чувствует, как по разгоряченной коже бегают тонкие прохладные пальцы, и закусывает губу, утыкаясь потным лбом в чужую спину, которая так кстати оказалась рядом. Рука потихоньку приходит в себя, но Аарон продолжает движения, и Кевин его не останавливает. Сейчас слишком сильно нужна была опора и поддержка, в том числе и в буквальном смысле. Он едва стоял на ногах. – Тренировка на сегодня окончена, Кевин Дэй, – зло шепчет Миньярд. – Нет, малыш, еще нет, – тянет Дэй, и тут же чувствует, как опора исчезает – Аарон поворачивается к нему лицом. – Кевин, не сходи с ума. У нас все еще есть все шансы пройти в финал, тебе незачем так убиваться. Дэй фокусирует на нем взгляд, тянется к его лицу, берет в руки, облизывает губы и тихо хрипит: – Нет, Аарон… понимаешь ли, этого недостаточно. Миньярд в шаге от того, чтобы ударить его по лицу, привести в чувства, образумить. Кевин вообще производил сейчас впечателние сумашедшего. Глаза бегают, тело не слушается, его уже привычная холодность исчезает, уступая место бессознательному лепету. Он вскакивает на ноги. – Для кого недостаточно? Чего недостаточно? Ты вообще отдаешь себе отчет о своем состоянии? Чего ты добиваешься?! – голос срывается на крик. Слишком больно видеть страдания близкого. Слишком больно ощущать беспомощность, бездействовать. Аарон смотрит на Дэя. Рука безвольно лежит на коленях, голова опущена, в зеленых глазах, которые смотрят куда угодно, но только не на него, странная усталость, безразличие, сожаление и… страх? Лицо изможденное, весь он какой-то сломленный, сидит сейчас на коленях, пошатываясь. Смуглая кожа блестит от пота, Кевин утирает нос рукой, и по запястью размазывается алая кровь. Признак чрезмерной физической нагрузки – эхом отдается в голове у Аарона. Он почти в отчаянии хватает чужое лицо, заключая в собственные руки. – Скажи мне, что происходит? – шепчет Миньярд, чувствует, как голос ломается. Он не хочет снова плакаться, ныть Кевину под ухо, но не контролирует собственные эмоции. Кевин мягко улыбается, и по губам текут струйки крови, брови трогательно изгибаются. – Аарон, милый, это… – Скажи, – глухо рычит Аарон, злясь на себя за слабость, перебивает его, стискивая лицо в руках. Кевин опускает взгляд. – Этот разговор куда дольше, чем может показаться. Дай… дай мне время. – поднимает он глаза. – Ты врёшь, – выплевывает Аарон. – Ты ничего мне не скажешь. Кевин не отвечает, но Миньярд не может давить дальше. Только не сейчас. Слишком измученный, слишком беспомощный Кевин Дэй. – Может быть... – как-то неуверенно тянет Кевин. – Может быть, ты хочешь меня обнять? – такой глупый вопрос порождает такие же глупые и иррациональные действия. Аарону бы отвести его в раздевалку, вправить мозги по поводу ночных тренировок, остановить кровь, сводить в душ, намазать руку, увести домой, уложить в кровать, накрыть теплым одеялом, сжимаясь на чужой груди, оберегая (или стараясь уберечь) от кошмаров. Но глупые желания берут верх. Он налетает на Дэя, обвивая руками шею, опрокидывая его на пол, прижимается ближе, сминая в пальцах влажную футболку, утыкаясь лицом в шею, чувствует запах пота и Кевина, последнее невероятно явно. Он переплетается с невыветрившимся парфюмом от толстовки, создает какую-то одурманивающую смесь. – Ты надел мою кофту? – сжимает его крепче Дэй, и Аарон слышит улыбку в его голосе. – Почему ты улыбаешься? – обхватывает его и ногами Аарон, стремясь почувствовать еще ближе, ярче. – Потому что очень люблю, когда ты носишь мои вещи. Это, если хочешь, то же самое, что уши. Если бы ты снял эти неуместные штаны и кроссовки, боюсь, мы бы нарушили покой этих, – Кевин хмыкает и мотает головой в сторону Нила и Эндрю. – Но знаешь… – Дэй опускает руки ниже, сжимая чужие ягодицы. – Меня все устраивает и так. Аарон не находит, что ответить, только фыркает ему в шею. Как Кевин находит на это силы, остается только догадыватся. Как при своей черезмерной усталости все еще отпускает комментарии по поводу внешнего вида Аарона? Горячие ладони скользят под широкую кофту, проходятся по спине, залезают под резинку штанов, снова сжимают. – Не сейчас, Кевин, – бросает быстрый взгляд в сторону противоположного конца поля Аарон. Эндрю и Нил распластались на полу, лежа на огромной лисьей лапе, и, кажется, курили. – Пошли в душ, пока они здесь, – шепчет Аарон и силой тянет Дэя встать. Разумеется, он бы не поднял его – если бы Кевин противился по-настоящему, то наверняка остался бы лежать так до самого утра. Но он поднимается, не выпуская плечо Аарона из цепкой хватки, и медленно шагает к раздевалке. – А ты пойдешь со мной? – тихо зовет он. – В душ, я имею виду. Аарон смотрит на него долго и оценивающе. Не потому, что не хочет, а потому, что пытается понять, не лишняя ли нагрузка на Кевина, ведь тот наверняка захочет не просто помыться. А секс сейчас… – Ну малыш... – Кевин сидит на скамейке, находясь теперь с Миньярдом примерно на одном уровне, и с мольбой смотрит своими огромными зелеными глазами, стягивая через верх футболку. Чуть дрожащими пальцами закидывает в рот таблетку обезболивающего и запивает большим глотком. Аарон оглядывает его. Секунда, вторая, неосознанно облизывает губы, сглатывает, смущается и недовольно шепчет: – Ладно, пошли, - щеки краснеют еще больше, и он подходит к собственному шкафчику за полотенцем, стягивает обувь, носки, штаны и… – Подожди… – лениво тянет Кевин, как раскормленный кот, поднимается со скамейки, подходя ближе, вплотную, сжимая руки на тонкой талии, наклоняясь совсем близко, задерживается губами на макушке, прикрывая глаза. Потом снова отходит с мягкой улыбкой, не отводя от него глаз. – Очень красиво. Ты выглядишь невероятно привлекательно с этими растрепанными волосами и… Чужие щеки достигают рекордных по красноте показателей. – Я сейчас никуда не пойду! – шипит Аарон. – Тебе не нравятся такие комплименты? – Кевин склоняет голову, но в ответ тишина. – Эй, малыш, я должен знать. Кажется, еще пару секунд, и Аарон точно сгорит со стыда, потому что в тишине раздевалке разносится тихое “нравится”. Кевин улыбается. – В таком случае, не могу не озвучить, как мило ты выглядишь, когда смущаешься. О, черт, Аарон, мне так нравится, как у тебя краснеют щеки, я хочу, чтобы ты не прятал глаза в пол, а смотрел на меня... – он снова подходит ближе и тянется к парню. Аарон поднимает на него большие карие глаза, складывая брови в трогательном жесте, чуть приоткрывает губы. Кевин тянется к его лицу, неосознанно проводя большим пальцем по щеке, нижней губе. – Только мой мальчик, – выдыхает он, с силой закусив нижнюю губу. – Пошли уже, - шепчет Аарон, уходя от прикосновения, ускользая в душевую. Кевин только ухмыляется и следует за ним, устало проводя рукой по мокрым волосам. Он готов был восхвалять Ваймака за гениальное вложение в двери на кабинках. Если бы они отсутствовали, Аарон бы ни за что не позволил ему сейчас подойти вплотную, прижать до упора, провести руками вниз, сжать в объятиях, прижимаясь кожа к коже, под прохладными, освежающими, живящими струями воды. Но Аарон не дает медлить, тут же хватает шампунь и пытается дотянутся до чужой головы, но Кевин только смеется. – Очень жаль… я бы многое отдал, чтобы ты помыл меня, – тянет Дэй, лишенный такой привилегии из-за разницы в росте. Но тот, кто ищет, тот всегда найдет. Кевин подхватывает парня, оставляя руки на заднице, предлагая Аарону обхватить его торс ногами, снимая нагрузку с левой руки. Для большей устойчивости прижимает его к стене. – Прошу, – улыбается Дэй, вставая под уже горячие, расслабляющие струи воды. – Ты и так устал. Опусти меня, – требует Аарон, убирая с лица липнущие мокрые волосы. – Не-а, – качает головой Дэй, и Миньярд не сопротивляется. Противоречит собственному раздраженному тону и мягко, нежно касается чужого лица, смывая пот, разводы крови, смахивая усталость. Мягко целует в губы. Но Кевин тянется еще, не давая разорвать контакт, и глухо мычит в поцелуй. Аарон не отстраняется, складывает руки на шее, скользит по плечам, чуть их царапая, и снова вспыхивает от стыда, когда чувствует, что в задницу упирается что-то твердое. Прикусывает чужую губу, оттягивает волосы. Кевин плавно опускает его на пол, склоняет голову, не разрывая поцелуя, сжимает чужие ягодицы и ловит приглушенный стон. Миньярд отстраняется, выкручивая воду на максимум, чтобы та заглушала хоть часть влажных и громких поцелуев, одобрительного мычания, тихих стонов. Кажется, он просто не переживет, если Эндрю услышит это. Они оба не переживут. Аарон скучал по нему. Скучал, поэтому сейчас не может остановить себя, включить мозг и рациональность, просто поддается глупым инстинктам. Сжать, поцеловать, укусить, соскользнуть ниже, поймать взгляд. Аарон медленно спускается дорожкой поцелуев, оказываясь на коленях, чувствует тяжелую руку в волосах и приглушенный стон сверху, открывает глаза и чуть теряется. Прямо напротив его лица – член. Аарон громко выдыхает, и от горячего потока воздуха он немного дергается. Аарон не делал минет. Ни Дэю, ни, понятное дело, кому-то еще. Он просто-напросто не умеет, не знает, как… Миньярд снова бросает взгляд на чужое лицо. Кевин такой расслабленный сейчас, открытый, возбужденный, такой красивый. Им овладевает какая-то странная решимость. Аарон переводит взгляд на член, до боли закусывает губу. Волнение, страх, неловкость, стыд накрывают с головой, но он все же обхватывает чужие ноги, чуть царапая тонкими ногтями бедра, и аккуратно касается его губами. – О боже.. – стонет Дэй, опираясь на стенку и жмурясь. – боже, Аарон… Это служит своего рода толчком к действию, и Аарон обхватывает его губами, двигаясь дальше... в голову лезут непрошенные мысли, что он делает все неправильно, берет неглубоко, действует неумело, Кевин наверняка видел и лучше, но он отметает их. Проводит языком, тянется ближе, чувствует, как накатывает рвотный рефлекс, глаза начинают слезиться, и отстраняется. Кевин закусывает ребро собственной ладони, прикрыв глаза. Значит… не все так плохо? Аарон снова обхватывает губами член, снова поднимает глаза наверх, встречается взглядом с Кевином. По чужому телу пробегает крупная дрожь, как от электрического заряда, и он не успел зажать себе рот, выдыхая заветное “Аарон”. Слезинка все же катится по щеке, Миньярд мычит, пуская по чужому телу вибрацию, и снова слышит глухой, едва различимый за шумом воды стон. Следом за ним приходят новые ощущения. Кевин резко хватает его за плечи, быстро отстраняя от себя, и Аарон видит, как Кевин кончает, пачкая собственный живот. Зрелище снова вгоняет в краску, и Аарон так и остается сидеть на коленях, пока Дэй не тянет его наверх. – Не знал, как ты отреагируешь, если я кончу в тебя, – хрипит Кевин, прижимая его к груди. – Господи, Аарон, я скоро начну ревновать. Где ты так научился? Блядство, ты говорил, что у тебя не было парней. – Не было, – подтверждает Аарон, ощущая, как его вжимают в крепкое тело. Чувствует мышцы под пальцами, слышит пошлые комплименты, которые так просто вылетают из Дэя, и тянется к собственному члену. – Позволь мне, – перехватывает его руку Кевин. Аарон не сопротивляется. Кевин делает это как-то по-другому. Ласкает, что-то шепчет, гладит, и Аарон растворяется в его прикосновениях. Коленки предательски подкашиваются, когда Кевин ускоряет движения. Аарон кончает, не сдержав чересчур громкого стона, и почти валится на пол. Вернее, точно бы свалился, если бы не сильные руки, удерживающие на месте. Ему всегда после оргазма требовалось больше времени прийти в себя, и сейчас Кевин даёт это время. Держит в руках, поглаживает, мелко целует в лоб, макушку, висок, прижимая ближе, шагая под струи воды вместе с ним. Миньярд разлепляет глаза и все же возвращается к чужим волосам, снова оказываясь на руках. Нежно массирует голову, пропуская мыльные пряди через пальцы, играется с ними, тянет назад, смахивая пену. Кевин неотрывно смотрит на него, сам с интересом ловит каждое изменение на чужом лице, каждую мимолетную улыбку. Волосы наконец избавляются от шампуня, и спустя пять минут оба выходят из душа. – Они что там, уснули? – вопрошает Дэй, не находя Нила с Эндрю. Аарон достает телефон, где светится сообщение от Нила: “Эндрю сказал, что не будет ждать до утра, пока вы натрахаетесь. Мы уехали”. – Ахуенно… – рассеянно тянет Миньярд и почти видит лицо брата с кривой усмешкой. – Они уехали. Кевин бросает взгляд на часы. Почти пять часов утра. – Это было глупо, – комментирует Аарон, снова возвращая себе привычное, недовольное выражение лица, вставая у шкафчика, ищет чистую одежду. – Мы могли помыться за десять минут и не тратить на это час. – Могли, но не стали, – подходит Кевин сзади, и Аарон чувствует, как на него падают холодные капли с темных волос. Дэй стоит за спиной и из-за спины же и натягивает на него собственную футболку. – Сомневаюсь, что у тебя тут целый гардероб, – комментирует он свои действия, разглаживая ткань на плечах, проводит по рукам вниз до кончиков пальцев. Он оказывается прав. Аарон с трудом находит чистое белье, тогда как Кевин перенес сюда, кажется, добрую половину своих вещей. В конце концов штаны Аарон тоже натягивает не свои. Он затягивает их до упора и все равно чувствует, что они вот-вот спадут, штанины волочились по полу, и Аарон постоянно об них запинался, бурча на Кевина с его ростом, штаны, Эндрю, который уехал, солнце, которое уже встает и слепит глаза, снова на Кевина, который задержался на тренировке и снова не рассказал, в чем причина. – Так сядь и не ходи никуда, – наконец прерывает его Кевин, когда Аарон снова чуть не падает, спотыкаясь о штаны. – Нехер было давать мне такие длинные штаны, мог бы найти и покороче! – невыспавшийся Аарон – головная боль всех окружающих. – Это самые короткие из моих штанов, закатывает глаза Кевин, наконец соорудив кровать, сдвинув диван и кресла. – Ложись уже, – зовет его Дэй, но Аарон снова начинает чему-то возмущаться. Да, действительно, не спать ему более двух суток категорически запрещено. Кевин подходит к скамейке, откуда вещает Миньярд, недовольно кривя губы, обхватывает его поперек живота и безмолвно тащит к “кровати”, валится вмести с ним, так и не выпуская. – Все, спи, – шепчет он, накрывая парня собственной кофтой, утыкаясь носом ему в затылок. – И я тысячу раз тебе говорил про ночные тренировки, Кевин, это не… – продолжает копошиться Аарон. Кевин на это зрелище устало улыбается. Аарон лежит сейчас, зажатый между спинкой дивана и Кевином, накрытый его курткой, в своеобразной норе, бурчит, фыркает, приводит какие-то аргументы, на каждый из которых пальчиком тыкает Дэя в грудь. Кевин расплывается в глупой улыбке, накрывая его сверху рукой, подцепляет лицо за подбородок, поднимая. На секунду заглядывает в глаза и мягко целует в губы. – Аарон Миньярд, я очень устал. Давай поспим, пока на это есть время, – шепчет он в образовавшейся тишине. Аарон замолкает, уставившись на него с распахнутыми глазами. Смотрит как-то по-другому, как будто только что вынырнул откуда-то, как будто только что увидел. Кевин растягивает губы в усталой улыбке, прикрывает глаза, снова касаясь губами его лба, предварительно смахнув со лба светлые пряди. Чувствует, как Аарон плотнее закапывается в его объятия, как натягивает кофту повыше, как складывает руки на груди, сжимаясь в комок. Сейчас, в полусне, в этом странном бреду, казалось, совсем легко запихнуть его под одежду и унести с собой куда угодно, чтобы не расставаться вообще никогда. Просто спрятать у себя на груди, сохранить от всего остального мира, чтобы такой Аарон Миньярд достался только ему. Кевин как-то жалко сжимается на диване, притягивая Аарона еще ближе. Расставание последует неизбежно, он это знал. Это знал и Нил. Результаты команды с приходом неопытных новичков упали, и это не осталось незамеченным. Кому нужны плохие игроки? Кому нужны игроки, которые в большой игре не приносят большим людям большие деньги? *** Проиграли. Проиграли. Еще раз проиграли. Всего одна серьезная ошибка равняется одному выстрелу в голову. Кевин содрогнулся. Он знал это, знал, что бездарности никому не нужны. Знал, что тех, кто не возвращает долг, как Джостен, или не приносит дохода, как Кевин, устраняют. Они обещали олимпийское золото. Вместо этого проиграли четвертую игру. Устранят, устранят, устранят, – бьет в голове набатом. Кевин сидит на последнем сидении автобуса, зажимая уши руками. Рядом подсаживается Нил и что-то говорит, но Кевин не слышит ничего, кроме короткого “Ичиро”. Снова страх. Кевин Дэй боится смерти, боится боли. В голове мелькают картинки, одна за другой. Хозяин говорит об Ичиро, хозяин грубо ударяет его, говорит, что бездельников быстро устраняют, хозяин угрожает мучительной смертью. Кевин думал, что избавился от этого, от этих мыслей, воспоминаний – нет. Голос Джостена отдается в голове гулом, дыхание учащается, дышать становится тяжело, почти невозможно. К Нилу примешиваются еще какие-то голоса. Он их не различает. Шум в ушах, близость смерти. Она неизбежна. Кевин из кожи вон лез, но этого мало, недостаточно. Воздух перестает поступать совсем, он раздирает горло, пытается вздохнуть и не может, перед глазами сплошное размытое пятно. Он умрёт. Умрет прямо сейчас, не дожив до настоящей расплаты. Он не увидит никого, ни с кем не попрощается, не успеет ничего подумать, окинуть взглядом родные места, почувствовать боль. Вообще ничего почувствовать не успеет. Ледяные ладони обжигают кожу на лице. Ощущения фантомные, как будто ненастоящие, будто все это происходит не с ним. Он всего лишь сторонний наблюдатель, который отчетливо видит, как из Кевина Дэя уходит жизнь. Лицо поднимают, мозг судорожно цепляется за знакомые черты. На него смотрит Эндрю. Брови трогательно изогнуты, губы что-то шепчут. Нет. Не Эндрю. – Кевин. Кевин Дэй. Дыши. Давай, дыши вместе со мной, – слышится как издалека хриплый голос. – Я Аарон Миньярд, – странное облегчение. Он увидит Аарона перед тем, как умрет. Может быть, у него получится что-то сказать? – Вдох, – Кевин искренне пытается. – выдох, – руки исчезают с лица, и Кевин ощущает их в собственных ладонях. – вдох, – он захлебывается воздухом. – выдох, Кевин, – он старается. Голос то пропадает, то становится более явным, лицо странно расплывается, и только холодные руки, обжигающие кожу, остаются. – Кевин, вдох, – уверенный голос заполняет разум. Кевин вдыхает. – выдох, – тяжёлый выдох вырывается из груди. – Молодец, ещё раз, вдох, – лицо проступает более явно. – выдох, – становится еще четче. Руки меняются, Кевин едва это осознает, но твёрдый, почти грубый голос тоже меняется. Его мягкость теряется где-то на пути к нему, и Кевин едва ли различает слова. Откуда-то доносятся крики. Или ему кажется? Может быть, это он кричит? Нет, вряд ли. Дыхание опять сбивается. Всепоглощающая паника снова овладевает сознанием. Ледяные руки возвращаются, сжимают запястья. Контраст температур отрезвляет. Мысли почти полностью вылетают из головы, оставляя там только властный и низкий голос, который уверенно и медленно тянет всего одно слово: “умрешь”. Он не видит больше ничего. И снова жалкая попытка вздохнуть. – Аарон, – доносится до него, и он хватается за это имя. Снова слышит уверенный голос, снова позволяет им владеть собой. Он узнает в низком голосе хозяина. Это он заверяет его в скорой смерти. “Кевин”, – доносится до сознания. Другое, но тоже очень знакомое. Голоса перемешиваются, сливаются в какую-то какофонию, заглушают собой все. – Кевин, – картинка снова приобретает четкость, но лишь на мгновение. Перед глазми вспыхивает и снова меркнет лицо Аарона. Нахмуренные брови, сползшие на лоб волосы, очки, обеспокоенный взгляд, тонкие губы. Да, это Аарон, Аарон Миньярд, все эти детали Кевин не улавливает, просто не успевает и снова погружается в ворох голосов. Но собственное имя снова вырывает, заставляя окутутся в реальность. – Вот так… спокойно, – говорит Аарон, стискивая запястья до боли, его лицо больше не пропадает. Кевин видит его необыкновенно четко. – дыши. Все хорошо, – Кевин хватает ртом воздух, сосредотачиваясь на карих глазах. Только на них. – еще… еще вдох, – Кевин подчиняется, до мозга начинает доходить смысл слов. – выдыхай, – прерывистый выдох. – Слышишь меня? – Кевин кивает. – скажи, когда могу тебя отпускать, – Кевин быстро мотает головой, перехватывает ладони с собственных запястий и сжимает их в руках. Дыхание все еще неровное. Говорить он не рискует, но всем своим видом кричит “Не можешь! Никогда! Не отпускай!” И Аарон понимает, оставаясь сидеть на корточках в проходе автобуса перед ним. К нему подходит Эбби, что-то говорит, потом Нил, вся команда потихоньку уходит, но ни на одного из говоривших Аарон не смотрит. Миньярд сидит, не отрывая глаз от Кевина Дея, держит его за руки. – Лучше, – выдыхает Кевин спустя десять минут упорной борьбы со скрипучим голосм хозяина в голове. Мысли, затопившие сознание, отступают на второй план, он с силой сжимает тонкие пальцы в своих руках. Но Аарон выпутывается, поднимается на ноги, и Кевин уже закусывает губу, но Миньярд тут же садится рядом, наваливаясь на него всем телом, старается накрыть собой, но из-за разницы в габаритах, разумеется, не может. А Кевин двигается на сидении, прижимается к окну. Аарон стоит на сидении на коленях, обвивая руками шею, прикрывая глаза, утыкается носом в темные волосы. – Все хорошо, я рядом, ты же знаешь, что я помогу? – сердце до сих пор бухает в груди как-то чересчур громко, но Кевин игнорирует его, цепляясь за эти ощущения. Ему хватает десяти минут с цепкими пальцами в волосах, мелких, прерывистых, почти агрессивных поцелуев в лоб и висок, обеспокоенных и обрывистых слов от Аарона, ощущения рук на шее. Кевин приходит в себя и, тяжело выдохнув, пересаживает Аарона к себе на колени. Миньярд не сопротивляется, садится лицом к нему, мягко целует в губы, быстро и коротко. Этого кажется до режущей боли мало. Снова иррациональное желание забрать себе навсегда, овладеть целиком, сделать так, чтобы Аарон смотрел так только на него и всегда. Руки сжимаются плотнее, он обхватывает чужие бедра, притягивая до упора, утыкается носом в плечо, расслабляясь. – Что это было? – глухо спрашивает Кевин. Ведет носом по плечу, утыкаясь в теплую шею, чувствует мелкие мурашки на чужой коже. – Я предполагаю, паническая атака, – стискивает руками плечи Аарон. – Что мне делать, если такое повторится, и тебя не будет рядом? – отстраняется Дэй, заглядывая в глаза. – Не паникуй и дыши, – четко отвечает Аарон. – Я – не панацея, – Кевин почти смеется от этого легкомысленного утверждения. Эта глупая фраза всплывает в голове снова темной ночью, когда Дэй в ужасе распахивает глаза и резко садится на кровати. Мозг не успевает переключится, и Кевин судорожно шарит руками в темноте. И, не находя никого, взволновано хрипит: – Аарон? – молчание в ответ. – Аарон? Где ты?! – он повышает голос. – Где ты? Куда ты делся? – Кевин ударяет больной рукой о стену в попытах нащупать парня и резко замолкает, прирывисто втягивая воздух, морщась от боли. – Я здесь, – спрыгивает со ступеней второго этажа Аарон. Кевин больше ничего не говорит. Рывком тянет его на кровать, опрокидывает на постель и прижимает собой. – Рядом. Мой. Не отдам. Не отпущу. Не заберете, – сильные руки сжимаются на чужих ребрах. – Вот поэтому-то я больше не сплю с тобой, – хрипит Аарон. – Каждый раз во сне ты пытаешься меня задушить. – Я тебя обнимаю, – глухо хрипит Дэй, ослабляя хватку. – Можешь не ломать мне ребра? – снова вопросом отвечает Аарон. – Извини, – он убирает руки совсем, просто ложится рядом, вплотную. – Мне так спокойнее. – Что за паранойя? – вполголоса спрашивает Аарон, не прикасаясь к Дэю. Кевин до крови закусывает губу. Он не расскажет Аарону, о чем его многочисленные кошмары, не расскажет, что послужило их причиной, не станет втягивать в это. Кевин все еще тяжело дышит. – Можно я тебя обниму? – шепчет Кевин, и Аарон замирает, ощущая, как непослушное сердце колотится с двойной силой от этого безжизненого тона. – Не сжимай слишком сильно, – просит Аарон и в ту же секунду чувствует себя в коконе чужих рук. Ощущает прерывистое, горячее дыхание на собственной щеке. Глупое, непроснувшееся сознание берет свое, и он нежно-нежно, так, как никогда бы не сделал Аарон Миньярд, целует Кевина в подбородок. Ещё один поцелуй приходится на уголок губ, щеку, скулу, переносится, бровь, лоб. – Я все еще тут, – шепчет он, и чувствует, как хватка чуть ослабевает. Аарон спал с ним теперь гораздо реже из-за этих странных приступов, в которых Дэй до боли сжимал его в объятиях. Как следствие его сон сменился на беспокойный и хрупкий. Кевин все чаще отлучался на ночные тренировки из-за бессонницы, все чаще ходил полуживой от отсутствия сна, все чаще Аарон видел, как дергается глаз у звезды экси. Он знал, что скоро это отвратительное состояние достигнет пика, ждал чего-то плохого, но даже не предполагал, как это предотвратить. – Кевин Дэй, поговори со мной, – четко и сосредоточенно говорит он, стоя перед ним, впиваясь ногтями в ладонь. – Да? – измученное выражение на его лице теперь стало перманентным, потому сейчас Кевин смотрит на него именно так. – Что происходит? Тебя что-то беспокоит, но ты игнорируешь это, – Аарон почти раздражается на безразличное выражение в зеленых глазах. – Только не смей отнекиваться, уходить от ответа. Это серьёзно. Ты пиздел мне о доверии. Где же твои хваленые разговоры, когда они так нужны? – с рычащими нотками в голосе вопрошает Аарон. Кевин, кажется, перестал понимать человеческую речь. Потому что не отвечает ничего и только тянется его обнять, впечатывая в себя, сжимая в руках. Но Аарон яростно выпутывается, грубо его отталкивая. – Мы не будем общаться, если ты нихуя не говоришь мне, – он сам слышит голос Дэя в своих словах, и от этого злость накрывает с еще большей силой. – Почему тебе можно так делать, а мне нет? – заторможенно тянет Дей. – Потому что со мной все было относительно в порядке, и я рассказал тебе. Все рассказал! – ситуация раздражает, Кевин тоже. – Потому что не доводил все до крайней стадии, не страдал от кошмаров, причины которых, очевидно, знал и держал при себе, – он с силой хватает тонкими пальцами за ворот футболки и тянет вниз. Кевин без сопротивления поддается. – Скажи мне, что с тобой? – шипит ему в лицо Миньярд. – Все хорошо, – Аарон с трудом сдерживается, чтобы не ударить по столь любезно подставленной сейчас щеке. Он резко выпускает его, отталкивая. – Да пошёл ты, Кевин Дэй, – ядовито тянет он, заглядывая в зеленые глаза. Аарон в бешенстве. Не может помочь себе сам и другим не даёт. Почти умирает, но тянет это ублюдское “всё хорошо”, как всем известное “я в порядке”. Миньярд сплевывает на землю, шагая по двору. Пошёл нахуй, Кевин Дэй. Парень с силой впивается зубами в щеку. Огромных усилий стоило говорить с ним часто, еще больших – открыто проявлять заботу, после того, как он не обнимал никого с пяти лет, и сейчас, блядь, он просто отмахивается от Аарона, издевается своим “все хорошо”. Аарон ждал пика этого безумия, но, как оказалось, был к нему совсем не готов. *** Утренняя тренировка начинается особенно мучительно. Аарон шагает на неё, мечтая о том, чтобы тренировочный зал сгорел дотла. Ваймак обводит всех присутствующих взглядом. – А где Кевин? – спрашивает он всех, но смотрит только на Аарона. Миньярд обводит глазами собравшихся. И правда. – Посмотрите в раздевалке. Возможно, там он и уснул. – Где Джостен? – Ваймак снова обращается ко всей команде, но сверлит взглядом второго Миньярда, того, который, не стесняясь, игнорирует его вопрос. – Эндрю, я спрашиваю тебя. – Обыщите, стадион. Наверное, два наркомана словили передоз и валяются в отключке в обнимку с клюшками, – ровным безразличным тоном тянет Эндрю. – Ни дня без приключений, – глухо ворчит Ваймак и раздает всем задания, разгоняя по залу. Но на обеде Аарон узнает, что ни Нила, ни Кевина на стадионе нет. Теперь поиски ведутся по территории всего университета. Это заставляет насторожиться. В последнее время жизнь Кевина свелась к примитивным действиям – сон (или его подобие), еда, учеба, тренировки, поэтому никуда деться он не мог. Аарон отодвигает от себя тарелку, срываясь с места. Поднимается к аудитории, в которой, согласно расписанию, сейчас находился Дэй, внимательно обводит нестройные ряды студентов и глухо матерится. Дэя среди них не было. К вечеру нервное напряжение достигает пика. И не только у него. Они сидят все в одной комнате. Аарон, Ники, Эндрю. Ники, сжавшись, сидит в кресле-мешке, подбирая теории, которые могли бы объяснить их отсутствие. – Ну или уехали за… – На чем, блядь, уехали? – прерывает его Аарон, нервно расхаживая по комнате. – обзавелись за ночь машиной? Эндрю сидит на подоконнике, покуривая одну сигарету за другой. Лицо – безразличная маска, в движениях ни капли резкости. Он спокоен. Такой вывод может сделать человек, не знакомый с Эндрю Миньярдом, но… Напряженные плечи, сжатые челюсти, телефон в радиусе трех метров от него – повод бить тревогу. Аарон не ошибся. Когда Ники начинает проталкивать в массы очередную бредовую идею, Эндрю подскакивает с подоконника и вихрем вылетает из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что на столе у окна не удержал равновесие календарь. Громкий звук хлопка отдавался в голове, пока Аарон подходит к окну. Через несколько минут он видит, как с парковки на бешеной скорости выезжает знакомый автомобиль, сворачивая на дорогу. Если Эндрю реагирует так, что же нахуй происходит? Может быть, он что-то знает? Джостен что-то рассказал? Что? Связано ли это с Кевином? Аарон чувствует вкус крови во рту, когда прикусывает нижнюю губу, и следом за братом оставляет Ники в комнате одного. Он залетает в собственную комнату, падая перед своим шкафчиком, зарываясь в самую отдаленную его часть. Минута, и на свет показывается маленькая баночка с таблетками. Аарон резко уводит руку. Он бросил. Только крекерная пыль. Ничего больше он не употреблял уже три года. Сознание почти кричит, надрывается. Мозг рисует Кевина с такими же повреждениями, что и у Нила в Балтиморе, Кевина в луже крови, Кевина бледного, как смерть, который лежит без движения, уставившись в пустоту остекленевшими зелеными глазами. Что-то в груди обрывается, хочется кричать. Он дрожащими пальцами откручивает крышку, закидывает в рот сразу две табалетки, запивая. Чувствует, как раздирает горло, но не более, эффект приходит не сразу. Он слабак. Жалкий слабак, который при малейшей трудности тянется к наркотикам. Он ничтожество. Он потерял единственного человека, которого получилось полюбить по-настоящему, с которым получалось быть… ”нормальным”. В голове вихрем проносятся последние месяцы. Кевин знал. Знал и не рассказывал. Что с ним сделают теперь? Он знал и это? Вряд ли. Аарон хватется за дверцу приоткрытого шкафчика. Голова начинает кружиться, таблетки действуют. Миньярд судорожно вспоминает смертельную дозу. Отсчитывает ровно столько и еще одну, чтобы наверняка, и убирает подальше. Если вдруг не найдут. Или найдут уже мертвого. Или если просто станет ещё хуже. В общем, когда жалкий слабак потеряет последние крохи самообладания. Снова головокружение. Аарон опускается на пол, разваливается в неестественной позе, прикрывает глаза. Его накрывает блаженное забытие. Он больше не думает, не боится, он вообще больше ничего не чувствует. *** – Еблан, – слышит он чужой шепот на немецком, с трудом его различая. – Ты должен был следить за ним! – похоже, говорит Эндрю, он рычит на кого-то, грубо выплевывая слова. – Бывших наркоманов не бывает, и ты, блядь, должен был об этом догадаться. – Эндрю, – предположение подтверждается. – откуда я мог знать? – оправдывался явно Ники. Эндрю не отвечает, наверняка снова придавая лицу безразличное выражение, тяжело и громко выдыхая. Они говорили о нем. Он предпочёл бы не просыпаться, не открывать глаза, не видеть обеспокоенные лица, не думать, не вспоминать. Но глаза потихоньку приоткрываются. Картинка приобретает детали, становится четче. Во всем теле слабость, в голове странный гул. Он снова закрывает глаза, жмурится, пытается отвернуться от них всех, скользит взглядом по знакомым лицам. Наркотики подарили желанное забвение, но только на несколько часов. Сейчас голова занята теми же мыслями, вернее, только Кевином. Тысячи сожалений. Что не заставил силой рассказать, что происходит, не спал с ним, когда Кевину было так плохо, что не обнимал его прилюдно, даже когда Кевин очевидно в этом нуждался, что позволял Кевину издевается над своим телом на тренировках, что не уберег, озабоченный лишь собственными ничтожными проблемами. Из глаз катятся глупые слезы, и он пытается уткнуться в подушку. Пусть они все, блядь, уйдут, путь оставят его, до того момента, пока он не сможет контролировать себя. – Аарон… – зовет его кто-то тихо. Вот за это он любил таблетки. Ярчайшие галлюцинации. Сейчас ему чудится голос Дэя. Такой мягкий, снова измученный, совсем рядом, почти над самым ухом. – Аарон, – зовут его снова, и он помимо воли отрывает уже мокрое лицо от подушки. Это Кевин. Кевин Дэй. Прямо перед ним – с широко распахнутыми зелеными глазами, поджимает губы, мягко улыбается. На лице никаких повреждений. Аарон медлит лишь секунду. На самом краешке сознания мелькает, что все это – эффект от таблеток. Но он не контролирует себя сейчас, поэтому срывается с места, падает с чужой кровати, больно ударяется об пол, но не обращает на это внимания, равно как и на всех находящихся в комнате. Подскакивает на ноги, и почти как бешеный набрасывается на Дэя. Виснет на чужой шее, не чувствуя земли под ногами, откровенно всхлипывает, утыкаясь в теплую кожу носом, стискивает руки еще плотнее. Наверное, он все еще не пришел в себя. Лежит сейчас в отключке, а все это происходит в его большом мозгу. Или он уже проснулся, и все это кажется. Очень реалистично. Глухие голоса на фоне, бьющаяся на чужой шее жилка, тяжелые руки на его талии, отсутствие опоры под ногами, запах Дэя, его тяжелое дыхание. – Уйдите, пожалуйста, – хрипит его уставший голос. Аарон мотает головой, сжимает пальцы на чужой футболке, обхватывает тело ногами. Не дождётся, Аарон никуда не уйдет. – Да не ты, – тихо смеётся Дэй или его фантом, сцепляя руки у него на спине. Люди постепенно покидают комнату, тихо прикрывая дверь. Аарон, глухо всхлипывая, плачет не только от облегчения, что Дэй рядом, но и от осознания, что все это неправда. – Куда ты пропал? – спрашивает он, но не смотрит в лицо, боится, что оно начнет расплыватся прямо на глазах.– Только ответь, а то я ударю тебя, – всхлипывает Аарон, прекрасно отдавая себе отчет в том, что никогда так не сделает. Миньярд теряет контроль, не осознает, что говорит, не чувствует горячих, обжигающих слез на щеках, концентрируется на ощущениях от тяжелых рук, хриплого дыхания, кожи под пальцами. – Чуть позже, малыш. Чуть позже. – Нет! – громче, чем хочет, обрывает его Аарон. – Потом ты исчезнешь. – Куда? – Дэй подходит к стене и медленно сползает по ней на пол, все так же прижимая парня к себе. – Ты – мираж, – шепчет Аарон, впиваясь короткими ногтями в чужие плечи. – Я не галлюцинация, – улыбается Кевин. Аарон все равно не верит, но решает оставаться на коленях до того, как придёт в себя, и действие таблеток прекратится. *** – Аарон? – зовет его Дэй, заглядывая в чужую комнату. Как выяснилось, то видение было явью. Наяву Кевин пообещал рассказать обо всем позже, и Аарон это запомнил, поэтому теперь ждал объяснений. А Дэй раз за разом откладывал этот разговор, уходил, тогда Аарон предпочитал компанию Ники. Потому что не знал, как еще можно влиять на Кевина. – Я… все тебе расскажу, – стоит в дверях Кевин, и Аарон тут же откладывает джойстик, поднимаясь с кресла. В комнате душно, жарко, солнце печёт, пробиваясь в окна, заставляет щуриться. Аарон стягивает очки, оставляя их на столе, запрыгивает рядом, отодвинув в сторону собственные тетради. – Учти, что я сам почти ничего не знаю, и… – начинает Кевин. – Учту, – как-то чересчур резво кивает Аарон. Кевин поджимает губы, садится на стул, отодвигается на нем вглубь комнаты, подальше от стола. Аарон смотрит с усмешкой, как бы не веря, что тот все расскажет, смотрит с горящими интересом глазами, поддержкой во взгляде, которую он, впрочем, не собирается выказывать. – Это началось после смерти Рико. После того, как я стал принадлежать Морияма, но уже по-другому. Я стал… – Кевин жует губу. – Стал вложением Ичиро. Мы должны играть и приносить восемьдесят процентов от дохода ему. Мы – это я, Джостен и Жан. – Как это объясняет твое состояние? – склоняет голову Аарон. – Объясняет. Мы… должны оставаться в форме, чтобы он видел, что оставил нас в живых не зря. Слабых, бесполезных устраняют. А перед этим пытаются мотивировать. Самый легкий и распространенный способ – навредить близким. Непонятно, до какой степени навредить, но Ичиро убил своего брата и глазом не моргнул. Они не пожалеют никого. А я… не хочу умирать. Не хочу, чтобы они сделали что-то с тобой… – Кевин бессильно разводит руками, ссутулившись на стуле. Руки слегка подрагивают. Аарон облизывает губы, сжимает край стола, пытаясь собрать мысли в кучу, успокоится. Глаза снова останавливаются на Кевине, но тот не поднимает головы. Вот что было причиной его состояния. Вот что породило так много проблем, вот чего он так отчаянно боялся, а теперь боится и Аарон. В отличии от Эндрю или Нила, Аарон был знаком с жестокостью еще с самого детства, с жестокостью, но не смертью. Он не умел, не мог так легко с ней смириться! Тело пробивает холодный пот, голова немного кружится. – И… – голос хрипит, и Кевин поднимает голову на это изменение. – И… как ты поймешь, что он… он собирается… – слова не желают выходить наружу, и Аарон давится ими, оставляя себе. – Моя пропажа – первое предупреждение, – объясняет Дэй, хватаясь за волосы. – Аарон, я не хочу, – голос обрывается. – не хочу, чтобы ты, – Дэй, кажется, всхлипывает. – чтобы тебя… тебя не стало. Если мы… — зеленые глаза стекленеют под напором слез. – Если мы расстанемся, ты перестанешь быть рычагом давления на меня. Это безопасность. Я хочу, чтобы ты был в безопасности. –Нет, – судорожно, но с полной уверенностью заявляет Аарон. Он не знает, как спасти себя и Кевина, знает только, что не оставит Дэя одного в этом персональном аду. Не оставит его в таком состоянии. Знает, что возьмёт за руку и уверенно поведёт к выходу из этого бесконечного лабиринта собственных страхов и сомнений. Знает, что сотни раз наткнется на тупик, знает, что может остаться там навсегда, но все еще уверен в своем решении. Аарон не умеет помогать людям, сочувствовать, плохо заботится, даже о самых ценных людях, он… не умеет всего этого. Но точно знает, что не оставит. *** Аарон кричит на него, почти надрывается, вот только слова разобрать не получается. Он топает ногой, Кевин видит, как кривится чужое лицо, как на нем за злостью появляется отвращение, как он вскидывает руки в капитулирующем жесте и уходит, громко хлопнув дверью. Кевин пытается пойти следом, но оказывается прикован к полу. Он оборачивается и видит свою старую комнату в “Гнезде”. Темные очертания давят, Кевин сжимается, как будто ждёт удара. На его кровати лежит старый талисман, игрушечный котенок. Разорванный, грязный. Кевин берет его в руки, аккуратно придерживая, вглядывается в глаза-бусины. Где-то совсем близко хлопает дверь, и Кевин оборачивается на этот звук. Голос хозяина доносится из длинного и вечно холодного коридора. Он смеется. Над чем он смеется? У двери лежит Аарон. Изо рта течет тонкая струйка крови, одежда порвана, все тело в синяках и глубоких царапинах, порезах. На голове не хватет волос, тело лежит в каком-то неестественном, сломаном положении. Его самый лучший талисман. Ужас, животный страх накрывает с головой, Кевин бросается к нему, но снова не может дотянуться. Чужие глаза прикрыты, кожа бледная, лужа крови, и глухой, знакомый голос шипит о расправе. Кевин больно ударяется головой о второй ярус кровати, резко садясь. Дыхание прерывистое, он весь в поту, бегает глазами по темной комнате. Это сон. Сон. Жалкое подобие реальности. Он резко поворачивает голову туда, где сейчас должен лежать Аарон, но не обнаруживает его. Судорожно ведёт по постели руками, но снова чувствует только одеяло. Это был кошмар. Всего лишь очередной кошмар. Он проснулся. Так почему же ужас не проходит? – Аарон? – зовет он, высовываясь из кровати. – Аарон? – заглядывает на второй этаж и снова не видит ничего. Снова проводит рукой, не веря глазам, снова бессильно сжимает пальцы на простыне. – Нет, нет, нет… – судорожно шепчет он, быстро мотая головой, цепляясь за бортик кровати. Тело дрожит, и он рывком разворачивается лицом к комнате. Дверь в ванную приоткрывается, на пороге появляется фигура, четко выделяющаяся в свете из ванной комнаты. Это Аарон. Он замирает на мгновение в недоумении, смотрит на Кевина посреди комнаты. – Кев? – вполголоса зовёт он. – Кошмар, – коротко отвечает на незаданный вопрос Кевин и садится на кровать, ссутулившись, слышит тяжёлый вздох. Аарон подходит ближе, садится на колени на полу, прямо напротив него. Придвигается ближе, складывая руки на его колени, смотрит в лицо с сожалением, суть сжимает пальцы. Закусывает губу, берет чужое лицо в руки, заставляя посмотреть на себя, оглаживает тонкими пальчиками щеку. – Все хорошо. Тебе нужно уснуть. Для восстановления нервной системы тебе необходим сон. Кевин тяжело выдыхает. – Каждый раз одно и тоже. Я вижу одно и тоже. – Что ты видишь? – Аарон давит на плечи, опуская на кровать. – Аарон, пожалуйста, можно я не буду… – прохладная ладошка на губах заставляет замолчать. – Надевай штаны и толстовку, бери плед. – Ч-что? – опешил Дэй. – Ты услышал меня. Давай быстрее. Кевин действительно услышал, но не понимает, что хочет Аарон. В комнате тепло, даже одеяло не нужно, к чему… – Кевин, я не буду тебя ждать, – Аарон отпускает его и подходит к шкафу. Сам натягивает штаны, скидывает широкую футболку, надевает свою. Кевин заторможено идёт к нему, натягивая штаны и на себя, машинально протягивает парню свою кофту. Миньярд ничего не спрашивает и не сопротивляется, принимает вещь из его рук и натягивает через голову, накидывая капюшон, который скрывает его лицо. Кевин так же надевает футболку, кофту, смотрит, как фигура в чёрном шарит по шкафам и достает оттуда плед. – Пошли, – коротко бросает Аарон и дергает ручку двери, предварительно надев кроссовки. Кевин снова не спрашивает и просто идёт за ним. Аарон стремительно выходит из лисьей башни, и уже через десять минут они доходят до парка при университете. Кевин удивлённо выдыхает, когда Аарон тормозит и бросает пледы на траву. Старательно расстилает на земле, падает на мягкую поверхность. Это не похоже на него. Не похоже на Аарона Миньярда. Кевин присаживается на край пледа. – Ляг, – тянет его назад рукой, но кожи Кевин не чувствует, ладонь скрыта длинным рукавом. Он поддается, опускаясь рядом. Чувствует, как Аарон заботливо накрывает его вторым пледом, опускается рядом и хватает за руку. – А теперь говори. Свежий воздух, звезды, тишина. Говори, – тонкие пальцы сжимают ладонь крепче. Кевин набирает в лёгкие прохладный, режущий воздух и сжимает пальцы в ответ. – Сегодня мне приснилось, как ты… кричишь на меня и уходишь. Уходишь как будто навсегда. Но это только сегодня. Обычно, – Кевин снова хватал ртом воздух. – обычно я сразу оказываюсь в своей комнате в “Гнезде”, а потом вижу тебя. Ты… я не знаю,– он замолкает. – Ты мертв, – слова даются тяжело. Он старается выбирать приемлемые формулировки, но изо рта вылетает что-то простое, глупое, бессодержательное. – А сегодня тебя не было рядом, – надеется, что этого будет достаточно. Что это короткое предложение даст Аарону понять, какая непреодолимая паника поднялась в груди, когда обе кровати оказались пусты. И Аарон понимает. Потому что поднимается на логтях, долго вглядывается в его лицо. – Придумай этому сну продолжение, – он замолкает. – В смысле… хорошее продолжение, – он вскользь проводит рукой по темным волосам и лицу, заставляя прикрыть глаза. – Представь. Воображение начинает работать с новой силой, и Кевин опять видит эту комнату, в которую возвращается чуть ли не каждую ночь. Те же стены, идеально заправленная кровать, ни единого окна, обклееная карточами с игр в других штатах стена.И снова видит окровавленное тело на полу. – Нет, я не хочу… – глухо протестует Кевин.Аарон лежит с неестественно запрокинутой назад головой, глаза застыли и широко распахнуты, изо рта снова течёт кровь. – Нет, не хочу! – Тише… – холодные пальцы сжимаются на предплечье. – Что ты видишь? – Тебя, – Аарон не просит подробностей и сам прикрывает глаза, стараясь понять, погрузиться туда же, перенять дрожь в теплых пальцах, помочь. – Подойди ко мне, – в самое ухо шепчет Аарон. И Кевин слушается. Приближается к изломанному телу, чувствует, как накатывает иррациональная паника. – Ты видишь, что я дышу? – так и шепчет Аарон на ухо. – посмотри, грудь медленно вздымается вверх, вниз. Видишь? – Д-да, – неумело отвечает Дэй. – Ты сможешь взять меня на руки? – Да, – Кевин представляет, как подхватывает хрупкое тело, бережно сжимая в руках. – Ты знаешь, где медик? Он сможет мне помочь? – Я… я не знаю. Ты выглядишь очень… – Кевин тяжело выдыхает. – Очень плохо. – Отнеси меня к медику. Кевин лежит безмолвно около минуты, видимо представляя серые мрачные коридоры “Гнезда”. – Я принёс тебя. – Молодец, – обжигает ухо горячим дыханием Аарон. – Он поможет? – Кажется, да… – чуть облегченно выдыхает Дэй. – Я буду жить, – очень четко и твердо говорит Аарон. Теперь уже не шепчет, а говорит в полный голос, и Кевин распахивает глаза. Аарон ловит на себе его взгляд. В зеленых глазах отражается почти полная луна, и он, не отводя глаз, тянется ближе. Ставит руку у чужой головы с россыпью отросших темных волос и медленно тянется к губам. Миньярд облизывает свои, бегает глазами от зеленых глаз, до искусанных, покрасневших губ и наконец сгибает руку, опускаясь, целует. Он уже успел забыть, что можно испытывать от неспешных и нежных поцелуев Кевина Дэя. Каким спокойным он может быть, умиротворенным, как приятно он может касаться, едва ощутимо щекотать губы горячим дыханием. Кевин целует медленно, проводя языком по нижней губе, аккуратно притягивая парня ближе, заставляет лечь на себя и с удовольствием стонет, когда чувствует, как холодные пальцы отворачивают его голову вбок, а горячие горячие губы целуют под ухом, мягко переключаясь на мочку. – Обожаю тебя, – шепчет Дэй, утыкаясь носом в шею, и мгновенно чувствует, как расползается дрожь по чужому телу. Глухо ухмыляется, ведет языком по мелким родинкам на бледной шее, оттягивает ворот собственной толстовки, продолжает целовать. – А-ай, Кев! – как-то прерывисто охает Аарон. – Больно? – отстраняет Кевин. – Прости. Просто я помню, что тебе нравится шея. – Нет, не больно. – Что тогда? – хмурится Дэй. – Ничего, – начинает сердится Аарон, но Кевин тут же перехватывает его за запястье. – Почему ты злишься? Все-таки больно? – Злюсь на твою тупость, – скатывается с него Аарон. – Блядь, неужели непонятно? – Кевин поднимает в ответ одну бровь. – Мне приятно, а не больно, – закатывает глаза Аарон и, схватив чужую руку, прикладывает её к собственному паху. Кевин на секунду распахивает глаза, но уже в следующую разворачивается набок, лицом к нему, и лезет в чужие штаны. – Нет, блядь, – перехватывает его запястье Аарон. – Тебе нужно спать – это первое. Я не собираюсь дрочить в парке – это второе! – Да тут никого нет. Ты что, смеёшься, что ли? Ночь, – не убирает руку Дэй. – И что ты собираешься с этим делать? — он кивает вниз. – Так спать? – нагло усмехается. – Вот именно – ночь, – цепляется за самую удобную часть Аарон. – Тебе нужно восстанавливать режим. – Мне нужен ты, – легко отнекивается Дэй и все же скользит рукой под резинку штанов. Аарон глухо охает, когда чувствует, как чуть похолодевшие пальцы обхватывают член и чуть сжимают. – Уебок… – глухо шепчет он, впиваясь ногтями в чужое плечо. – Почему сразу так? Тебе что, неприятно? А, малыш? – Кевин начинает медленно водить рукой, вглядываясь в чужое лицо. Аарон прикрывает глаза и чуть приоткрывает рот. Кевин тут же тянется к его губами, целует теперь быстрее, покусывает губы, скользит языком по ряду зубов. – Эй, Аарон, эй, милый мальчик, – Аарон с силой закусывает губы, подавляя стон, протяжно мычит. – О, нет, ненавижу такое, – Кевин оставляет лёгкий поцелуй на губах, заставляя Аарона приоткрыть их, и слышит его стон. Миньярд тут же заливается краской, а Кевин с каким-то упорством тянется к его шее. Целует, посасывает, тянет, зализывая укусы, которые наверняка на утро превратятся в темные пятна. На которые потом будет так приятно смотреть. – Кев, – давит из себя Аарон, закидывая голову назад. – Кевин, я… – он не успевает договорить, и Дэй чувствует, как член чуть дергается, и по руке стекает что-то теплое. Аарон тяжело дышит, прикрыв глаза. Кевин вытаскивает руку, вытирает ее о плед и тянет парня на себя, мягко целуя в лоб. Аарон все еще приходит в себя, хватает его руку, запихивает её к себе под кофту, задирает футболку, оставляя ее у себя на животе. – Приятно, – едва различимо шепчет он, оставляя свою ладонь поверх чужой. Кевин улыбается, отодвигает Аарона от испачканного места на пледе, разворачивает к себе спиной, притягивает, утыкаясь в светлую макушку. Накрывает Аарона. – Спасибо, – тихо шепчет Дэй, не рассчитывая на ответ, но уверенный, что его слышат. – Спасибо, Аарон. Это было очень нужно мне, спасибо, – глухо шепчет Кевин. – Спи, – наверняка смущается от такого мягкого тона Аарон. Кевин лежит на мягкой подстилке из травы и пледа и уже в полусне различает тихий шепот и прикосновение к собственной руке. – Просто ты мне очень нравишься, – шепчут тонкие губы, и сердце заходится в новом приступе нежности к Аарону Миньярду. Кевин под футболкой поглаживает его кожу, чуть приподнимается, целует в висок, челюсть, загривок, проводя носом от выпирающего позвонков на шее, до макушки. – Ты тоже мне очень нравишься, Аарон Миньярд, – шепчет он в пустоту парка. К слову, эта ночь стала последней, когда Аарон позволял ему не спать. В следующий раз на предложение улечься под звёздами Миньярд фыркает, хмурится, коротко отказывает. – Пожалуйста, Аарон. – В прошлый раз ты начал чихать после той ночи, и суммарно мы потратили на все это не менее двух часов. Восстанови свое психическое здоровье, и потом уже поговорим про нарушение графика. Аарон взялся за него основательно. С какой-то агрессивной заботой тянул в столовую, накладывая все в идеальных пропорциях, хотя в еде Дэй был спец. Ну… вроде бы. Глядя на то, как Аарон выверяет соотношения мяса, овощей и каш, Кевин засомневался. Они, конечно, заслужили пару язвительных замечаний от Эндрю на счет годовалого ребенка и мамочки-наседки, но Аарон грубо проигнорировал его, хватая Дэя за край футболки и утягивая к столу с фруктами. Аарон нашелся бы, что ответить любезному брату. Он мельком окидывает взглядом Нила. Тёмные засосы на шее, появившиеся после той, последней “пропажи”, все еще красовались на коже. И Аарон готов был поклясться, что это только малая доля того, что они могли видеть, как последствия встречи с Эндрю. Аврон знал своего брата и догадывался, как тот отреагировал на возвращение Нила. Его любовь была… агрессивной. Против его воли в сознании мелькают картинки: Эндрю грубо, с силой прижимает Джостена к стене собственным телом. Эндрю запускает руки в рыжие волосы, раздраженно, но вместе с тем облегченно шепчет что-то в самые губы. Эндрю до выступившей крови целует в шею, наверняка долго не дает кончить. Блядь. Аарон заметил, что мотает головой, избавляясь от противных мыслей. Фантазии о ком-то, помимо Дэя, до сих пор приносили дискомфорт. Он мельком поглядывает на Кевина, ловит на себе его вопросительный взгляд и мотает головой. Аарон действительно иногда чувствовал себя курицей-наседкой, когда несся на ночную тренировку, заебывая Эндрю. Тот, который ненормальный, с каждым разом все больше и больше раздражался на просьбу Аарона отвозить его на стадион ночью. Аарон приезжал на стадион и ровно в час ночи силой тянул Кевина на выход. – Аарон, я вообще ничего не успел! Мы и так урезали количество ночных тренировок! Аарон упорно игнорировал его возгласы, хватал за руку, шагая к раздевалке. Разумеется, если бы Дэй применил силу, на поле скорее остался бы Аарон. Но Кевин раз за разом глухо матерился и шёл следом, очень недовольно шагая в душ, переодевался и с таким же недовольным лицом притягивал Аарона к себе в темном салоне машины Эндрю на заднем сидении. Аарон не сопротивлялся, позволял положить широкую ладонь себе на бедро, придвинуть через весь салон ближе, фактически усадить себя на колени. Но даже недовольный Кевин не мог не признать, что это идёт ему на пользу. Кошмары свелись к минимуму, синяки под глазами чуть разгладились и посветлели, надрывные крики на тренировке сменились просто громкими замечаниями по делу. Кевин все так же хватался за левую руку, боязливо натягивая бинт, но и это парень старался контролировать. Следил за тем, чтобы Кевин вовремя принимал лекарства, витамины, не забывал про мази. – Обними меня, – коротко шепчет Кевин, когда они оказываются в раздевалке одни. Вся команда уже вышла на разминку перед очередной игрой, которую лисам нельзя было проиграть, если они рассчитывали на выход в финал. Аарон ничего не спрашивает, подходит ближе, переплетает их пальцы, прижимается. Стоит так несколько минут, слушая стук чужого сердца. Тянется руками к шлему, который Дэй зачем-то напялил ещё в раздевалке, ведёт его ближе к скамейкам, взбирается на одну из них и стягивает шлем. Закапывается пальцами в темные волосы, оттягивая их назад, смотрит на Дэя чуть свысока. – Все будет хорошо, – уверенно заявляет он. - Мы готовы. Ты же мне веришь? Кевин вглядывается в карие глаза, в нахмуренные в решимости брови, закушенную губу, и верит. *** Гудок сирены приводит в чувства, отрезвляет, и вместе с осознанием победы в голову первой же мыслью влетает Аарон. Матч выдался тяжелым, поэтому вкус победы лисы ощущали сейчас с лихвой. Кевин, который еще пять минут назад еле волочил ноги, подрывается с места и несется к Аарону, который теперь валяется на деревянном покрытии. Ники угадывает его траекторию и тоже несется к кузену. Дэн налетает на Ники, чуть не сбивая его с ног, а за капитаном подтягивается и вся команда, исключая, разумеется, Эндрю. Кевин все же успевает достичь Аарона первым, падает рядом, чувствует хватку Элисон на шее, гул фанатов, смех и завывания лисов, видит, как команда обступает их со всех сторон, защищая от лишних глаз, и больше не ждёт. Быстро и жадно прикладывается к губам Аарона, ставит локти по двум сторонам от его головы, колени по сторонам от бедер и целует снова, чувствует, как Аарон с силой тянет его волосы. Лисы шумят еще громче, вставая ещё плотнее, Кевин отчетливо слышит крики Хэммика. Он что, серьезно не догадывался все это время? Неважно. Потому что сейчас Аарон отвечает на прерывистый поцелуй. Потому что сейчас они победили. Потому что сейчас глухая тревога, ставшая привычной, отступает на задний план, скрываясь где-то на задворках сознания. Они выиграли, он не бесполезен, он останется жить, а Аарону ничего не грозит. – Скажи мне, – вполголоса говорит Кевин, наклоняясь к его уху и даже не рассчитывая, что в таком хаосе его услышат. – Очень нравишься, – слышит он такой же ответ. – Ты мне. Очень.